Тишина

Только шум воды, текущей подобно водопаду, который отгораживал узника от остального мира, нарушал тишину в этом темном подземелье. Затхлость и вонь этого места в обычное время отвращают всех обитателей поверхности от посещения места, наполненного криками преступников, жертв, предателей и преданных. На платформе, отгороженной от реальности слоем смертоносной кислоты, находились только двое: учитель и его любимая, и уже бывшая, ученица. Слишком идеальная и тысячи других слов наполненых лестью которыми ее любил осыпать муж, белоснежная кожа девушки делали похожимы ее скорее на красивый мираж, рисунок. Милая улыбка и полный уважения взгляд были направлены на человека, искалеченое себе подобие прошлого, словно они все еще находился в бамбуковой роще, вдыхая прохладный воздух гор, а не находились в самом темном и зловонном месте уже объединённых миров. — Простите эту неблагодарную ученицу за столь долгое отсутствие, Шидзунь. Но, — послышался легкий девечий смешок —, как я посмотрю у вас тут все даже очень неплохо, я ведь права? Слова наполненые теплом и приторным участием что были бы уместны в любой другой ситуации звучали наверняка странно. Но у них не было зрителей, чтобы судить. Больше нет. Инъин опустилась на колени. Подол ее богато украшенного золотом и драгоценностями халата был так же непоправимо испорчен, как и верхние слои ее ханьфу. Запах крови и гнили, вероятно, будет преследовать молодую заклинательницу еще добрых пару дней, как бы она ни терзала свою кожу до крови в ваннах, пытаясь буквально сдереть ее с себя, а одежда, которая показалась ей слишком короткой, сгорит дотла. Сгорит, потому что кровь, грязь и отходы жизнедеятельности игрушки Владыки Небес вряд ли можно смыть так просто. Тонкая рука, которую легко принять за детскую, без тени сомнения оказывается на впалой щеке пленника, проводя по линии скул. Жест, за который ее могли бы сурово наказать несколько лет назад за неуважение к главе Второй вершины. — Эта верная ученица ранее слышала что мой баобэй, — сладко напевал голос —, послал подарок нашему уважаемому главе секты. Впервые с момента появления Нин Инъин в глазах осужденного мелькнуло что-то иное, нежели равнодушие. Страх. Там был страх! Милая улыбка все еще маячила в изумрудных глазах пленника, который пытался отодвинуться от руки девушки, но его тело, лишенное сил, не могло сопротивляться. Она продолжила свой монолог, ведь ждать ответов от учителя не имело смысла - его язык и конечности давно были отрезаны. — Вы всегда так эмоционально реагируете на все что связано с Юэ Шибо что даже А-Ло заметил. Это был лиш вопрос времени когда он воспользуеться этим. Двое неотрывно смотрели друг на друга. — Я ослаблю ваши путы. Завтра, Шидзунь, вам предоставиться возможность закончить свое существовение и избавить меня от надобности вспоминать ваши прикосновения. Если в вас все еще осталось хоть что то человеческое, учитель, просто умрите. Прошу вас. На последних словах голос начал переходить на шепот, а обычная улыбка Милосердной Жены померкла, больше напоминая пародию на саму себя. Замерший бессмертный не успел среагировать, как девушка встала, развернулась и направилась к выходу. Слов прощания он был недостоин. ... Приглушенные звуки стонов все еще раздавались в ее ушах, а общие ванны для девочек на пике Цинцзин в это время дня были удручающе пусты. Инъин не плакала - была занята более важным делом. Попыткой отчистить себя от чужих прикосновений. Она была так грязна. Слова учителя все еще казались ей какой то мерзкой шуткой или зловещим сном. Верить в то что ее Шидзунь убил собственного ученика, ее милого А-Ло, не хотелось. Как и не хотелось верить в то что