ГЛАВА V

«Связаны».

<<<•>>>

      Детка. Как много всего скрыто в этом слове. Его детство, его охота, его апокалипсис... Уже и забыл, как трепетно относился к машине. Да и... Как бы странно, неестественно, ужасно бы это не звучало... Но Дин находит в себе силы не соврать себе — не убеждать себя, что всё хорошо. Он принимает весь пиздец, творящийся в его голове, понимает, что мысли об Импале уже не такие как раньше. Ему плевать. На воспоминания, на Детку, на всё. Мучают лишь эмоции, которые с новой силой разрастаются, когда приходит осознание того, что после воскрешения и лечения стал настоящим чёрствым сухарём.       Только эмоции всё бьются и бьются, знать бы, что они хотели: разорвать на куски, убить и возродить демоном, или напомнить ему, какого это — быть человеком.       «Эмоции — не отдельная личность, что же ты им цели строишь? Это стихия, пришедшая после подрыва плотины: она не имеет цели, только яростный путь».       Мысли нужно отвести от эмоций. Глянцевый капот машины, где он отражался — бесил. После пережитого им сумасшествия, Дин отражения не жаловал. Собственное тело раздражало: лишний раз напоминало ему о всех ошибках. И о том, что в данный момент ему настолько насрать, что муки совести давно перестали мучить. К слову, именно этот факт — отсутствие совести — и будил в Дине вихрь эмоций.       «Нет, не это. Точно не это. — отрицает он свои же мысли. — Я не контролирую эмоции, поэтому причин нет».       Он запутался в себе и этот клубок не давал ему жить нормально. После исцеления метка разбушевалась: открыла все припрятанные эмоции и увеличила их силу если не в сто, то в тысячу раз. Дин был уверен в том, что если бы в тот день не вмешался в его ментальное состояние Бел, то вряд ли Сэм остался жив. Он бы всё равно дошёл до той крайности, когда эмоции настолько слились бы с меткой, что тоже бы «требовали» убийства. По крайней мере, Дином эта гипотеза не была раскритикована, поэтому она имела место быть. Да и слова Бела о том, что Сэму своими действиями жизнь спас, намекали на это.       «Что же я всё равно строю из эмоций отдельную личность! — снова начинает спорить сам с собой Дин. — Это же глупо. Проклинать цунами за уничтоженный город!»       Дину бы сходить к профессиональному психологу, только вот слишком много всего начудил, да так, что его даже в Церкви не ждут. Ему никто не поможет разобраться в своих «демонах», да и не сможет никому объяснить. На это имелось несколько причин: сверхъестественное и амнезия. Может, в кругах охотников есть психологи, но вряд ли это поможет. Винчестер не будет Винчестером, если раскроет душу первому встречному.       Если не считать проблемой сверхъестественное, то ещё одной преградой на пути к исповеди остаётся амнезия. Мало того, что он размыто помнит всё, что связано с принятием метки, так ещё и в тумане деятельность его альтер-эго. Рыцарь Ада явно доставил немало хлопот, но Дин этого просто не помнит. Этот факт приводит Дина к назойливой мысли — это делал не он, а значит и съедать совесть не должна.       Всё, что он мог вспомнить из этого периода, так это гуляния с Белом, практически безобидные, да если и были убийства, то точно не людей.       А, точно, у него же был подвал с пленниками, куда Дин не заходил. Эта комната, невольно, стала индикатором его сумасшествия. Переступил порог — обратного пути нет, твой демон настолько силён, что уже не спастись. Дин так и следил за своим демоном. За своей второй личностью.       Так и вспоминаются слова Бела: «настолько ты заигрался в шизофреника, что в итоге им стал».       