Часть 9. Одна из нас

Джейк Салли думал, что мало что в этой жизни ещё способно его удивить. Искренне, так, чтобы брови полезли на лоб. Однако его сыновьям удалось это сделать. Когда два икрана приземлились в горном убежище Высотного лагеря, за спиной Нетейама была не туша йерика, добытая на охоте, а лесная на’ви. Девушка возрастом примерно как его первенец, но точно не являющаяся представительницей племени Оматикайя. Это он подметил сразу — своих он знал в лицо, всех и каждого, как истинный лидер клана. Старший сын помогает незнакомке спуститься с икрана, чуть придерживая под руку, — у девушки дрожали оцарапанные ноги, — и тут Джейк обращает внимание на её одежду. Непривычные для этих мест одеяние и украшения привлекают внимание и его соплеменников. Они обступают новоприбывшую, с любопытством осматривают, осторожно тянут руки к маленьким ракушкам в её волосах и россыпи жемчужин на набедренной повязке. В толпе зашептались. Нирая не смутилась, чуть расставив руки, чтобы каждый интересующийся мог получше рассмотреть её. Она не злилась на Оматикайя за их бестактное любопытство, она понимала, что они впервые видят что‑то подобное. Пользуясь случаем, Нирая приветствует клан. — Моя подруга Реи́ка изготовила это для моего наряда, — поясняет она, указывая на «дождик» из молочно‑белых жемчужин. — Она лучше других девушек в племени управляется с жемчугом, а это очень капризный материал: одно неверное движение — и можно выбрасывать… Нетейам держится подле гостьи, но ей, похоже, не впервой приходится посещать чужое племя. Совсем не боится и не делает глупостей. А ещё, как странствующий торговец, представляет изделия своих мастеров во всей красе. В отличие от своего народа мысли Нетейама занимали не причудливые, хоть и в самом деле красивые украшения Нираи. Нет, он думал, что скажет отцу и матери, когда они спросят, где они с братом нашли незнакомку. На нём лежит ответственность за собственную жизнь и жизнь брата, а он ослушался приказа отца. Опять. Джейк и Нейтири вышли вперёд, заставив любопытных соплеменников расступиться. Изучающий взгляд Нейтири молниеносно пронёсся по Нирае, и от девушки не скрылось напряжение, исходившее от женщины. Её недоверие было понятно — тса́хик Ронал была такая же. Так же придирчиво разглядывала Нираю, когда та пришла в Ава́атлу в одном рванье, лишь отдалённо напоминающем одежду. Матриарх семейства, стремящаяся защитить свою семью и свой народ… Нирая никогда бы не подумала, что так далеко от рифа может быть точно такая же воинственная, сильная духом на’ви, как её тса’хик Ронал. Она попыталась представить, как бы выглядела встреча этих двух женщин, и эта картина вызвала у неё усмешку. Они бы выглядели как два танатора, не поделившие территорию. Парни рядом с ней выполняют приветственный жест. Нирая не пренебрегает этикетом и также приветствует чету, склонив голову. Подняв голову обратно, она ощутила неприятную резь в висках, застилающую глаза. — Моё имя — Нирая. Я покинула селение Ава’атлу и водный клан Меткайина, благословлённая оло’эктаном Тоновари и тса’хик Ронал. Волей Великой Матери я переплыла Восточное море и пришла в ваш лес, чтобы просить о помощи, — на одном дыхании проговорила девушка, глядя то на Джейка, то на его супругу. По мере того как слова слетали с её губ, на их лицах появлялись озадаченность и плохо скрываемое беспокойство. Сердце Джейка болезненно сжалось при мысли, что небесные люди добрались до системы островов Восточного моря и уже принялись теснить племена там. «Неужели Тоновари нужна помощь Торука Макто?» — пронеслось в его