I

он идёт впереди в своём дурацком кожаном пальто и с не сходящей с лица заразительной улыбкой, не оборачиваясь. у бори всё такое — заразительное. улыбки, смех, слёзы, вдохновение, стремления, цели, идеи. если немцов злится — эта ярость проходится по всем наэлектризованным током. но если смеётся — тепло разливается по венам у каждого мимо проходящего. боря никогда и никого не оставит равнодушным. им невозможно не восхищаться, думает яшин. много чего можно — любить, не любить, уважать или нет, ненавидеть можно, презирать. но не восхищаться? у немцова так ярко и живо горят глаза, что это не может не заражать. это поселяет в груди у ильи росток, который даст свои плоды в полной мере лишь спустя время. но яшин уже сейчас, плетясь за борей по пятам по московским улочкам (им так редко выпадает шанс просто пошататься по ним без причин, дел, спешки и обязательств), ощущает, как это меняет что-то совсем глубоко в нём. что-то очень важное и фундаментальное. немцов не оборачивается — он никогда не оборачивается, пока его не окликнут. он не привык всматриваться в руины; не привык жить прошлым. и илье как-то совсем не к месту приходит страшная мысль о том, что однажды именно это мужчину и погубит. внутри всё застывает, натягиваясь напряжённой нитью, в беспокойстве, и предательски холодеют ладони — эта мысль пронзает яшина насквозь. боря не оборачивается, и его высокая статная фигура устремляется дальше. — яшин, ты где там плетёшься? — доносится нетерпеливый голос такого терпеливого немцова впереди, выдёргивая илью из своих мыслей. кудрявую копну непослушных тёмных (но уже с пошедшей рябью сединой) волос треплет холодный осенний ветер. яшин откликается не сразу, но шаг ускоряет. за борей всегда так тяжело угнаться. яшин не уверен, метафорически или вполне реально. но его улыбки так заразительны, — а немцов улыбается, и это чувствуется даже когда тот повернут своей широкой спиною, — и илья украдкой улыбается в ответ. наверное, потому что заразительны — потому боря и так мало грустит и позволяет себе слабину. у него бесконечный источник света и тепла, которым он безвозмездно готов делиться с другими. вот тебе и гуманитарная помощь. — опять думаешь много. все беды вот тут, илья валерьевич. — когда яшин равняется рядом с борей, тот щёлкает зажигалкой и прикуривает, а свободной рукой тянется к макушке парня и тычет прямо ему в темечко. — попрошу, борис ефимович! — илья забавно кривит лицо и морщит нос, отмахиваясь от чужой руки, маячавшей перед лицом. по улице тут же разносится смех — правда, яшин не успевает понять и уловить, кто заливается им первый. но второй подхватыванет одновременно с первым. — от нас судьба страны зависит, а мы ерундой какой-то занимаемся. — притихая, вдруг выдаёт илья и прячет промёрзшие руки в карманы лёгкой куртки. — какой ерундой? — выдыхая сизый дым в ночное небо, уточняет немцов и кидает на младшего хитрый в его привычном прищуре взгляд. — ну как. — яшин достаёт обратно из кармана только что убранную туда руку и разводит ею в сторону, как бы описывая тем самым ничем непримечательный двор, в котором они остановились. — на площадке какой-то детском курим стоим. смеёмся. придём домой — по баночке пива откроем. а завтра, как ни в чём ни бывало, вершить чужие судьбы. прорывать оборону... немцов качает неопределённо головою, словно не понимая, о чём это яшин талдычит. от этого жеста илье становится немного неловко, и он пожимает плечами, уводя голову в сторону. делает вид, что всматривается во что-то вдали, хотя не видит там ничего интересного, кроме старенькой девятки, бездомного кота и открытого подвала жилого дома. — такой ты дурак, яшин. — его крепкая ладонь опускается илье на плечо, ощутимо сжимая. парень с неожиданности вздрагивает, чувствуя, как по спине ползут мурашки. — все герои такие же обычные люди. не гуляй, не смейся и не кури на детских площадках — от нас не было бы толку. илье хочется что-то сказать, ответить или, может, даже оспорить, но он не находит слов и молчит. боря треплет его как-то ласково, почти по-отечески по плечу, приобнимает, а после отстраняется и тушит бычок о край близстоящей урны. — запомни, илья, мы не идеалисты. всего лишь демократы. — это одно и то же. — бурчит в ответ яшин, и немцов одобрительно смеётся в ответ. — но демократы звучит посолиднее! — и не мешает курить на детских площадках, да? — яшин, иди в задницу. илья улыбается, ступая вслед за мужчиной в полупотёмки тёплого, обшарпанного подъезда. немцов, как обычно, поднимется на 5 этаж по лестнице и будет долго возиться со своим пальто в прихожей, пока яшин пройдёт вглубь и будет ставить чайник. боря включит что-нибудь из репертуара образцового русского рока 80-х, и илья обязательно показательно закатит глаза, хотя ему чертовски нравится каждая песня, что ставит ефимыч — просто потому что они уже ассоциируются с ним. а всё, что связано с немцовым, заразительно. . . . — гони, илья, уныние прочь. — говорит боря однажды в один из таких вечеров, разшторивая окно, чтобы взглянуть на ночные огни города. яшин, подперев от усталости голову рукою, поднимает на того уже чуть помутневший, сонный взгляд. неужели тому вообще никогда не хочется спать и не нужно отдыхать? всегда выглядит так бодро и свежо, словно и вправду неиссякаем. может, поэтому их внушительная разница в возрасте совсем не ощущается? немцов неспешно отходит от окна, отставляет кружку на стол и вдруг щёлкает парня по носу пальцами. илья в то же мгновение резко вытягивается на своём месте и растерянно хлопает глазами. — как у тебя это получается? — что именно? — усмехается брюнет, склоняя голову набок и присаживаясь прямо напротив. — никогда не унываешь. иногда мне кажется, что надежды уже нет. и сил тоже. — унылые люди диктатуры не побеждают. — пожимает боря плечами и, недолго думая, добавляет, выдерживая небольшую паузу. — а мы победить обязаны. яшин медленно кивает, не отводя от профиля отвернувшегося немцова взгляда. он запомнит. обязательно запомнит, и будет помнить, даже когда найдут его тело на москворецком мосту, даже когда он пойдёт под конвой, даже когда руки уже не будут сжиматься в кулаки, глаза будут слезиться от усталости и истощения, а зубы болеть от кровавого оскала в чужой стране. улыбаться и светить, чего бы то ни стоило. так учил борис ефимович. не сдаваться; бороться. илья не сдаётся только потому что знает, что этого бы хотел (и этого бы не простил) боря. всем назло, во имя светлого будущего. даже если кажется, что остался одним выжившим на этом пеплище. ведь, как там говорится? выходить из тьмы — это больно для глаз, но нет варианта не выйти из тьмы. у ильи порядком болят глаза даже за оправой очков. надежда есть. борис(ь).