Конечно Бельфегор не верил в раздвоение личности, ведь такого быть просто не могло. Дин же чувствовал второе сознание, казалось, даже слышал второе сердцебиение. Для Винчестера Рыцарь — отдельная личность, созданная Смертью и меткой. В биполярку он свою искренне верил, потому что присутствие Рыцаря Ада, единственное, что он чувствовал тогда.       Бельфегор же был непреклонен в своих суждениях. Бел — человек науки, поэтому нужны были доказательства, а всё говорило о том, что Дин себе всё надумал.       Во-первых, на создание второй личности ушло бы ещё больше энергии, а всё, что есть — сверхъестественное или нет — стараются сделать больше с меньшими затратами. Метка вернула Дина с того света демоном. Душа Винчестера заклеймена Адом, а метка лишь усилила, прилагая к этому небольшие силы. Тёмная магия, ужасающая, но она всё равно не способна расколоть сознание. Просто потому что «не хочет» тратить так много энергии.       Дин ему не хотел верить, выслушивал аргументы, кивал, но всё равно оставался при своём. Потому что ему казалось, что если охотник примет демона, то они станут одним целым. А так, когда Рыцарь — лишь твоя шиза, то тогда легче контролировать. Хотя, конечно, со временем эта грань исчезла. Как результат: амнезия и потеря контроля. Было ли расколото сознание или Дин и правда просто «заигрался» — уже не узнать. Поэтому Винчестер решил отмахнуться от этих мыслей и насладиться последними месяцем жизни.       «Всё равно умрёшь через месяц или два». — говорил Бел.       Дин поймал себя на том, что за эти минуты слишком уж часто вспоминал Бельфегора, — небось тот уже заикался, да и все тапки у него дома перевернулись. — Забудешь тебя, как же.       Тихий скрип. Когда замажут двери Импалы? Судя по всему — никогда. Дин об этом не думал, да и смысл избавлять себя от приятного скрипа открытия двери? Может, это кого-то раздражает, но Винчестеру это и нравилось. Этот звук для него одного. Точнее, для всех Винчестеров, которые хоть раз прикасались к Детке.       Дин сидит на водительском сидении, закрывает глаз и протягивает руки к рулю. Хватает обруч и выдыхает. Вновь в его лёгкие перестаёт поступать кислород, но он этого не замечает. Секунда, — становится легче дышать, руки расслабляются. Винчестер открывает глаз, осматривает салон машины и вновь выдыхает. Ничего не поменялось, только центральное зеркало криво висит. Поправил его, потянулся к магнитоле и отдернул руку. — Лучше в тишине.       AC/DC на этот раз включать он не хотел. Утром тишина пугала, сейчас же помогает упорядочить мысли и хоть немного, но успокоить свои эмоции. В таком нестабильном состоянии за руль нельзя, но Дину срать на своё ментальное здоровье с высокой колокольни.       «Смысл сейчас думать о том, что делал демон? Прошлое не вернуть, а последствия можно исправить. Сэмми справится со своей зависимостью, когда поголодает. С Касом, вроде, всё нормально. Бел живее всех живых. Единственная проблема — это разбушевавшиеся демоны Абаддон на Земле. Нужно предупредить знакомых охотников, а самим уйти в заслуженный отдых. Разве после этой хуеты мы не заслуживаем месяц отдохнуть, а мне спокойно дождаться смерти?»       Конечно не заслуживают. Натворили всякого, а теперь пусть разгребают остальные. Сэмми точно бы так сказал. И если в нынешнем состоянии Дину было плевать, то брату уж точно нет. Поэтому, об отпуске можно только мечтать. Вот черти! Разве нельзя просто по-человечески отдохнуть? Ну натворили делов и что? Пусть уже другие спасают из жопы мир, как будто он загнётся без Винчестеров.       