голове. — Ты проделала большой путь, Нирая, это достойно уважения. Клан Меткайина просит помощи в борьбе с небесными людьми? Что‑то случилось с вашим селением? — Мой оло’эктан и его тса’хик живы и здоровы, их семью ожидает пополнение в скором времени, — Нирая мельком приметила стоявшие неподалёку ящики с боеприпасами и огнестрельное оружие. — Небесные люди не появляются в наших водах. Лишь изредка вдалеке нам доводилось видеть промышленные суда. Нейтири сжала губы в одну линию, когда до неё донеслись слова о демонах и их промышленных машинах. Освоение Пандоры шло полным ходом: уже был воздвигнут город‑плацдарм, где в своих железных конструкциях крепко обосновалось человечество, уничтожив всё живое на многие километры, и проложены железнодорожные пути магнитных поездов. Помимо подготовки планеты к полноценному заселению люди начали вести добычу ресурсов в океане. Что именно они добывали, было неизвестно: Меткайина напрямую не сталкивались с кораблями. Те же, кто управлял судами, специально избегали контактов с водным народом. — Раз так, что мы можем сделать для тебя? — спросил Джейк. — Ты уже заметила, что обстановка у нас не самая мирная. Какую помощь мы можем оказать тебе в таком положении? — Я пришла в ваш клан, чтобы найти ответы на вопросы. Моя судьба связана с этим лесом и его народом, но я не могу вспомнить ничего из своего прошлого, — Нирая пробежала глазами по стоявшим полукругом на’ви, ища незримую поддержку. — Я надеюсь, что вы сможете мне помочь и примете как свою, хотя бы на время, пока я не пойму, куда двигаться дальше. — Ты просишь утуру? Но с чего ты решила, что наш клан знает ответы на твои вопросы? — Пап, её руки. Они такие же, как у тебя, Ло’ака и Кири, — Нетейам взглянул на Нираю, чуть нависая из‑за её плеча, словно спрашивая разрешения. Девушка кивнула, подняла ладони, показывая Джейку, Нейтири, а заодно и всему клану Оматикайя свои пятипалые кисти. Джейк Салли подошёл чуть ближе, взглянул внимательнее, чуть сощурившись, в то время как Нейтири в один шаг сократила расстояние и взяла руку девушки в свою. — Это кровь небесных людей! Взгляни, мой Джейк! Тебя изгнали из твоего племени, как полукровку? — с нажимом заговорила жена Джейка. Несмотря на то что её собственные дети были носителями генов небесных людей, присутствие кого‑то похожего всё ещё пугало её. Она помнила, как хитры и коварны бывают захватчики, как они готовы на всё, лишь бы получить своё. Незнакомку легко могли подослать, как когда‑то давно подослали Джейка Салли. — Нейтири… — пытается успокоить свою жену Джейк, понимая, что вместе с недоверием Нейтири растёт и недоверие всего клана. Хотя окончательное решение всё равно будет принимать он. — Ходящая во сне? — продолжила Нейтири, отбросив от себя её руку. — Что? Нет! Я не знаю! Я проделала весь этот путь, рискуя жизнью, чтобы найти тех, кто поможет мне в этом разобраться! — Нирая на эмоциях вскинула руки. Не следовало давать волю эмоциям в разговоре с оло’эктаном и его женой, но событий за последние сутки было так много, что нервы начинали сдавать, а боль, обнявшая голову колючим терновым венцом, добавляла раздражения. — У меня бывают видения и головные боли. Были знаки. Моя тса’хик говорила с Великой Матерью, и её волей я оказалась здесь… Нирая прервала свою тираду: адреналин, до этого пульсирующий в висках от полёта и встречи с танатором, схлынул, и тело было готово вот‑вот рухнуть без сил прямо на землю. Боль огнём разлилась по всей поверхности головы, а затем перешла и в остальные конечности. В ушах появился назойливый звон, усиливающийся