***

— Не суждено нам, Карл, вместе быть! — трагично произносит женский голос, и произносит так, что у него, кажется, замирает сердце. — Уже тот избран, за кого обязана я замуж выходить.. — Но Джессика!.. Звуки людских голосов из телевизора, хруст орешков и поразительно тихий Себастьян Моран, и Ирен уже знает, что происходит в гостиной. Она подкрадывается к нему тихонько и наблюдает за его пристальным взглядом, а он глядит в телевизор и рассматривает каждое движение своей пассии на экране. Адлер еле сдерживает смешок, ведь он уже не раз пересматривает этот сериал с её участием. Иногда ей кажется, что он гораздо чаще смотрит на нее в телевизоре, чем в реальной жизни. — Опять смотришь? — она ненавязчиво подсаживается к Морану, укладывая голову на его плечо, а потом тянется за орешками в большой тарелке на столе. — Не боишься зрение испортить? Но его, кажется, зрение не сильно беспокоило. — Почему ты постоянно снимаешься там, где тебе нужно с кем-то играть любовь? — несколько орешков раздавливаются между его челюстей с какой-то спешкой, а стеклянная бутылка газировки со стуком ставится на стол. Ирен тяжело вздохнула: тяжело быть востребованной молодой актрисой кино и театра с ревнивым возлюбленным. — Ну во-первых, не постоянно. Твой любимый фильм со мной, например, был не про романтику. — она запустила пальцы в смольные волосы и стала почесывать его макушку. — А во-вторых, я, видимо, романтично выгляжу. Ты должен гордиться тем, что у тебя такая творческая жена. Это ведь всего лишь образы. Образы или нет, ему всё равно не нравится, как её работа подразумевает забыть о рамках и касаться чужого человека самым трепетным образом, касаться рукой, на которой нет её обручального кольца только потому, что героиня еще не замужем. Но сама актриса-то – да! Скандальные истории с любовью на съёмочной площадке тоже довольно часто гуляют по интернету. По крайней мере это то, что он постоянно говорит ей в оправдание. Но то ли это, о чём он на самом деле беспокоится? Да и не может же он запрещать ей заниматься любимым делом. Делом, которым любуется и он сам, когда она им занимается. Или и не делом вовсе, а ей самой. А Ирен знает, что "игра в любовь" – это далеко не та причина, по которой он так себя ведет. Он доверяет ей, доверяет её прекрасному таланту и профессионализму, и она в этом не сомневается. Единственное, что всегда его волновало – не то, как она мастерски подделывает полный любви трепетный взгляд рядом с другим актером, не то, как шёлковые льстительные слова сценария слетают с её языка, и даже не то, как она только ради работы держит чужую руку и оглаживает пальцами чужое лицо. Он знает, что это не измена, он ценит, что это ее хобби, работа и дело всей жизни – играть роль. Иначе бы он никогда не смотрел и уж тем более не пересматривал все произведения, в которых она участвовала. Но он терпеть не может, когда кто-то кроме него касается её губ своими. И Адлер об этом тоже прекрасно осведомлена. И в очередной раз, когда дело в серии мелодрамы подходит к поцелую, она смотрит на его профиль, только чтобы увидеть, как заходят желваки на его лице. И улыбается, как лисица. Он-то не знает, что вместо неё во всех сценах поцелуев её уже достаточно давно заменяет дублёр. — Не дуйся, милый. — она аккуратно тянется, оглаживает пальцами его подбородок и притягивает к себе, отвлекая от поцелуя на экране. Всё по-настоящему, искренне, никакой игры, фальши и ролей. Целует осторожно и утешающе, с самой что ни на есть ненаигранной любовью и нежностью, пока он отвечает немного грубо и торопливо, так как хоть снаружи это не показывал, но внутренне слегка взбесился. А Ирен отстраняется от таких любимых, вовсе не чужих губ, не оставляя и малейшего шанса на продолжение, и только лишь оставляет поцелуй на гладко выбритой щеке, бросая его на растерзание бабочек, отчаянно бьющихся об стенки нижней части живота. Может быть, когда-нибудь Моран и узнает, что кроме него она никого не целует.