Выезжает из гаража и с громким гулом уезжает из бункера. Думается ему намного легче. — Бел. «Чего?» — А ты быстро. «Мы же связаны. — фыркает голос Бела в его голове. — Что хотел?» — Демоны это прям проблема, да? «Конечно. Это же демоны Абаддон. Самоубийцы. Они будут убивать, привлекать внимание. Ждать оваций, чтобы дождаться нужную им аудиторию — охотников. Так что да, проблема». — Какой непостоянный. У меня же кукуха не поедет, если я охотиться начну? «Поедет! — смеётся в голове Бельфегор. — С такой скоростью, что хрен поймаешь. Но ты же умрёшь скоро, можно и сделать доброе дело да помереть». — Что-то во сне ты не был так настойчив. Да и сам же говорил на дно залечь. «Думать я тоже умею. Потому и поменял мнение. Но ты смотри, демонёнок, я же не твоя совесть, чтобы меня слушать». — Как раз таки совесть. Не забывай.       Смех Бельфегора в голове стихает. Конец разговора. Что нового? Да ничего, только Бел непонятно где. Он бы конечно узнал, если бы под рукой были все нужные предметы. Но рядом только руль, а перед глазами расстилается дорога. Выдыхаем. Дышим. Наслаждаемся поездкой.       Дин уже далеко от бункера. Это он понял, когда по его дороге начали проезжать чужие машины. Кажется, он уже в центре Ливана. Может, свернуть, выбраться на природу? Где нет людей, которые бегут, разгоняют кровь по своему телу. В салоне тишина, но он слышит эту кровь в ушах. — Это не кровь. Это метка. — шепчет Дин. — Блядство.       Наверное, такой же звук слышит и Сэм, когда приближаются демоны. Дин же обзавёлся «прекрасной» способностью эмпатии. Плюс к этому ещё и журчание крови по сосудам. «Демонёнок, я сейчас просто заблокирую метку, а завтра проснёшься с двойным откатом». — Блять, Бел, не смей. Я эти откаты больше не переживу. «Тогда успокойся горе-вампир. У тебя галлюцинации, с этим справиться и сам можешь». — Крики метки ты ещё никогда не называл галлюцинациями. Может в шизу мою не верил, но вот в этот голос был уверен на все сто. «Так сейчас это не голос, так?» — И как ты это делаешь?       Дин всё громче слышит «журчание», которое смешивается с громкими хлопками. Голос Бела он еле разбирает. «Мысли читаю, а метку покормить надо, она скоро и меня до мигрени доведёт». — Хоть какой-то прок от нашей связи.       Он знал, что метку надо переодически кормить. В бункере был голодным и злым — первая стадия. Сейчас идёт вторая — слуховые галлюцинации. Всегда был голос, но сейчас по-другому. Тем не менее, именно на этом этапе нужно срочно искать потенциальную жертву. Или придёт третья. Когда уже будет настолько плевать, что он сможет убить первого прохожего, а в худшем (или в лучшем) — себя.       Эти стадии у него размывались, когда был демоном. Первой не было. Точнее, она была, но ещё на ранних этапах, когда демон не сформировался и организм требовал еды. Может, поэтому Бел тренировал его как монаха, чтоб без еды справлялся. Чисто по голосу в голове определял, когда нужно искать жертву. Бельфегор всё-таки раньше него проследил эту закономерность. До третьей стадии они добрались тогда, когда Дин сжёг Луи.       Вот он, переломный момент. Когда стадии сливаются, когда сознание теряется, когда Дин мог убить любого встречного за неправильный вздох.       