Часть 1

Ира который раз перекладывала вилки и ножи на столе, с сомнением оглядывая оформление в общем. Салат, запечённая курица, рыба заливная… Это всё Павлова готовила целый день своими руками и надеялась, что Толя оценит все её старания. До нового года оставалось буквально полчаса, а сожитель всё ещё не возвращался из ресторана, в который поехал для обсуждения какого-то важного дела. Ну и пусть. Если честно, Ира надеялась, что он вообще не приедет. Кольцо, подаренной Алениковым три дня назад, лежало на салфетке на краю стола. Женщина взяла его в руку и посмотрела сквозь него на свет лампы. Красивое… Высшая проба золота… И обручальное. Послезавтра Ира и Толя должны были ехать в ЗАГС и играть совместную свадьбу, но… Именно сегодня, за праздничным столом Павлова решила отдать мужчине кольцо и отказаться от всего: и от квартиры, и от замужества и даже от должности и работы в Москве. Почему? Да потому что ценой за всю эту видимую роскошь Ира платила слишком, слишком дорого… За эту роскошь Ира получала каждодневные побои от когда-то любимого человека… В кармане завибрировал телефона и Павлова аккуратно положила кольцо на место. Кто это, Толя или Гена? Сердце пропустило несколько ударов и Ира всё-таки заставила себя разблокировать гаджет и прочитать смс, которое, слава богам, было от Гены. «Милая, он ещё не пришёл? Может я всё таки приеду и мы вдвоём с ним поговорим?» Ответное смс Ира написала довольно быстро и немного подумав, добавила в конце эмодзи. «Нет, он ещё не пришёл. Ген, я должна сама с ним поговорить, всё будет хорошо. Я приеду к тебе ровно в три часа ночи в любом случае, как бы этот разговор не повернулся🤗» Павлова сама себе не могла объяснить, почему не разрешила Гене присутствовать при разговоре и почему вообще просто не сбежала без предупреждения. Может она всё таки любит Толю, не глядя на то, во что он превратил её жизнь? Ира закатала рукав и посмотрела на правую руку, на которой было несколько синяков. Такие же синяки были и на шее, и на груди и вообще по всему телу. Но Толя же извинялся… После каждого удара он становился на колени и клялся в том, что это больше не повторится. Ехал покупал самые дорогие подарки, дарил незабываемые романтические ночи и постоянно говорил, что любит Иру… Но ударов становилось больше, домой было приходить всё страшнее и в один прекрасный день Павлова не выдержала и попросила помощи. У своего бывшего жениха – Гены Кривицкого. Любила ли Ира Гену? Наверное, любила, раз пошла с просьбой о помощи к нему. Раз снова переспала с ним в своём кабинете и раз после этого не пустила Аленикова к себе в кровать не глядя на мольбы и следующие за ними побои. Звук ответного смс вырвал Павлову из горьких воспоминаний. Снова Гена: «Хорошо, Егорова, буду тебя ждать» Ира не стала отвечать и просто положила телефон обратно в карман. В прихожей послышался шум открываемой двери и уже через две минуты в гостиную вошёл Толя, неся в руках красивую коробочку и огромный букет цветов. Бордовые розы. Павлова в мыслях заметила, что за полгода совместной жизни Алеников так и не запомнил, что Ира любит не розы, а белые лилии… - О, это наш с тобой праздничный ужин? – спросил с улыбкой мужчина и подойдя к заведующей, нежно поцеловал её в макушку. Павлова поморщилась и окончательно поняла, насколько ей противно, когда к ней прикасается этот человек. Какая тут любовь? Может быть это был просто страх того, что она останется одна, вот и всё. Но точно не любовь. Сейчас Ира это очень хорошо понимала. Никогда не было у неё любви к Толе. Никогда. - Ну… Раз тебе нравится стол, садись. – через силу улыбнулась женщина и, ловко вывернувшись, сама села за стол. - Тогда