произошло этой ночью. Запах пота заполнял покои Лорда второго Пика, а Инъин казалось что она задыхаеться. Чужой липкий взгляд был направлен на нее. А змеиные уста шептали сладкие речи, сладкие для самой змеи конечно же, но явно не для юной ученицы. — С маленьким зверем покончено, я сбросил его в Бездну. Я вернул его туда куда этому жалкому полукровке и место. А ведь я предупреждал, этот крысенышь принесет лишь беды, нужно было отлучить его от школы сразу же, тебе стоило послушать меня. Все, что ожидалось от верной ученицы, это сказать: «Да, Шидзун» и улыбнуться, как будто она могла по-настоящему уважать этого человека, услышав это. Не то чтобы у нее был выбор. В конце концов, не подобало молодой Шимей идти против слов более сильных. Не подобало... Не подобало.. Но, пожалуй, впервые в жизни она почувствовала желание задушить кого-то своими нежными руками, которые она бережно хранила в ухоженом виде, чтобы порадовать своего будущего мужа. Нин Инъин запомнит. Она запомнит и не простит. Каждый раз надевая бело-зеленые одеяния пика ученых, девушка будет помнить. И даже став женой своего (а правда ли он все тот же милый ученик которого она полюбила?) вернувщегося А-Ло, она будет задаваться вопросом: — Стоило ли оно того? — Вас что то беспокоит, Милосердная госпожа? Смотрят безразличные ярчайшие желтые глаза служанки, прекрасной демоницы. Словно издеваясь над предателем рода человеческого, которая с первого ряда, аплодируя, позволила создать новый мир. Такой уродливый, необычный и жестокий мир ее А-Ло, который всеми силами хочет доказать миру, что он чего-то стоит. — Просто задумалась. Бию, передай сестрице Ша Хуалин что я бы хотела поговорить с ней. Пустой взгляд немигая смотрит на нее. Поклон: "Да будет Воля Небес с вами." и отдаляющиеся шаги. С недавних пор тишина давила на Нин Инъин, словно напоминая ей о том что теперь она даже имя свое недостойна носить. Напоминая ей, что именно она виновна в смерти своих братьев и сестёр, именно она не смогла дать А-Ло ту самую любовь и заполнить пустоту его сердца. Которую он теперь сам, в бесконечной попытке залатать, увеличивает свой гарем, купаясь в чужой любви, но не давая её сам. Такой глупый и милый младший ученик. Смотря в зеркало все что она видит это красивейшую девушку с мягким взглядом в богатых одеждах. Словно благородная принцесса из тех легенд. Этот облик вызывал в ней самой лишь жалость. Ткань, которая казалась ей слишком короткой, как бы она ни пыталась скрыть свое тело за слоями шелка, красивое лицо, вызывавшее желание и любовь у тех, кто смотрел на нее, сладкий голос, которым не мог насытиться ее муж. И ее руки, такие идеальные, как у куклы, словно она не провела годы, практикуясь с мечом и изучая боевые искусства. Все это теперь не имело значения. Года ее игнорирования проблемы, ее наивности привели ко всему этому. Теперь за пределами дворца она видит не раскинувшиеся луга и озера, а лишь пейзажи Демонического царства и реки лавы, которые в отвратительном танце смешались с прекраснейшими цветами Человеческого царства. Небо стало напоминать разверзшуюся Бездну, как много лет назад, когда она потеряла А-Ло, а воздух стал тяжелым. Ах, только бы если она могла повернуть время в спять. Если бы она могла схватить своего дорогого Ло Бинхэ за руку и не дать ему упасть, не позволить Мастеру и братьям издеваться над этим бедным созданием. Если бы она была достаточно упряма, чтобы не позволить Мастеру сделать это с ней. Если бы у нее была сила остановить разрушение мира и ее самого близкого существа. Она бы отдала все, что у нее было. Свой статус, свое золотое ядро, свою душу. Но было слишком поздно. Зеркало разбилось с оглушительным звоном.