Вернувшись в этот мир человеком, стадии, — о которых он благополучно забыл, — вернулись. И, судя по всему, Бельфегор тоже про них вспомнил, потому что уже пять минут рассуждал над тем, где же могут быть в Канзасе демоны. «Кроули, сука, залёг на дно. Демонов своих отогнал, потому что в Аду демографический кризис». — Как он решает это исправлять? Устраивать бдсм-вечеринки? «Я бы на это посмотрел. Но нет. Я и сам не имею представления, как он это решает исправлять. Всё-таки демонов катастрофически мало...» — Это плохо? «Сам же знаешь о равновесии... Потом обсудим. Сейчас нужно отыскать серые души — они точно на Земле». — Они не умеют петь или хрюкать? Могли бы хоть бубенцами пошуметь, раз так жаждят встречи... «По запаху крови отыщешь. По первому трупу, так сказать». — Ты жесток и аморален, может мне убить тебя? «Ну-ну, попробуй. Посмотрим, как ты бросишь нож и побежишь обниматься, когда увидишь мои прекрасные глаза». — Извращенец. «Я просто реалист. Не отрицай, демонёнок, на меня твоя рука не поднимется». — Сэмми натравлю. «Вы помиритесь сначала, а потом уже пугай меня ужасной расправой быть выпитым самим Винчестером-младшим». — Тогда Каса. «Какой непостоянный. Что, ревность проснулась, когда понял, как меня будет убивать Сэм?» — Чёртов извращенец. «Ищи давай. По эмоциям всё поймёшь».       Не хватает только последних гудков и звука сброса вызова. Но этого, ожидаемо, быть не может в голове. Разговор окончен, а больше Дин Бела трогать не хочет, хотя, узнать почему же он сбежал всё-таки желает. Самый логичный ответ на этот вопрос приходит сам собой: в Беле страх быть убитым ангелом или Сэмом. Но эта гипотеза сразу же опровергается тем, что он тушу-то не поменял, поэтому страх быть пойманным Бельфегора не преследует. С другой стороны, Дин не может точно знать об его сосуде, вдруг попенял, просто в голову залезть легче было уже в привычной шкуре.       В любом случае, сейчас нужно сосредоточиться на эмоциях, потому что в ушах бушует океан, и Дин был уверен в том, что чувствует запах крови. Не связанны ли эти уж слишком реалистичные галлюцинации с Сэмом? Может, внутри он всё-таки переживает за брата?       Нет. Сейчас надо идти по эмоциям. Оставить на потом вопросы про Бела и Сэма. Нужно прийти в адекватное состояние и думать, потому что Дин уже физически чувствует как разобьётся: уж слишком сильно нога вдавливает в пол педаль газа. Контролировать тело становится всё сложнее. Всё-таки наступила третья стадия, и метка желает убить его?       Надо успокоиться. Пора ловить волны эмоций, как он это делал будучи демоном. Как делал это в период, который помнит хорошо. Воспоминания приходят, и Винчестеру не составляет труда отделить эмоции и не смешивать их. Он чувствовал от каждого эмоции и понимал от кого. Это радовало: эмпатия работала даже лучше чем надо.       Странно конечно, что если у Каса настоящие эмоции, то Дин может буквально ослепнуть. Будто смотрел на истинную сущность ангела. — Неужели я смотрю на Каса в истинном обличии через эмоции? — Дин громко выдыхает, запах крови становится просто невыносим. — Надо остановиться. Разобьюсь к радости Кроули и его чертям, что делать буду потом?       Осознание приходит не вовремя. Он не хотел прийти к причине такого яркого ответа от организма на эмоции именно Каса тогда, когда к нему прилип невыносимый запах крови. Когда он смотрит на свои руки и уже видит эту тёмно-вишнёвую субстанцию, которая медленно текла по его венам. К чертям сейчас воспоминания из детства, сейчас нужно найти еду. Срочно.       А он в центре города и никого, кроме людей не ощущает. Все эмоции — человеческие. Похоть, страх, волнение, радость... Всё это собирает в себе человек. Но Дину нужно срочно что-то делать или он рискует убить первого встречного.       Красный. — Сука!       В этот момент стало плевать на все штрафы, риски, к которым могли привести такое наплевательское отношение к правилам дорожного движения. Сейчас Дин мчится по дорогам, едва не сбивая пешеходов — кое-как он нашёл в себе отголоски совести (всё также с голосом Бела), что гражданских убивать нельзя. По крайней мере, аргумент, что он лишь подпрыгнет на сидении, не увидит кровь, звучит вполне убедительно. Пусть и совсем аморально.       