подарки я тебе вручу после боя курантов. – лихо ответил чиновник и положив букет с коробочкой куда-то в шкафчик, сел на стул возле Иры. - Толь… - медленно начала Павлова, безмолвно наблюдая как из портфеля чиновника появляется две бутылки коньяка и одна бутылка виски. – Я хочу с тобой серьёзно поговорить. - Ириш, давай завтра? Сегодня же Новый год, явно не время для серьезных разговор. – ответил Алеников. Заведующая прикрыла глаза, стараясь успокоить участившееся сердцебиение. Потом она медленно вздохнула и аккуратно остановила руку Толи, которая целенаправленно пыталась налить виски в стоящий бокал. - Пожалуйста, давай поговорим на трезвую голову. – тихо сказала Ира, глядя в глаза сожителя, которые медленно стали темнеть от гнева. - Ну что ж, давай поговорим, раз ты так этого хочешь. Только учти, я не собираюсь выслушивать ничего связанного с отложением нашей свадьбы. - Ты можешь меня не перебивать? Я всё выскажу и потом буду готова выслушать тебя. Алеников кивнул и сильно сжал ручку бокала. Ира поняла, что он начинает закипать и впервые за долгое время пожалела о том, что не разрешила Кривицкому присутствовать во время этого разговора. - Толя, не будет никакой свадьбы. Я согласна на всё, что ты сделаешь. Я уступлю тебе и свою квартиру, и свою должность и вообще сама уйду из Склифа по собственному желанию. Потому… Потому что я люблю другого человека. А тебя… А тебя, Толь, я не любила никогда по-настоящему… В гостиной повисла гробовая тишина, в которой часы из коридора громко отбили наступление полночи. Слишком, слишком громко… Алеников быстро открыл бутылку и залпом опустошил её содержимое наполовину, после чего вытер губы рукавом своей рубашки. - Не любила значит… - тихо сказал он, и Ира почувствовала, насколько же сильно он сейчас зол. - Не любила… - повторил он и потом неожиданно рассмеялся. – А я тебя тоже не любил, Павлова. Ты ж старая. И далеко не красивая. Мне нужно было твоё отделение! И азарт, просто азарт того, как ты медленно превращаешься в суку, способную выть от пинка строгого хозяина! Алеников резко встал на ноги и сделал шаг к Ире. Его глаза горели адской яростью. И, наверное, в этот самый момент Павлова поняла, что пропала. Выскочить из-за стола не получилось, Толя, на удивление, оказался быстрее и схватив Иру за шею, несколько раз впечатал её лицо точно в поверхность дубового стола. Боль была нереальная. Павлова закричала и прислонив к лицу руки, с ужасом заметила на них кровавые разводы. Через несколько секунд Ира почувствовала, что прокусила язык, передний зуб угрожающе шатается, а из рассечённого лба медленно струится кровь. Всё было как в заторможенном кино. Заведующая перестала осознавать действительно уже после того, как Алеников с силой заехал ей кулаком в лицо, выбивая и без того шатающийся зуб и превращая губы в кровавое месиво. В ушах зазвинело, а свой собственный крик Павлова слышала как будто через стену. Больно… Хотя… Даже боль Ира перестала осознавать после удара кулаком в живот. Перед глазами взорвался сноп искр и от удара ногой в промежность она окончательно потеряла сознание… *** Ира очнулась на диване и тут же закашлялась, сплёвывая на пол сгусток тёмной крови. «Кровоизлияние в желудке» - отдалённо подумала женщина, чувствую тяжёлую, липкую боль во всём теле. Во рту не хватало двух зубов, а язык был прокушен сразу в нескольких местах. «Ничего, самое главное, что жива…» - думала Павлова, пытаясь встать. Толи в гостиной не было и это действительно радовало. Ира медленно села и тут же ощутила боль в животе, в голове и между ног одновременно. Перед глазами всё плыло, а в ушах стоял неприятный звон. «Ничего… Ничего… Сейчас