с каждым стуком сердца; перед глазами всё помутнело настолько, что разглядеть лица присутствующих стало затруднительно. — Она ранена и еле на ногах стоит, — обратил внимание Нетейам, осторожно придержав Нираю за локоть, когда та пошатнулась. Вперёд вышел младший сын. — Вы только вдумайтесь: Великая Мать провела её до нашего леса, позволила не умереть в пасти хищника и распорядилась, чтобы именно мы с Нетейамом нашли её, а не небесные люди. Разве этого недостаточно, чтобы дать хотя бы ночлег? — Вы столкнулись с палулуканом?! Ло’ак осёкся, поняв, что сболтнул лишнего: палулукан обитал довольно далеко от базового лагеря, почти на границе леса. Так далеко они не летают на охоту. Тихий стон сорвался с губ девушки, после чего она повалилась без чувств. Её непременно ждал бы крепкий удар о камни, не поймай её вовремя Нетейам. Несмотря на то, о чём на’ви говорили до этого, все сразу приблизились к девушке. Джейк велел выделить Нирае палатку, а Нейтири — подготовить одежду и пиалу с водой. Он приложил тыльную сторону руки ко лбу девушки: та была болезненно горячая. Одно Джейк Салли знал точно: если её отправили к ним оло’эктан Тоновари и тса’хик Ронал, то ей можно доверять. Тем более что проект «Аватар», участником которого он когда‑то был сам, уже прикрыли, отдавая предпочтение использованию рекомбинатов. Аватарами разве что пользовались шахтёры и учёные вроде его друга Норма Спеллмана. RDA невыгодно стало вкладываться в операторов после ситуации с ним в главной роли. — Нирая останется у нас на некоторое время. Мы постараемся ей помочь, чем сможем, а там она уже сама решит — уйти ей или примкнуть к нашему клану. Относитесь к ней как к нашей гостье: клан Меткайина — наш союзник, и если она здесь по воле Великой Матери, то пусть так и будет. Небесные солдафоны ничего не знают об Eywa, эта девушка явно не из них. Нетейам подхватил Нираю на руки и понёс к той палатке, к которой ему было велено. Осторожно уложив новую знакомую на циновку, расстеленную на полу, он подложил ей под голову самодельный валик из скрученной ткани. Нейтири поторопилась следом; рядом с ней бежала Туктирей, пропустившая вместе с Кири явление гостьи в их клан. — Мама! Что случилось? Кто‑то ранен? — Тук, позови бабушку: нам нужно питьё и хороший отвар для восстановления сил… Кири, оставайся — твоя помощь сейчас очень нужна! А вы двое вообще не должны были летать к приграничным землям, особенно ты, Ло’ак, — прошипела Нейтири, увидев, что младший сын идёт следом. Его уши сразу прижались к голове. — У нас война! Как ты не понимаешь? Останешься теперь здесь и позаботишься об икранах! Ух, дай мне сил, Великая Мать, не выцарапать моему младшему сыну глаза… — причитала мать, глядя, как Ло’ак, потупив взгляд, ушёл в сторону переминающихся у обрыва икранов. Туктирей быстро убежала в противоположную сторону. Ей было ужасно интересно узнать, что произошло, кому нужно восстановить силы и что опять учудили братья, но поручение матери было превыше всего. * * * * * * * * * Сквозь болезненную пелену Нирая успела увидеть немногое: вновь серьёзное лицо Нетейама, несшего её на руках безо всякого труда, будто она ничего не весит, затем мелькнули ещё лица других на’ви, суетящихся над ней, — обеспокоенные, незнакомые. А затем всё исчезло, тело перестало быть родным. Свет погас, звуки исчезли в непроглядной тьме. Длилась тьма недолго. Вскоре Нирая обнаружила себя в знакомом родовом маруи Ава’атлу. Она сидела на коленях, виновато понурив голову и стиснув зубы. Обида и горькое чувство несправедливости давили в груди. В носу