Пижама

— Мы не спим до утра, — торжественно провозгласила Тала. — Клянусь своей коллекцией нелепых пижам. На ней действительно была одна из этих пижам: розовая, мягкая, с огромным нарисованным попугаем, который выглядел так, будто собирался наставлять всех на путь истинный. Перья украшены блёстками. Гордость и стыд одновременно. Калин — полная противоположность: тонкая хлопковая майка-борцовка (та самая, которую обычно называют «алкоголичкой»), мягкие спортивные штаны и очки на переносице. Спокойный и домашний. Волосы, слегка растрёпанные после душа, делали его неожиданно милым для человека, который обычно выглядел сдержанно и собрано. На столике у дивана стояла коробка с пиццей, бутылка газировки и две упаковки тканевых масок для лица. Тала уже старательно разглаживала свою. — Ты понимаешь, — начала она, поднимая руки, — что Лиам совсем не просто так ходит после пар с Мией до общежития? Не-ет, он ей не «помогает с анатомией». Он ей помогает с… ну, ты понял. Калин, уже наклеивший маску, спокойно сложил руки на коленях: — По фактам: он вёл себя так с первых недель. Плюс он спрашивал про её расписание. Дважды. И хвалил её презентацию, хотя она была, мягко говоря… слабой. Тала округлила глаза и закашлялась от смеха: — Слабой? Калин, она была провальной! — Я стараюсь выражаться уважительно, — невозмутимо заметил он. — Да-да, твоё фирменное: «технически это было интересно… если закрыть глаза на содержание». Ты ужасен! — фыркнула Тала и толкнула его ногой. Калин чуть улыбнулся. И понеслось. Они обсуждали всех из группы. Тала — эмоционально, размахивая руками, иногда переходя на полушёпот, когда новость была «особо сочной». Калин — спокойно, точечно, будто ставил галочки в списке наблюдений: кто в кого влюблён, кто скрывает прогулы, кто врёт о семейном статусе, кто тайком покупал курсовую. — Подожди, подожди! — Тала резко выпрямилась, и её попугай на пижаме жалобно хрустнул блёстками. — Ты серьёзно думаешь, что Марк притворяется, что живёт один? — Однозначно, — отозвался Калин и поправил очки. — Он дважды говорил «мой сосед», а потом случайно упоминал «мы готовим». И ещё его руки дрожали, когда я спросил, с кем он живёт. Тала хлопнула себя по коленям: — Всё! Значит, у него кто-то есть! А он же всем говорит, что «не до отношений». О боги, как он нас обманывает! Калин лениво откинулся на спинку дивана: — Или стесняется. Это нормально. — Да, но скучно, — трагично вздохнула Тала. Они продолжали сплетничать ещё долго. Толкали друг друга, перебивали, хохоча так, что подушки падали на пол. — Мы не спим до утра, — напомнила она примерно через два часа, когда уже третий раз пересказывала историю, как одна девушка случайно назвала преподавательницу «мамой». — Мм-хм, — ответил Калин, уже полулёжа на подушке. — Я вот… не… — она широко зевнула. — …сплю… План «досидеть до утра» рухнул. Тала уснула прямо на пледе. С маской, сбившейся на щёку, и рукой, перекинутой через ногу Калина. Лампа осталась включённой.