возьму паспорт… И всё… Всё будет хорошо…» Встать на ноги вышло далеко не с первой попытки, но спустя долгих пять минут получилось и это. Сделав несколько шагов, Ира покачнулась и схватилась за стол, на котором зияла довольно большая трещина. «Крепкая же у меня голова… Хороший был стол, дубовый…» На кухню идти и проверять, есть ли там Алеников, времени уже не было. Павлова, хватаясь за стены, медленно пошла в спальню, искать паспорт и все свои документы, которые могут понадобиться в другой стране. «Дура, ну почему я не собрала вещи раньше? Неужели действительно надеялась, что он меня так просто отпустит?» - думала женщина, роясь в ящике и собирая всё необходимое в файл. Мужской силуэт вырос за спиной внезапно. От него очень сильно несло коньяком и виски. А ещё злобой. Настоящей злобой. - И куда ты дрянь намылилась? – яростным шёпотом спросил Алеников и грубо развернул Иру за плечи, заставляя закричать от новой волны боли во всём теле. - Не надо… Прошу тебя… Забери квартиру… Забери все мои деньги… Пожалуйста… Павлова не узнавала себя. Она просто не понимала, почему сейчас упала настолько низко, вымаливая у мучителя не трогать её израненное тело. «Я просто жить хочу…» - промелькнуло в воспалённом мозгу. Всё естество неожиданно пронзил лютый ужас. Толя резко отпустил плечи женщины, заставляя её упасть спиной точно на угол столика. Больно. Но не сильно. Неужели отпустит?.. Неужели?.. - Документы значит собираем… Ира, скажи, ты действительно настолько упёртая, что до тебя с первого раза не дошло?! Ну что ж… - он медленно положил документы на кровать и стал расстёгивать ремень. – Раз нужно, я повторю тебе урок. - Не надо… Руки стали холодными как лёд, а сама Ира предприняла попытку просто сбежать. Не успела. Алеников схватил её за плечи и, заставив болезненно вскрикнуть, бросил животом на диван. Боль в области желудка заставила женщину выгнуться в судороге. Павлова почти не чувствовала как с неё содрали рубашку и штаны, лишая любой возможной защиты. Первый удар ремня был настолько сильным, что в глазах потемнело окончательно. Он пришёлся прямо между лопаток, оставляя после себя быстро набухающую красную полоску. Ира просто кричала и дёргалась в такт остальным, следующим друг за другом сильным, быстрым и яростным ударам, которые буквально за пятнадцать минут превратили кожу на спине, лопатках и ягодицах в одно сплошное, красное и пульсирующее пятно. Толя остановился так же быстро как и начал. Бросил ремень на пол и ушёл на кухню, допивать свой элитный коньяк. От боли Ира смогла пошевелиться спустя долгий час. Дышать было уже практически невозможно, а боль в желудке просто не давала мыслям прорезаться сквозь пугающую темноту, которая окутала воспалённый страданиями мозг. «Я умираю…» - с ужасом подумала женщина и тут же села, кусая руку до крови, чтобы не закричать. «Быстро одеться. Схватить файл с документами и бежать на улицу в чём угодно, умоляя прохожих вызвать скорую» - стучали мысли в голове, придавая измученному телу последние искры энергии. «Не шуметь… Вот штаны… Боже, как же больно их надевать… Терпи, Ириша, мы должны выжить… Должны…» Надев свитер, заведующая просидела на кровати ещё минут пятнадцать, пытаясь восстановить хоть какие-нибудь силы. Всё, вроде бы получилось. «Тихо… Нужно тихо выйти в коридор, взять в руки сапоги и куртку, после чего быстро выскочить из квартиры в лифт и бежать на улицу…» Идти по квартире было страшно. Каждый шаг казался очень громким, а стук сердца в ушах не давал как следует сосредоточиться. И вот она, прихожая. Толя так и не вышел и Павлова стала уже праздновать свою маленькую победу. Но замок щёлкнул слишком громко. Ира услышала