неприятно щипало, ещё неприятнее пахло железом. Слева сидел Аонунг. Его обычно собранные тёмные волосы были взлохмачены в разные стороны, губа рассечена, под глазом наливался добротный синяк. Нирая утирает нос и замечает, как на кисти размазалась кровь. Перед ними, также на коленях, сидел вождь Тоновари. Сквозь плетёную крышу на широкую грудь скользнули бледные блики солнца, очертили крупные черты его потемневшего от недовольства лица. Ноздри раздувались, выдавая сильные эмоции, бушевавшие в нём, но голос его был твёрд, тон ровен. — Ты расстроила меня, Нирая, — начал выносить свой приговор оло’эктан, — ровно так же, как и ты, Аонунг. Вы опозорились сегодня. Девушка искоса взглянула на отёкшие раны Ао, про себя отметив, что, должно быть, сама выглядит не лучшим образом. Всего несколько минут назад их спор перерос в грубую словесную перепалку, а та уже перешла в драку. Они тягали друг друга за хвосты и волосы, один старался повалить другого, силясь побольнее ударить, чтобы впредь неповадно было открывать свой грязный рот. Разнять двух на’ви было практически невозможно: те шипящим клубком кувыркались на мелководье, кидая друг другу в глаза песок вперемешку с морской водой. Цирея в ужасе побежала звать старших, пока всё не закончилось трагично, а Ротхо, ринувшись снимать Аонунга с Нираи, сам получил звонкий шлепок хвостом по лицу. Не специально, разумеется. Ао никогда бы не стукнул лучшего друга. А вот Нирае вполне был не против преподать урок. — Как же так? Вы дерётесь, калечите друг друга с такой ненавистью, будто вам есть что делить! Вы из одного племени, поймите: Меткайина помогают общине, а не топят соплеменников на берегу! — Пап, да она же…— Молчать! Не хочу ничего больше слышать, сын! Нирая — одна из нас, она Меткайина, как ты или я, — Тоновари склонился ближе, чтобы каждое его следующее слово было услышано наверняка. — Ты будущий оло’эктан, пора уже перестать вести себя как мальчишка и поступать неразумно. Каждое твоё действие имеет последствие не только для тебя, но и для всего клана. Ты доказал, что ты отличный охотник, пройдя унилтарон: эти символы на коже носили твои предки, так будь добр, не марай их в песке в драке с девушкой. Тоновари коснулся пальцем лба сына, словно физически закладывая свои слова ему в голову. Аонунг короткое время смотрел в глаза отцу, но затем не выдержал, отвёл взгляд, облизнув припухшую разбитую губу. — Да, отец, — смиренно произнёс он, усмирив собственное эго. Пока на него не повесили что‑то ещё, Ао решил не дожидаться поучений для Нираи, хотя это принесло бы ему какое‑никакое, но удовольствие, и спросил, не поднимая взгляда. — Я могу идти? — Иди. Сегодня подумай о том, что натворил, завтра будешь сидеть со мной на собрании перед старейшинами. Аонунг возражать не стал, выскользнул из маруи так быстро, как только смог. Собрания всегда были ужасно скучными: слушать монотонные голоса старейшин было практически невозможно и сродни пытке, но нравоучительные речи отца были ещё хуже. Оставшись один на один, Нирая осмелилась поднять взгляд на вождя клана Меткайина. — Не думай, что в его отсутствие я оставлю разговор. От тебя я меньше всего ожидал подобной выходки, особенно после всего, что клан сделал для тебя, — теперь помимо носа щипали и глаза, и дело было не в песчинках, попавших в них. Нирая шмыгнула носом, загоняя капли крови обратно. Слова вождя попали куда нужно: девушка держалась из последних сил, чтобы не проронить слезу. Отсутствие Аонунга отлично к этому располагало, а всплакнуть в присутствии оло’эктана было вовсе не зазорно. Тоновари