Часть 17

Это была Мария. В длинной юбке цвета бордо, со множеством браслетов на руках и с летящей, едва поспевающей за стремительной хозяйкой, копной непослушных волос. Зал вздохнул и выдохнул, как фигуристка перед стартом. Настолько неожиданной была Этери Тутберидзе у бортика без традиционных пальто и строгих брючных костюмов. Все были обескуражены — вроде и она, а вроде и нет. Движением пальцев она подозвала к себе Аделию, которая уже собиралась занять стартовую позицию. Аделия мигом помчалась к тренеру. И все вокруг выдохнули шок — всё-таки она. А это значит, что тоже можно было подышать. Рука в руке. Глаза в глаза. Синхронный вдох и выдох — на кончиках пальцев зарождалась аргентинская магия. Арена растворилась в синкопах музыки и посреди льда была уже не Аделия, а мы с Марией. — Soy la más bruja cantando y amando también! Пропела Мария жидким плавящимся медовым меццо и чуть качнувшись, поведя игриво бедрами, высвободила ногу. И поднявшись по моей штанине вверх высоким подъёмом, переходящим в пальцы, разбавила наше танго шикарной люстрадой. Она была настоящей ведьмой! Истинной! Волосы разлетались и завивались в полёте на мелкие пружинки, а когда внезапное corte направляло giro в противоположный вектор, они подобно enrosque раскручивались в обратную сторону. Её тело пело, а в глазах горели костры инквизиций. И всё-таки не зря на них в средневековье казнили подобных ей. Ведьмы — они на первый взгляд обычные женщины. Но когда они попадают в родную стихию в них вселяется дьявол. Мария была одержима — танго, танцем и Люцифером. Наше танго ускоряло свой темп. Мария летела запрокинув голову, вся отдавшись танцу. Её болео, планео и ганчо высекали искры без оглядки на трёхмерность пространства. Наш летящий кокон пылал огнём и был похож на устремлённую в междумирье горящую комету. Мы вращались взявшись за руки, как в детстве создавая взаимный контрбаланс, кольгаду, чтобы не рухнуть. Если кто-то из нас вдруг перестанет верить партнеру — мы ударимся оземь, как опавшие листья. И поэтому я верил! Верил ей, моей Марии! Когда она пела танго, котрое никто и никогда не пел. Y canto un tango que nadie jamás cantó Когда она говорила, что все происходящее с нами — сон, который никогда и никому не снится. Y sueño un sueño que nadie jamás soñó Сuando un misterio me viene trepando en la voz! Я верил ей. Потому что, когда она пела, пела и смотра на меня — в её голос проникала тайна которая никогда и никем не была разгадана и не будет тоже никогда. Тайна Пятого элемента. Тайна эфира. Misterium а Ether'y. — Этери! Этери! — позвал я её, когда она выходила из КиКа уже в статусе тренера Чемпионки Мира 2025 года. Она услышав свое имя, обернулась. И традиционно полукивком головы отправила сопровождавших её Глейха и Дуда вместе со спортсменкой дальше к журналистам. А сама она, сама подошла ко мне. Она меня узнала? Не знаю. Возможно. Но вот мужская часть команды узнали точно. И офигели. Но как хорошие подчинённые строго и без разговоров выполняли распоряжение начальства. Она стояла напротив меня радостная и возбуждённая победой. Между нами, как и тогда в Аргентине, было не более полуметра и я почувствовал её запах. Не духи, а именно её — хищный мускус победительницы. — Этери Тутберидзе! — объявил ведущий и все камеры сфокусировались на ней. Этери триумфальной улыбкой осветила телевизионщиков и кончиками пальцев поблагодарила болельщиков за поддержку. — Этери! — эхом отозвался я. Она безжалостно нанизала мою душу на свой длинный, пронзительный взгляд и ответила — Yo soy Maria. Подмигнула и умчалась наслаждаться триумфом.