Часть 1

      Бакуго первый признается, что эгоист. Ему не нужно напоминание этого от собственной матери, статистов или проходящего мимо журналиста, который никогда не слышал о личных границах. Ему даже не надо признаваться в этом — это факт.       В какой-то парадигме восприятия Бакуго Деку существует исключительно ради того, чтобы быть соперником Динамита. Ни для чего другого. В другой парадигме Изуку существует, чтобы Кацуки ему доказал, что нельзя сражаться одному.       Бакуго держит рот на замке по поводу реформ Ястреба (как говно не назови, это всё ещё говно, и дальше он даже не хочет развивать мысль). Бакуго держит рот на замке по поводу очевидной влюблённости Очако не в Деку, по поводу безжалостности и эгоизма отца Половинчатого к старшему сыну, по поводу траты угольков на бесполезную херню. Он привык, что когда из его рта выскальзывает любая правда, все отвергают её, потому что она им неприятна.       Поэтому по этому поводу он тоже держит рот на замке.       Когда Изуку подпрыгивает и отрывается от земли всего на несколько сантиметров, вместо того, чтобы допрыгнуть до самого неба, у Бакуго появляется идея фикс. Вся стая статистов обращает внимание на Деку, и тогда тот пробует ещё раз и летит.       Но. Поздно.       Мозг Бакуго уже заражён.       Он начинает откладывать карманные деньги. Сначала немного, а когда видит, как Изуку бегает вокруг общежития с причудой ради успокоения нервов, гораздо больше. Он пытается одёрнуть Изуку, когда тот хватает чёрным кнутом с верхней полки банку печенья посреди просмотра фильма, хотя кто угодно мог бы принести проклятые углеводы по одной просьбе.       — Бакуго, хотя бы сейчас не мешай нам просто расслабиться, — получает он от Круглолицей, и Изуку сзади слегка пожимает плечами, принимая её сторону.       — Это моя причуда, Каччан. Пожалуйста... Дай мне просто пожить, — Изуку говорит к концу второго года, когда Кацуки прячется в заброшенном классе от фанаток, а Изуку приносит ему обед.       Так что. Кацуки молчит. Возможно, для Изуку полезно проявить хоть немного эгоизма. Жаль, думает Кацуки, что не в том месте.       Он связывается с Хацуме Мэй. Девушка немного пугает его, но ещё больше он ухмыляется от её огня в глазах. Это становится их маленьким проектом.       Когда на третьем году у Изуку из рук вырывается лишь небольшие нитки энергии, Кацуки вспоминает их хорошую знакомую из США. Их маленький проект становится чуть шире. Хацуме ворчит, что, если бы крыса дала им доступ к данным времён войны с Шигараки, всё пошло бы гораздо быстрее.       А Изуку, кажется, доволен тем, что имеет. Он веселится с классом, заставляет своей улыбкой вздыхать всемогущего и на последнем семестре обучения пропускает полевые тренировки, сосредотачиваясь на дополнительных курсах. Кацуки подключает Всемогущего.       — Это хорошая цель, юный Бакуго! Уверен, юный Мидория будет рад этому подарку на выпускной. У меня есть некоторые сбережения...       Их проект становится всё больше.       Изуку выпускается как первый беспричудный человек с супергеройского факультета.       Кацуки обнимает мать, и он ей это позволяет. У него в кармане подписанный контракт с Джинсом и возможность программы обмена выпускниками, как только он сдаст последний тест на знания языка.              А у Изуку на языке это:       — Я хочу поступить в Тодай. Мне действительно нравится учиться, понимаешь, Каччан?       Он не понимает. Но смотрит в спину Изуку, который уходит учиться на грёбанного учителя, вот ирония. Ну, чем бы дитя не тешилось, верно? В конце концов, Деку — герой до костного мозга.       Сам Кацуки разворачивается спиной к Японии и улетает в США на два года.       Проект Кацуки обрастает новыми заграничными расходами. И, если честно, ему начинает нравиться возиться с костюмом. Кацуки меняет свой дизайн. Кацуки немного успокаивается. Кацуки теряет контакт с большей частью класса, но ему, в общем-то, не жаль.       Половинчатый присылает фотографию с похорон. В ответ Кацуки ставит палец вверх — это первое их общение за два месяца. На этом оно и заканчивается.       Всемогущий объявляет о проекте всему классу. У Хацуме возникает проблема с оплатой заграничных патентов на некоторую электронику, и только это заставляет Кацуки молчать от их всеобщего лицемерия. Потому что когда за четыре года весь класс созванивается впервые с радостными лицами и всеобщей идеей, что они обязаны вложиться в костюм, кроме противной дрожи по позвоночнику Кацуки больше ничего не чувствует.       Его общение с Изуку ограничивается реакциями на смешные видео с ютюба раз в две недели. Иногда — несколькими фразами или советами от Деку, как вести себя с журналистами.       Весь класс вкладывается. Это почти приятно. Это лицемерно, потому что пересекаются они лишь иногда в патрулях, но делают вид, что всё ещё друзья до гроба, а с Деку никто толком не разговаривает. Но они действительно до гроба. Они доверяют свои спины друг другу.       Дело в том, что они не друзья.       Важно ли это?       