Часть 1

Кругом всё сыро. Куда ни ступи – земля мокрая, везде липкая и вязкая грязь. Ботинки тоже уже давно промокли, от чего ноги будто бы понемногу закисают. Повезло, что одежда пока осталась хоть немного сухой под дождевиком. Но от этого сильно легче не становится. Сколько дней уже льёт дождь? Два, три, неделю? Кажется, будто он не кончится больше никогда. Рано или поздно затопит весь лес, а вместе с лесом и нас. Единственная радость – костёр. Этой ночью дождь лишь слегка моросит, поэтому нам удалось разжечь огонь. От него даже на душе немного потеплело, стало чуть спокойнее. Смотря на костёр, можно и всю ночь продежурить снаружи, чем меня и заняли. Но не только меня, ты ведь тоже сидишь неподалёку. Хочу пошутить, но посмотрев на тебя, весь мой юмор затих. Сидишь, съёжившись, дрожишь несчастно. У тебя ведь это первый поход, и сразу… Такой. Жалко становится, но не знаю, как к тебе подступиться, чтобы посочувствовать. Да и не знаю, нужно ли тебе сожаление. Но лёд необходимо как-нибудь растопить: не сидеть ведь нам молча всю ночь? Ещё некоторое время сижу, пытаясь придумать, чем завязать разговор, но в голове ничего не клеится. Все фразы кажутся неловкими, каким-то кривыми. Такую тишину, что сейчас висит над нами, нельзя нарушать чем-то обыденным. А что делать, если все слова теперь кажутся таковыми? Лучше молчать? Не перебивать это безмолвие, такое же вязкое, как грязь под ногами…? От размышлений невольно начинаю стучать пальцами по бревну, на котором мы сидим. Стучание вдруг сложилось в ритм какой-то полузабытой песни. Кажется, кто-то давным-давно пел её при мне под гитару. Если я правильно помню, это было что-то о нескончаемом дожде, о таком же, который мучает нас. Кажется, вот оно – то, что нужно для растворения безмолвия. Мелодия вспомнилась быстро, а вот слова, видимо, совсем вылетели из головы. Может, ты мне сможешь помочь? Продолжая стучать пальцами, тихонько начинаю напевать мелодию. Теперь мне это кажется ещё более неловким, чем начать разговор простыми словами о погоде, но назад уже не повернуть. Раз уж песня началась – надо закончить. Невольно мелодия стала чуть громче. Наверное, мне хотелось, чтобы она точно до тебя дошла. Смотря на огонь чтобы не оставлять мой план столь очевидным, заканчиваю мелодию первого куплета. Вот, уже и припев подходит к концу, но от тебя никакой реакции. Немного нервно я допеваю и замолкаю, смиряясь с тем, что после такого мы точно просидим остаток ночи в натянутом молчании. Но ты вдруг продолжаешь мою мелодию. -Солнца не будет, жди — не жди, Третью неделю льют дожди. Не сумев скрыть удивления, я оборачиваюсь на тебя и вижу немного неловкую, но тёплую улыбку. Ты действительно помнишь эти слова. Действительно продолжаешь песню, хоть всё ещё дрожишь от промозглости погоды. Голос звучит осторожно и нежно. Нежнее лучей утреннего солнца на рассвете. Я улыбаюсь тебе в ответ и с замиранием сердца продолжаю слушать, пока забытые отрывки слов в голове понемногу сплетаются в текст песни. -Третью неделю наш маршрут С доброй погодой врозь. Я наконец вспоминаю эти старые, пожелтевшие слова и тихо вступаю с припевом. Очень осторожно, боясь спугнуть твоё пение. -Словно из мелких-мелких сит Третью неделю моросит. Но ты смело продолжаешь. Вроде не против петь со мной, лишь шире улыбаешься и, кажется, перестаёшь дрожать. Мне тоже стало теплее, то ли душе, то ли телу, а может и всему вместе. -Чтоб не погас у нас костёр, Веток подбрось. Второй куплет мы продолжили вдвоём -В мокрых палатках спят друзья, Только дежурным спать нельзя. С усмешкой замечаем, как хорошо текст подходит к этому вечеру. А, вспомнив о том, что в палатках действительно пытаются отдохнуть попутчики, притихаем и снова поём осторожно. Слишком уж мы разголосились посреди ночи. Особенно я, на радостях того, что тебе понравилась