***

(музыка для прочтения) Two Feet - You *** — Тео. Что ты делаешь? Раздраженная гриффиндорка в очередной раз оторвалась от исписанного вдоль и поперек пергамента, ощущая как чужие любопытные пальцы методично натягивают прядь за ее ухом. Слизеринец показательно фыркнул и недовольно выпустил локон. — Умираю от скуки, Грейнджер, разве не видно? — Видно, что ты совершенно не готовишься к экзамену по трансфигурации! Профессор Макгонагалл три шкуры с тебя спустит, если ты завалишь предмет. Гермиона победно вздернула нос, рассчитывая, что достучалась до совести Нотта. Однако, не успев вернуть внимание к свитку, почувствовала как слизеринец нашел новый способ отвлекать ее от подготовки вытягиванием ниток с кромки ее юбки. Вдох, выдох. Хлесткие удары сложенного свитка градом обрушились на пригревшегося под боком Теодора. Он точно знал, что довел ее до крайней точки раздражения, когда гриффиндорская принцесса превращалась в разгневанную львицу. — Все! Уходи! Уходи отсюда! Сам не учишь, так дай мне подготовиться! Быстро перехватив над головой крошечную ладошку с пергаментом, Тео резко приблизился к девушке лицом к лицу. — А что если я уже все выучил, Грейнджер? - шепот с блеском азартных глаз. Гермиона осеклась. Синие глаза напротив гипнотизировали, тянули в поглощающую тьму расширенных донельзя зрачков. Мужской шепот отзывался вибрацией воздуха на ее губах, смешиваясь с ароматом снежной хвои, влажного мха и спелой ежевики от его парфюма. Девичье удивление быстро сменилось на… помутнение рассудка? Как объяснить то, что предмет спора выветрился из всезнающей головы за долю секунды? — Я… я тебе не верю. — Завороженно произнесла, силой вырвавшись из плена оцепенения. — Докажи. Победно хмыкнув про себя, Тео по-лисьи улыбнулся. Попалась. — Тогда сыграем в игру? — Тео опустил руку Гермионы и, не отрывая пальцев, повел дорожку до ее хрупкого плеча. — Ты задаешь вопросы, а я отвечаю. Но за каждый правильный ответ ты расстегиваешь по пуговице на своей белоснежной блузке. Все честно. Твой первый вопрос? Мысли путались. Задумываться о правилах спора было нечем — гриффиндорский мозг дал сбой мгновениями ранее. Мириады мурашек от прикосновений Нотта удерживали в плену возникшей химии. Вопрос. Какой же задать? — Сколько законов в трансфинурации Гампа? — спросила и чертыхнулась про себя, осознав как прост вопрос и как мало пуговиц на школьной рубашке. — Попрощайся с пуговицей, Грейнджер. Восемь законов, имеющие исключения. Рука Гермионы потянулась к самой тугой пуговице на воротнике, однако была откинута в сторону. — Я помогу, задавай следующий. — Косая улыбка торжественно поселилась на губах лиса. Этот план был придуман им задолго до, продуман, огранен до идеала в каждом из его вариаций. Десятки ночей в его фантазии крутились планы как только в слизеринской спальне гасли свечи. Благодаря этому он знал трансфигурацию от корки до корки, но готовился вовсе не к ней. Гермиона шумно выдохнула, когда ворот рубашки стал свободнее, а кончики холодных пальцев медленно очертили ее яремную вену. — Перечисли каждый закон… — Первый. — Тео наклонился ближе и провел кончиком носа по раскрасневшейся коже под скулой, попутно расстегивая вторую пуговицу. — Все живое и неживое поддается трансфигурационным воздействиям. Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь низким голосом. Руки неосознанно притянули слизеринца ближе. Первый закон Гампа отпечатался в памяти навечно. — Второй закон. - Тео расправился с третьей пуговицей, однако расстегнул ту, что с нижнего края, оттягивая момент и подогревая женское смущение. — Ничто не берется из ниоткуда и не исчезает бесследно. Твое «Вингардиум ЛевиОса» на первом курсе приковало внимание, сейчас 6 курс, а я на грани сорвать с тебя всю одежду разом. Слова отзывались в памяти эхом, кровь приливала к щекам и ушам, свидетельствуя о… желании? Эта игра могла быть не в одни ворота. На экзамене ученики отвлекаются. Всякое может быть, не так ли? Гермиона повысила ставки. Повернув голову, смело мазнула губами шею слизеринца доходя до кадыка. — Не отвлекайся, Нотт. Продолжай. Дыхание Теодора сбилось. Мышцы шеи и плеч сковал спазм от призыва самоконтроля. Не осознавая реакции, Тео с силой вжал собой тело девушки в книжные полки. Ее вызов пьянил. Аромат кожи дурманил рассудок. Желание жгло по венам до одержимости. — Третий. — Тео срывает пуговицу на ее груди и жадно впивается в горячую кожу зубами. — Все обратимо и стремится к своей изначальной форме. Гермиона вскрикнула от обжигающей боли, вопреки притягивая Тео за шею еще ближе. Небрежно стянув чашку хлопкового нижнего белья в сторону, Тео мазнул языком по ее напряженному соску, ощущая как каменный член упирается в желанное тело. Дурман и азарт. По венам юноши растекалась стихийная магия. Трансфигурация неосознанно перешла к практике — тело Гермионы опутывали удлиненные корешки книг, удерживая ее навесу. Такая разгоряченная и податливая. Вся его. Впиваясь голодным поцелуем в ее губы, Тео не помнил, как и в какой момент его руки задрали школьную юбку выше. Огладив нежную кожу у кромки белья и обнаружив влагу на пальцах, самоконтроль юноши почил окончательно. — Тео. Ее голос - тихий стон. Он не услышал бы, только не после такого. — Нотт! Опьяненный, Тео жадно втягивал воздух и откликнулся на ее зов. — Экзамен! Не медли. Трансфигурируй стол в диван, и к чертям трансфигурацию! — Слава Салазару! К черту трансфигурацию.