сел рядом с девушкой, по‑отечески уронил тяжёлую тёплую ладонь на тонкое девичье плечо. Каким бы грозным он ни был, он всё равно оставался справедливым правителем и на’ви с добрым сердцем. Это его жену Ронал ничем не разжалобить. — Пойми, я только хорошее для тебя хочу, — он чуть сжимает плечо в ободряющем жесте. — Я помню, как тебе было тяжело, и всё же ты не сдалась: научилась плавать, как мы, охотиться, как мы. Ты была терпелива, изучая нашу культуру, и мы были терпеливы к твоим ошибкам. Не держи зла на Аонунга — однажды он обязательно поможет тебе. А сейчас… помоги нам. Оло’эктан протягивает ей гарпунострел. Девушке ничего не остаётся, кроме как принять его. Она поднимает глаза и встречается с его добрыми глазами: крупное лицо освещает улыбка, но что‑то не так. Нирая почувствовала, как тени вокруг начали сгущаться, пальцы Тоновари крепче сжали плечо, причиняя боль. Тревога нестерпимо нарастала внутри. — Помоги нам. Помоги нам. Помоги нам… Фраза зацикливается, как на кассете с заевшей пленкой — снова и снова. Лицо Тоновари, маруи, всё вокруг рябит и срывается, как декорация, и превращается в обожжённый, почерневший до углей лес. Сизый пепел сугробами лежит в ногах, в воздухе витает запах топлива, и кое‑где светлячками парят тлеющие искры. Нирая опускает глаза — в её руках вместо привычного гарпунострела лежит огнемёт. Тяжёлый, неповоротливый. Несущий смерть. Повторяющийся без конца голос Тоновари срывается на надрывный женский крик, эхом звучащий со всех сторон: — ПОМОГИ НАМ! ПОМОГИ НАМ! ПОМОГИ! Мир погрузился в пламя. Оно заполняет собой всё — от земли до небес — и смыкается над головой куполом. Жарко, очень жарко. Лицо плавится, как восковое. Новый залп огненной волны — такой мощной и непреодолимой, какой ещё никогда не видели жители этой планеты. Воздух раскалён настолько, что сковывает горло, обжигает лёгкие, не позволяя вдохнуть. «Беги. Беги, не оглядываясь, не слыша крики и мольбы о спасении. Всё сгорит дотла, и ты тоже», — звучит в сознании.Нирая ловит обугленным ртом воздух, задыхается. И вдруг из груди вырывается глухой стон. Её стон. * * * * * * * * * Резкий шумный вдох наполняет грудь Нираи, вместе с ним оживает и тело. Оно поднимается, будто и не горело до этого от температуры, путаясь в бессознательных снах‑видениях. Нирая, не до конца понимая, что происходит, как сомнамбула с пустым невидящим взглядом, отчаянно пытается встать, не реагируя на голос возле неё. — Не вставай, не нужно… — мягко приговаривает Кири, положив раскрытую ладонь на грудь Нираи и с малым усилием укладывает её обратно. Стоило девушке коснуться головой циновки, как глаза закатились, а сознание ускользнуло обратно в бездну лекарственного дурмана. Кири тяжело вздохнула. Она была рядом с того момента, как сгустились сумерки, всё время утирала испарину с лица незнакомки, поджигала очаговые травы, нашёптывая молитву. Ей было неважно, что за на’ви лежала перед ней — важно было помочь ей наконец прийти в себя. Внутрь палатки вошла тса’хик Мо’ат, раздвинув тяжёлые полы палатки. Время не щадило никого, даже существ в другом рукаве Галактики: лицо тса’хик клана Оматикайя, некогда сияющее, стало подобно коре деревьев этих лесов — испещрено глубокими морщинами и редкими рытвинами. Глаза уже давно потеряли свой блеск, став тусклыми, но не только возраст стоит в этом винить. Тса’хик отражала всю боль и скорбь своего клана, всю его тяжёлую судьбу. Нельзя было пересчитать, не ошибившись, сколько ночей Мо’ат провела за врачеванием, сколько ран своих соплеменников промыла и сколько пуль