моя задумка. -Сосны качаются в ночи, Словно орган трубя/звуча. Помню, как когда-то между играющим эту песню и одним из слушателей начался спор насчёт слов. Один утверждал, что правильно «трубя», а другой – «звуча». Потом подключился третий, у которого сосны качались «во мгле». Затем четвёртый, пятый, вскоре спорили уже все со всеми. Разгорелся целый конфликт, из которого никто победителем так и не вышел. Кто-то мудрый сказал, что пусть играющий поёт как он знает, ведь сейчас песня звучит именно в его версии, а другие пусть остаются при своей интерпретации. И правда, текст ведь передаётся неизвестно как давно и какими путями, и каждый из них не менее правильный, чем другой. Вот и мы с тобой спели каждый немного по-своему, но здесь слишком тепло и уютно для споров. Слегка смеясь, переходим уже ко второму припеву. -А у костра ни сесть, ни лечь, Как не устанет дождик сечь? Тут, ты затихаешь. Отлично знаешь, что будет в следующей строчке, да? Вот и я знаю. Но я возьму на себя смелость продолжить, ведь песне нельзя затихнуть, не закончившись. -Слушай, давай станцуем вальс В ритме дождя. На этих строчках я поднимаюсь на ноги и, наклонившись, подаю тебе руку. Ты ещё пару мгновений глупо смотришь на меня. Кажется, для тебя стало неожиданностью то, что я правда хочу станцевать с тобой. Но, чуть мотнув головой, берёшь меня за руку и резво встаёшь, широко улыбнувшись. Подходим друг к другу ближе. От неуверенности, невольно сжимаем руки крепче. Теперь смелость на себя забираешь ты: аккуратно заключаешь меня в объятия. Я с трепетом обнимаю в ответ, уводя смущённый взгляд куда-то в сторону. Маленькими и очень осторожными шагами мы начинаем вальсировать в ритм песни. -В небе не виден звёздный свет, В небе просвета даже нет. А под ногами не паркет, А, в основном, вода. Мы двигаемся неспешно и неуверенно. Нас сдерживают как неловкость и смущение, так и очень скользкая от влаги земля. Чуть осмелев, понемногу возвращаю свой взгляд к тебе, осторожно вылавливая и твои короткие взоры. И каждый раз, встретившись с тобой глазами, смущённо улыбаюсь, чувствуя странное трепетание внутри. На припеве мне хватило храбрости больше не отводить взгляд от твоего лица. Да и ты, кажется, тоже теперь смотришь уверенно. Обнимаю тебя крепче и улыбаюсь, вглядываясь в твои глаза. -Но согревает нынче нас, Этот смешной и странный вальс, И, вопреки всему, горит Наша звезда. Заканчиваем последний припев, замедлившись на последней строчке. И стоим, немного глупо прижавшись лбами друг к другу. Но на душе теперь так тепло, так легко и уютно. Меня больше ничего не волнует, кроме твоих глубоких глаз, нежно смотрящих в ответ. Забываю о вязкой земле, о насквозь промокших ногах. На дальний план ушла вся усталость, всё моё недовольство, скопившееся за поход под нескончаемым дождём. Мне уже не важно, что небо затянуто плотным слоем туч, ведь я вижу звёзды в твоих глазах. Снова начинаем наш вальс, но теперь шаги кажутся такими свободными, словно летящими. Мы танцуем, тихо прижимаясь друг к другу, прислушиваясь к легко моросящему дождю. Его ритм теперь несложно поймать, когда я чувствую тебя, а ты чувствуешь меня. Я закрываю глаза, растворяясь в этом дождливом вальсе… …И пару мгновений спустя мы отказываемся на земле. Грязь, как «внезапно» оказалось, очень скользкая и не терпит к себе столь безрассудного отношения. Мы снова глупо уставились друг другу в глаза, лёжа в обнимку на липкой грязи. От всей неловкости и забавности произошедшего, начинаем хихикать, сдерживаясь, чтобы не разбудить остальных. Еле как не рассмеявшись на весь ночной лес, я поднимаюсь на ноги и помогаю встать тебе. Всё ещё неловко хихикая мы возвращаемся на бревно возле костра, но теперь сидим рядом, крепко прижимаясь друг к другу. Этой ночью мы точно не замёрзнем от холодной мороси и натянутого молчания.