Пора уже признать, что когда орёт метка, то ни о какой морали речи быть и не может.       Дин, может, надеется, что в таком состоянии он будет прибывать не всегда и хоть иногда улавливать в себе отголоски сочувствия и человечности, но начинает сомневаться. Да и какая разница, если через месяц или два умрёт. — Умереть-то хочется человеком.       Говорит он сам себе. Вслух — чтобы убедить себя в этом сильнее, не иначе.       Может, ему везёт. Но на дорогу выскакивает лось. Через секунду, сам Дин с излюбленным пистолетом. Он и не думал о том, как попал в перепугавшиеся животное, пусть оно и убежало на значительное расстояние. Сейчас это неважно. Метка должна успокоиться, а для этого нужен труп. И, к сожалению, походом в морг её не обманешь.       Винчестер бежит и вскоре стоит над раненным зверем. Совсем на секунду его прошибает осознание, что в этом нет ничего специфичного и аморального — охотники их убивают пачками и без метки. Но Дин подавляет эти мысли, пытаясь убедить в себя, что в любом случае это — убийство. Какое бы оно не было, оно ужасно.       Этим он убеждает метку. И она, кажется, принимает это подношение.       Не вовремя приходит аналогия, но её Дин быстро выкидывает из головы и обещает себе больше не вспоминать об этом. Охотник ложится на тушу мёртвого лося, немного не понимая как зверь так быстро скончался от пули в ногу. А потом смотрит на своё оружие и ответ приходит сам собой. Артефакт.       Кольцо на мизинце слабо сверкает и потухает через секунду. Дин вымученно улыбнулся, когда наконец вспомнил для чего было это кольцо.       «Глупо полагаться на магию, когда её можно заблокировать. — говорил тогда Бел, он достал из кармана кольцо и протянул ему. — Экзорцизм, звёздочка, блок магии — ты полностью безоружен. Так не пойдёт. — Дин тогда смотрел на него с плохо скрываемым удивлением. — Это — мой тебе подарок. В этом кольце заточена магия, которая в любых условиях будет работать и подпитывать твой пистолет».       «А чья там магия? — спросил тогда Дин, надевая кольцо на мизинец».       «Моя. Мы же связаны, вот и пистолет принимает меня как родного, так что „резус-конфликта“ не будет».       Дин смотрит на кольцо и понимает, что пистолет подпитывается не им, а магией Бела, которая, казалось, не имеет конца. Тогда, с глазами демона Винчестер посмотрел на кольцо и увидел магию Бела — она лилась как из рога изобилия. Нежно-розовая, что, конечно стало причиной множества шуток в сторону «злого и опасного палача Ада», чья магия окрашивается в цвета единорога.       Может, именно магия стала причиной странной влечённости к нему как к демону. Что странно: внутренний охотник его принял. А о магии в первую встречу он не не знал. Интуитивно почувствовал? «Ты как?»       Как всегда вовремя. — Порядок.       Лучше бы Бельфегор стоял перед ним и лежал на туше лося рядом. Дин не понимает как к нему подобралось это желание, но сопротивляться явно не хотел. «И ты стал жертвой весеннего обострения? — смеётся Бел». — Если встречу — врежу. Твоя привычка читать мысли меня доводит. «Что? Заводит?» — И по твоим словам, я жертва весны. «Но ты в ответ мои эмоции можешь считывать. — кажется, Бел пожимает плечами. — Ты, кстати, не мог бы кое-что сделать для меня?» — Так ты не за меня переживал? — спросил Дин и даже закусил губу, но когда вспомнил, что рядом Бела нет, то убрал излишнюю эмоциональность на лице. — Ясно всё с тобой. — даже как-то разочаровано. — Ладно. Что