Часть 1

Годовщина. Это слово, такое теплое и простое, по-прежнему казалось Чарли немного чуждым в контексте их отношений. Год с Воксом. Не год вражды или тихих саботажей, как все ожидали, а год странного, необъяснимого для внешнего мира союза. Год с медиа-магнатом, чей экран мог выражать больше эмоций, чем иные демонские лица. И она хотела отметить это. Идея пришла ей ночью — интимный, личный подарок. Не очередной дурацкий свитер, который она пыталась связать (и который он с галантным ужасом принял), и не романтический ужин при свечах, который его светочувствительные сенсоры переносили плохо. Нет. Нечто, что говорило бы на их общем, изобретенном ими языке близости. Она хотела его порадовать, удивить, напомнить, почему этот странный альянс работал. Она тщательно подготовилась. Их общие апартаменты на верхнем этаже его башни были пусты — Вокс на важном, но скучном, как он сказал, совещании с Вельвет. Чарли зажгла несколько мягких, ненаправленных ламп, свет которых не бил в глаза. На низком столике уже стояло охлажденное игристое. Но главный сюрприз был в ней самой. Надевая то, что она задумала — а это был откровенный, но элегантный комплект черного кружева, контрастирующий с ее бледной кожей и золотом волос — она почувствовала прилив нервного возбуждения. Мысль о его реакции, о том, как его экран вспыхнет знакомым ей узором удивлённого восхищения, заставляла сердце биться чаще. Она представила его металлические руки на своей талии, его низкий, модулированный шепот, полный одобрения. И от этих мыслей по ее коже пробежала знакомая, приятная волна тепла. Нервы, ожидание, желание — все смешалось в один пульсирующий комок в низу живота. Чарли прикусила губу, стоя перед зеркалом. Она была уже возбуждена. Сильно. Идея подождать, сохранить это напряжение до его прихода, казалась пыткой. «Просто… немного, — прошептала она себе, как будто оправдываясь перед невидимым зрителем. — Чтобы унять дрожь. Чтобы быть спокойнее, когда он придет». Она прилегла на широкий диван, то самое место, где они часто проводили вечера, глядя на неоновые огни Пентограмма. Пальцы, вначале неуверенные, скользнули под кружевную ткань. Она зажмурилась, представляя его. Не того публичного, громкого Вокса, а своего — того, чьи прикосновения, несмотря на холод материала, умели вызывать обжигающий жар. Она думала о том, как он смотрел на нее в моменты тишины, когда его экран показывал лишь мягкую, пульсирующую волну синего цвета — его версию безмятежности. Мысль о том, что он сейчас мог бы быть здесь, наблюдать, руководить еле уловимыми движениями своей руки, добавляла запретной остроты. Чарли погрузилась в ощущения, тихо постанывая в почтительной тишине роскошной комнаты. Она была так сосредоточена, так увлечена нарастающей волной, что полностью отключилась от внешнего мира. А мир, точнее, одна его важная часть, уже вернулся. Совещание закончилось раньше. Вокс, уставший от истерик Вельвет, телепортировался прямо в свою приватную зону, желая только одного — тишины и, возможно, присутствия Чарли, которое действовало на него умиротворяюще, как перезагрузка после вируса. Он материализовался в своей медитативной нише, скрытой от основной части апартаментов полупрозрачной энергетической ширмой. И замер. Его аудио-сенсоры уловили тихий, прерывистый звук. Вокс увидел за ширмой размытое, яркое пятно — ее силуэт на диване. Системы аналитики, обрабатывающие микродвижения и частоту дыхания, выдали мгновенный, безошибочный вывод. Он не подал виду. Не изменил режим работы систем, не издал звука. Просто… наблюдал. Его экран, скрытый ширмой, погас до матово-чёрного, не выдавая его присутствия. Он видел, как выгибается ее спина, как пальцы одной ее руки впиваются в обивку дивана, а другой — заняты делом, которое заставило его собственные процессоры на миг увеличить тактовую частоту. Интимный подарок. Он понял это сразу. Она готовила ему сюрприз. Но ее нетерпение, эта сладостная невоздержанность… это было для него самым неожиданным и самым ценным подарком из всех возможных. Видеть ее такую — уязвимую, увлеченную, полностью поглощенную чувствами, которые он в ней пробудил и которые, как он знал, были связаны с мыслями о нем, — это было власти больше, чем любая публичная похвала. Он видел, как ее дыхание сбивалось, как губы шептали его имя, заглушаемое стуком ее сердца. И он решил, что момент настал. Беззвучно, как призрак, он обошел ширму, оказавшись позади дивана в тот самый миг, когда ее тело напряглось, а стон застрял в горле. Он наклонился, и его холодные, металлические губы коснулись раскаленной кожи ее плеча. Чарли вздрогнула так, будто ее ударило током. Ее глаза распахнулись от ужаса и стыда. «Вокс?! Я… я не…» «Тсс-с-с, — его голос прозвучал прямо у ее уха, тихий, как помехи на пустой частоте, и бесконечно довольный. — Не останавливайся. Твой маленький сюрприз уже произошёл все мои ожидания». Она попыталась прикрыться, пылая румянцем, но его рука мягко, но неотвратимо остановила ее движение. «Позволь наблюдать. Доведи до конца. Для меня». Стыд под давлением его воли и низкого, одобряющего гула его голоса начал таять, преобразуясь во что-то более темное и пьянящее. Осознание, что он видел, что он наблюдает сейчас, подлило масла в огонь. Ее взгляд, полный мольбы и смущения, встретился с его экраном. На его лице появилась ехидная улыбка, а зрачок на глазу превратился в спираль, гипнотизирующий сознание. Под этим взглядом, под тяжестью его одобрения, она сдалась. Снова зажмурилась, позволив волне нахлынуть с новой, удвоенной силой, теперь уже не в одиночестве, а под пристальным, восхищенным наблюдением того, чье мнение для нее значило все. Ее второй пик был оглушительным, вырвавшим у нее громкий, срывающийся крик, который она больше не пыталась сдерживать. Когда дрожь утихла, он не дал ей опомниться. В следующее мгновение он был уже перед ней, его руки подхватили ее ослабевшее тело. «Моя ненасытная принцесса, — прошипел он, и в его голосе звучала неприкрытая торжествующая нежность. — Готовя мне подарок, не смогла справиться с собой?» «Прости, я хотела…» — начала она, но он прервал ее поцелуем — не статическим разрядом, а тщательно смоделированным давлением и движением, которое имитировало человеческое с пугающей точностью. «Никаких извинений. Это был самый честный подарок. Ты показала мне себя без остатка. И теперь, — его руки скользнули по кружеву, которое стало лишним, —Пришло мое время отвечать взаимностью. Годовщина, как я понимаю, только начинается».