Часть 1

От заграничного торгового центра то и дело отъезжали машины такси. Снова пошарив по карманам, Валико в который раз убедился что всю валюту он спустил на разговоры с неизвестным до сего момента человеком из Тель-Авива. Объяснения этому было найти невероятно сложно, хотя лётчик особо и не пытался. Может быть было это эдаким проявлением ну просто вселенской тоски по родине, а может просто ответственное желание поддержать незнакомца, тем более когда тот просит. После этого относительно недолгого разговора внутри словно что-то надломилось. Сердце кольнула игла печали, а перед глазами вновь быстро проносились то недавние события в Москве, то родные горы, то деревушка близ солнечного города Телави. Вздохнув, лётчик бодро зашагал по полупустой улочке из каменной кладки, что вела прямиком в аэропорт. Времени до вылета было ещё много, так что опоздать было бы весьма затруднительно. Валико совершенно не жалел о том, что решил прогуляться по Амстердаму во время пересадки на обратный рейс. Другие что-то не захотели, хотя их тоже можно понять. Они уже не весть сколько лет в большой авиации, столько стран облитали, столько всего видели, им просто не интересно куда-то идти гулять по городу. Да-а, большая авиация... Разве не это ли мечта к которой всё это время шёл Мимино? Рейсы в другие страны, такие перспективы... но чего-то нехватало. Какая-то томящая пустота внутри, словно ещё один пробел не закрыт. Из мыслей так и не выходил образ Ларисы Ивановны. Тогда первым местом их встречи был аэропорт в Тбилиси. Как раз тогда, когда старый знакомый из воронежского лётного училища вместе со своим экипажем шли по взлётной полосе. Помнится, тогда Дели не принимал, а сзади ещё грузчики ругались, споря о том, как правильно голландских кур грузить. Среди прочих стюардесс экипажа в элегантной, белой как снег форме, стояла она, Лариса Комарова, на которую сразу же обратил внимание лётчик. Их быстро познакомили, и в память с особой силой врезались шелковистые светлые волосы, прекрасные голубые глаза и синий лётный платочек зажатый между пальцами. С того момента вспоминал о ней Валико каждый день. То, как она на прощание нежно пожала ему руку, лучезарно улыбнувшись, как уходя к самолёту, помахала платочком по воздуху. Одним словом мечтал ещё когда-нибудь встретиться с ней, звонил, приглашал в театр когда был в Москве. Но постоянно что-то препятствовало. То выходки младшей сестры Ларисы, то в целом обстоятельства. И вот сейчас, всё повторяется вновь, как тогда в Тбилиси. Снова неожиданная встреча старых знакомых в аэропорту. Но сколько же всего изменилось за время прошедшее с их последней встречи. И Мимино уже был не просто пилотом какой-то там "бабочки" в горной местности, какую за вертолёт считать было не очень, а теперь полноценный лётчик большой авиации в выглаженной тёмно-синей форме. И Лариса Ивановна как будто стала совсем другой. Она словно превратилась из хрупкого хрустального ангела, в что-то большее и, главное, недоступное. Её нежную руку он поймал ещё тогда, когда остальной экипаж ушёл к своему выходу на посадку, оставив их вдвоём, посреди аэропорта, в светлом коридоре. Рассматривая друг друга как в первый раз, им позабылось всё до мелочей. Больше не было воспоминаний о сестре, о холоде Москвы, о театре, о взлётной полосе в Тбилиси. Нет, было только сейчас, только они вдвоём и никого рядом не было. Валико аккуратно, словно боясь спугнуть, погладил её длинные пальцы, осторожно, с нескрываемым любопытством, заглянул на дно этих голубых омутов, в которых казалось читается что-то большее, чем просто мимолётное влечение. Комарова чуть наклонилась вперёд, оставляя всего несколько сантиметров растояния между ними. Она почувствовала как несколько сантиметров щеки опалило горячие дыхание лётчика. Не прерывая зрительного контакта, Лариса Ивановна легко положила руку на плечо мужчины, по-настоящему ощутив теперь, как сердце начало учащённо биться в груди. – Тогда звоните, как будете в Москве... –тихо, на выдохе произносит она, так по-свойски сжимая край чужого пиджака. – Обязательно... – всё так же тихо отвечает ей Мимино, едва заметно улыбнувшись уголками губ. Несколько секунд молчания, и всё вокруг как будто остановилось, потеряв материальность. Сбивчивое дыхание, учащённый пульс, туман окутавший коридоры. Короткий поцелуй. Точнее обещание несбыточного поцелуя, ведь каждый понимает то, что в конечном итоге они вряд-ли будут вместе. Ведь намного проще быть в аэропорту, так, мимоходом в случайных пересечениях, в звонках из Москвы, в переплетении пальцев на упрямой твердости скул, на блаженной мягкости ткани, где угодно, но оставаясь друг для друга только знакомыми едва ли. И чтобы каждый раз смотря в даль коридоров залов ожидания, выходов на посадку, взлётных полос, всегда мечтать увидеть знакомый силуэт в далеке, хоть на мгновение. И всё же они скучали в томительном ожидании друг друга...