надо? «Рад, что ты перестал паясничать. — серьёзно сказал Бел. — На меня Кроули объявил охоту». — И чего боишься? Он же объявил карантин в Аду. «Я бы не просил, если бы это были обычные демоны. — возмутился Бел. — Но Кроули использует Курочку и Гулливера, а такие враги мне уж подавно не нужны». — Ну это неудивительно. — с деланным безразличием отвечает Дин. — Скорее всего, я бы тоже присоединился к ним. «И убил бы меня?» — Ну надо же закончить обучение. — хмыкает Винчестер. «Я умереть согласен только от твоей пули, демонёнок». — Звучит как признание в любви. «Может и так».       Повисает недолгое молчание. — Исполню я твоё желание, но срок — месяц, сам знаешь почему. — прочищая горло, говорит Дин. «О, как смутился! — искренне смеётся в голове Бельфегор и после этой фразы замолкает».       Не отвечает он ни через пять, ни через тридцать. Туша лося уже начинала подванивать, а ждать продолжения от Бельфегора Дин признаёт бессмысленной тратой времени. Тяжело встал, последний раз посмотрел на убитое животное и направился к своей машине, которая так и осталась посреди дороги. Нет, ему всё-таки везёт: машины или объезжали, или их просто не было.       Раздумывать ещё и об этом Дин не желал. После того, как он усмирил метку в голову вновь начали лезть вопросы. И сам он в этом разбираться не собирается. Поэтому он завёл машину и помчал в сторону бункера.       Пора поговорить.

***

      Встретили Дина не сказать, что радушно. От очередного удара от Сэма он увернулся, но вот глаз заболел с новой силой, поэтому пришлось ударить ещё и Каса. Но, естественно, рука Дина встретилась с бетоном стены, потому что ангел успевает увернуться и в этот же момент вспомнить про самоконтроль. Глаз болеть перестаёт, зато из глаз Сэма, скоро, кажется, польётся кровь. Если польётся, Дин может списать на очередные глюки от метки, но также поддаться и сомнениям. Уж слишком бешено смотрится брат на фоне бледного Кастиила. — Где был? — с трудом произносит Сэм. — Гулял. А потом лося убил. — от чужого гнева не хочется скрыться или укрыться, Дин позволяет купаться в этой нарастающей с невероятной скоростью эмоции. — Метка всё же взбесилась. Лось просто попал под колёса. — Значит, не специально убил его? — спрашивает Кас и подходит ближе. — Нет, я его застрелил. «Попал под колёса» — фигурально. — пожимает спокойно плечами Дин. — Не бесись. Лосей пачками охотники убивают, так что повезло, что метка приняла это подношение.       Повисает тишина. Сэм поднимает голову и смотрит на Дина так, словно он убил не меньше пятидесяти невинных за это время. Может, на него так повлиял безразличный тон, с которым Дин не расстанется до скорой смерти. Но, Винчестер с удивлением обнаруживает волны сомнения и даже радости, хоть и на лице было написано совершенно другое. — Повезло. — сухо бросает Сэм, явно метаясь между двумя крайностями. — А если в следующий раз не повезёт? — Следующего раза не будет. Метка ест раз в месяц, а до этого момента я буду ходить по дорогам Ада.       Деланное безразличие играет с ним злую шутку. Эмоциональный фон Сэма сильно меняется, на место гнева приходит горе и капля смирения. Но это всё покрывает большая волна какой-то решимости. — Ты не умрёшь. — Да ну? — он искренне удивляется, через маску холода пробивается саркастичный-Дин, каким он был ещё до этой истории. — Душу мою не собрать, в Аду меня ждут. Это конец, Сэмми. Здесь только Бог поможет. А ты сам знаешь, что в таком мире его попросту нет. — Я конечно наговорил глупостей. — гнев окончательно стихает и они наконец-то могут поговорить. Дин если и удивляется этим переменам, то не не показывает этого. — Но чтобы не случилось, мы всегда прощали друг друга и спасали. И этот случай не станет исключением.       