быстрые шаги мужчины на кухне и схватив первую попавшуюся пару сапог, она выскочила на лестничную площадку и стала изо всех сил давить на кнопку лифта. Толя выбежал следом. Ира закричала на весь подъезд и бросилась по ступенькам вниз. Алеников бежал следом, удивляясь откуда в Ире столько сил после двух ужасных избиений. На последнем лестничном пролёте Павлова бросила пальто, документы и сапоги, выбегая из подъезда в одних носках. Почувствовав на локте железную хватку сожителя, она закричала на всю улицу: - Помогите!!! *** Удар в лицо перекрыл крик о помощи, и Ира без сил упала спиной в гору снега возле лавочки, ударяясь затылком об бетонный бордюр. В голове внезапно перестало звенеть, а боль во всём теле как будто отступила. Ира откинула голову назад и почувствовала как по лбу снова идёт кровь. Неожиданно с неба крупными хлопьями пошёл снег и женщина улыбнулась ему, как когда-то улыбалась в детстве. Снег падал на её длинные ресницы и становился красным, разбегаясь кровавыми дорожками у Иры по щекам. Боли уже не было и даже последний удар Аленикова в живот не смог её пробудить. Ира смотрела на небо и чувствовала непривычную лёгкость и… Долгожданную свободу. Где-то на детской площадке запустили фейерверк, который рассыпался на небе красивыми и причудливыми искрами. Ира улыбалась, наблюдая за тем, как всё новые и новые ракеты вздымаются в небо и рассыпаются миллионами звёздочек у неё над головой. «Как же я хочу жить…» - подумала Павлова. А потом глубоко вздохнула и, с улыбкой на губах, закрыла измученные глаза. *** Привет, Егорова… У тебя сегодня День Рождения, а я всё не могу смириться с тем, что тебя не стало. Иногда мне до сих пор кажется, что это сон и что этого не может быть. Я всегда был уверен в том, что ты меня переживёшь, настолько сильно от тебя веяло жизнью… Прости меня, ведь я виноват в твоей смерти, именно я разрешил тебе тогда остаться с этим… монстром наедине. Внутреннее кровотечение, сильное сотрясение мозга и удар головой об бордюр… Ты умирала в настоящих муках, хотя была достойна только жить… Аленикова посадили, но он до последнего утверждал, что не виноват в твоей смерти… Я не могу без тебя, Ирочка, ведь всегда любил… Любил тебя по-настоящему… Надеюсь, мы скоро встретимся с тобой, моя милая Егорова… Люблю тебя, твой Гена… Гена перечитал письмо несколько раз, после чего сложил его в четыре раза и всунул в букет белых лилий, который лежал рядом на кладбищенском столике. Спрятав ручку в карман, мужчина встал и подошёл к могиле. Глядя на чёрное надгробье, Гена снова заплакал, вспоминая зелёные глаза и по-детски чистую улыбку любимой женщины. «Павлова Ирина Алексеевна. 21.04.1965-01.01.2018» - гласила надпись, зияющая на мраморе. Кривицкий взял со столика букет и поставил в вазу возле фотографии Иры. - Ты так красиво улыбаешься… - прошептал он, сдавленным от слёз голосом. Постояв ещё несколько минут, Гена побрёл к выходу из кладбища, не замечая ничего и никого вокруг. Ноги сами привели мужчину к мосту, под которым простиралась бескрайняя гладь Москвы-реки. Оглянувшись по сторонам, Кривицкий подошёл к перилам и не спеша закурил последнюю сигарету из синей пачки. Начал дуть ветер, а вместе с ним душу сковала новая волна боли. Облокотившись на перила, Гена втянул в лёгкие порцию горького дыма, глядя куда-то далеко за горизонт. - Она бы хотела, чтобы вы остались жить. – сказал Брагин, вырастая из-за спины мужчины и опираясь на перила рядом. - Она просто хотела жить… И быть счастливой… - ответил Гена и, докурив сигарету, медленно затушил бычок об холодные перила моста, всё так же неотрывно глядя на тёмную, апрельскую воду, текущей где-то внизу Москвы-реки…