Возможно, когда ты после двадцатичасовой смены падаешь на диван и засыпаешь с кошмарными судорогами в спине, это не важно.       Он видит маску на том, кто заявляет, что близок к победе дискриминации. Он видит лицемерие в том, как геройское сердце отдано малознакомой злодейке, а в её память герой строит свою жизнь. Он видит птичье лицо, рекламирующее духи. Он видит летающие перчатки, а значит голое тело взрослой девушки, которая вынуждена ходить босиком по мегаполису.       Они заканчивают костюм, способный давать сверхсилу, воспроизводить чёрный кнут, прыжок, дымовую завесу и реагировать на все угрозы в радиусе нескольких километров.       — Он отказался, юный Бакуго.       Первая реакция Бакуго — рычать, стиснув зубы. Вторая — отрицать «юность», ради всех богов, он про-герой уже шесть лет. Третий — улыбнуться и повернуться спиной к Всемогущему.       — Возможно, Изуку наконец-то отрастил позвоночник, — он говорит с довольной улыбкой, когда приходит вызов. Всемогущий не понимает его.       Кацуки привык, что его не понимают.       Он встречается с Изуку через месяц, когда их графики наконец-то совпадают, а на следующий день у него нет утренней смены. Он не против выпить несколько кружек пива и забыть о боли в межрёберных мышцах, которая сопровождает его всю карьеру и усиливается с каждым годом всё больше.       Изуку теперь ходит в чёрных туфлях. И правильно завязывает галстук. Его ладони покрыты шрамами, но его руки не болят, а спину он держит ровно, потому что гордится тем, что может спасать людей.       — Спасибо, Каччан, — это первое, что говорит ему Изуку за, кажется, полгода.       Они сидят за укромным столом вдали от чужих глаз. На самом Кацуки кепка и чёрная маска, которую он стягивает, как только несколько кружек ставятся на стол. Не то чтобы здесь их заметят в три часа дня.       — Ха, — Кацуки усмехается и аккуратно чокается с поднятой кружкой. — Было бы за что.       Изуку рассказывает о самых нелепых случаях в школе, и Кацуки искренне смеётся над каким-то первогодкой, который засунул голову между прутьев перил на лестнице и не смог вытащить, поэтому его одноклассница решила сломать весь лестничный пролёт, лишь бы не заметили учителя, что взяли на курс героя полного идиота. Ещё громче он смеётся над всеми способами списывания, которые придумывают будущие герои вместе с классом поддержки.       — В наше время мы отлично учились сами, — говорит он, допивая вторую кружку.       Изуку стирает конденсат со своей, вырисовывая не то иероглифы, не то узоры на стекле.       — Ага. Но это здорово, воспитывать их, понимаешь? Я... на своём месте.       И Кацуки понимает. Действительно. Возможно, впервые в жизни. Деку не обязан обслуживать парадигмы Динамита. И даже более — Деку не вписывается в нынешние парадигмы Динамита.       Деку не выживет, когда узнает, что его великая победа ничего не принесла миру. Деку не выживет, когда увидит статистику изнасилований и убийств. Деку не выживет, когда осознает, что у комикса ящерицы, несмотря на отвратительную рисовку, слишком много поклонников в тюрьме, которые образуют секту. Деку не выживет, когда поймёт, что поступок одной бабушки не изменит эгоизм всего человечества.       Деку не выживет, когда поймёт, что мир ничерта не изменился.       Деку хорошо там, где он есть. Где он воспитывает юные, неокрепшие умы будущих героев, вселяя надежду, что каждый из них достоин. Что с каждой причудой можно стать героем. Где он живое воплощение пропаганды, что мир красив, прекрасен и принимает всех людей. Кто такой Динамит, чтобы забирать у детей их розовые очки? Они дети. Они заслужили это. Побыть ещё немного детьми.       Кацуки не уверен, что у него была эта возможность.       — Ага. Я понимаю.       И впервые на памяти Кацуки Изуку Мидория отстаивает что-то своё, выбирая собственный путь.       — О, слава богам, Каччан, я так боялся, что ты обидишься, и все столько времени и сил потратили на этот костюм, но я не мог просто принять его, несмотря на всё...       Кацуки перестаёт слушать.       У него много мыслей насчёт Деку. Пожалуй, слишком много с самого детства. Но сейчас, глядя через запотевшую кружку пива на Изуку, он возвращается к главной: пора перестать бегать за собственными детскими мечтами, что рядом с ним кто-то до конца жизни будет поддерживать в нём стремление побеждать.       — Нам надо как-нибудь снова это повторить. Было хорошо вот так посидеть с тобой, Каччан.       — Точно. До встречи, задрот.       Они прощаются возле бара около десяти вечера, расходясь в разные стороны.       Бакуго умрёт молодым и одиноким. Перед этим он организует своё агентство, найдёт несколько собственных учеников, один из которых решит стать медиком, а другой переймёт дело наставника. Он выпьет на свадьбе вроде как лучшего друга, купит путёвку заграницу родителям, будет выплачивать огромные страховые взносы, попытается лечить больное сердце и выиграет множество боёв ради спасения жизней.       С Изуку он больше никогда не видится.