Дин криво усмехается и достаёт пистолет. Сэм дёргается испуганно. Улавливаются волны страха и животного ужаса. Он опускает взгляд на свой пистолет, а потом смотрит на брата. — Почему ты так боишься? — Будто ты не знаешь о возвращении зависимости. — рычит Сэм, выглядывая уже из-за спины Каса.       Всё-таки эти эмоциональные качели играют в двух братьях. — Это да, знаю. Но при каких обстоятельствах? Как это случилось? — Ты выстрелил в Сэма своей кровью. — говорит уже Кас, и Дин физически ощущает, как комнату заполняет благодать. Кажется, это Сэма успокаивают, шторм эмоций стихает. — Из этого артефакта. — Он, вроде, не работает уже. — нагло лжёт Дин и крутит своё кольцо. — Но мне жаль. Я правда не думал, что Рыцарь настолько ебнутый. — Дин прикрывает глаза: на лжи далеко не уедешь, но приходится плыть так. Не хватало ещё разборок из-за артефакта, они, кажется ещё к эмпатии не привыкли. — Как ты понимаешь я могу просить прощения за поступки Рыцаря бесконечно, но толку от этого мало: я всё равно не помню за что. — Если не работает, может, выкинешь? — шепчет Сэм, у которого эмоции успокаивались под действием благодати Кастиила. — Нет. Ты же знаешь. Это пистолет отца. — Дин проводит пальцем по стволу оружия. — Теперь это просто пистолет, ни больше ни меньше.       Сэм с Касом переглядываются, Дин не может знать о чём они думают, но чувствует сомнение от брата, поэтому громко выдыхает. Конечно после всего этого доверие к нему пошатнулось. Сколько бы Сэмми не распинался о важности семьи, о всех их приключениях, о ссорах, после которых обычно происходил апокалипсис… Доверие утеряно, а восстановить его сложно. Дин и сам признал, что Сэму долго не доверял после интрижек с Руби.       Дин не злится. Он всё понимает. — Восстанавливать память мне хочется меньше всего. — продолжает незаконченную мысль Дин. — Боюсь, с памятью вернётся и он. — Мы убили демона. — морщится Кас. — На эмоциях тебе начало казаться всякое. Рыцарь мёртв. — Да, — протягивает с сомнением Дин, — вместе с моей душой. — Мы найдём твою душу. Ты же смог вернуть мне мою. — С помощью Смерти. — мигом мрачнеет Дин и поправляет ворот рубашки. — У тебя был другой случай, Сэмми. Твоя душа была в Аду, а моя просто поломалась. — Мы найдём способ! — кричит Сэм и наконец выходит из-за спины ангела. — Я не дам тебе умереть так. Точно не таким человеком! Точно не с этой гадостью на руке! — Тебя мотивирует только это? — близкие люди и нелюди начали разочаровывать его. — Кровь испортила тебя.       «И чья это вина?» Дину не приходится читать мысли, чтобы понять о чём думает брат. Сэм лишь кусает нижнюю губу. — Надо предупредить охотников. — говорит Кас, нечитаемым взглядом смотря на Дина. — Они должны знать о возвращении, в своё время мы поставили их на колокола. — На уши. — вымученно улыбаясь, поправляет Сэм. — Всё же я тебе дам словарь по устойчивым выражениям. — Я читал. — хмурится Кас. — Плохо читал.       Дин, явно чувствуя себя лишним, уходит. Нужно подумать. А то, что его никто не остановил, даёт новую почву для размышлений. «Вот же королева драмы».       Дин не отвечает, да и Бел, бросив этот едкий комментарий, замолкает. И так до конца дня охотник слушает музыку, думает о хорошем и плохом, дрожащими пальцами прикасается к пистолету, к шрамам на левом предплечье, к сердцу, и плачет. Мысли довели до такого состояния, и Дин даже рад такому. Так просто легче.       Мужчины не плачут, но пора отбросить все стереотипы перед Адом.