вытащила. Каждый на’ви племени был рождён на её глазах, и каждый, кто был готов уйти к Великой Матери, уходил рядом с ней. Таково было её ремесло, и Мо’ат никогда не смела жаловаться. Пусть она лишилась дома и любящего мужа, лес каждый день жгли, а реки отравляли, она была благодарна Великой Матери за то, что та позволяла энергии до сих пор наполнять её тело. Мо’ат была счастлива в окружении внуков и дочки Нейтири и особенно была счастлива обучать Кири целительству. Девочка быстро выучилась тому, в какое время суток лучше собирать львиную ягоду, где искать темнокорень и в какую погоду у укромника самые лучшие свойства. В ней были задатки будущей тса’хик. — Всё ещё бредит? — Мо’ат расставила пустые пиалы полукругом, рядом расстелила полотно из кожи нантанга с разложенными в стройный ряд сушёными стеблями растений. Сухие старческие руки, не мешкая ни мгновения, разложили их по чашам в равных пропорциях. — Жар не проходит, — Кири покачала головой, чуть прижав уши. Ей, безусловно, было жалко девушку, но ещё больше расстраивало собственное бессилие. — Я осмотрела с ног до головы — ни укусов насекомых, ни следов шипов ядовитых растений. Это точно не отравление. Что же с ней происходит? Мо’ат взяла из очага глиняный чайник и разлила дымящийся кипяток по пиалам. Лекарственный аромат трав наполнил палатку, превратив её в мгновение в больничный лазарет. Тса’хик сделала в воздухе пассы руками, затем положила ладонь на лоб Нираи — та лишь бессвязно промычала сквозь разомкнутые потрескавшиеся губы. — Дело в голове. Вся её боль там, — Мо’ат взяла влажную тряпицу и обтёрла лицо гостьи. — Там сидит демон и не даёт ей покоя: ворочается, шумит и тянет прочь отсюда. Кири внимательно вслушалась в каждое слово. Ей с таким ещё не доводилось сталкиваться, и потому было безумно интересно. Она знала, что бабушка имеет в виду что‑то совсем иное: ведь демоны одни — небесные люди, и они никак не могут сидеть в головах на’ви. По крайней мере, она надеялась, что их извращённые умы до этого ещё не додумались. — Бабушка, ты имеешь в виду металл? Металл землян — это он у неё в голове? — предположила девушка, протянув тонкие руки и взяв пиалу. Она покачала в ней зеленоватую полупрозрачную жидкость. Мо’ат сдвинула брови, поджала тонкие губы, призадумавшись, затем ответила, будто не услышав вопроса. — Продолжай выпаивать отвар из дапофета, а потом дай ей… — Сок рассветного фонарника? — Ты моя умница, — взгляд Мо’ат потеплел, встретившись с пытливым взглядом Кири. — Такими темпами тса’хик этому клану уже не понадобится — ты сама сможешь всех лечить. — Не говори так, бабушка, куда мы без тебя, — Кири снова покрутила в руке чашечку и осторожно, не пролив ни капли, поднесла к губам Нираи, другой рукой бережно придерживая голову. * * * * * * * * * Прошло немногим больше суток с того момента, как Нирая пришла в себя. Ей казалось, что она спала целую вечность: сны сменяли друг друга один за другим, иногда перемешиваясь, иногда обрываясь, не начавшись. Ночь вновь успела окутать горы, на небе зажглись звёзды. После пробуждения её ещё долгое время преследовало чувство тошноты: оно то подкатывало к горлу, то отпускало, как на волнах. Она не знала, на что грешить — на отвары, которыми её усердно поили, или на дым тлеющих трав, что заполонил тонкой пеленой всю палатку. Позже Нираю осматривал долговязый аватар, одетый на человеческий манер — в футболку и шорты с многочисленными карманами. Он с умным видом светил ей в глаза фонариком, щёлкал пальцами возле ушей, задавал дурацкие вопросы про тошноту, головокружение, её имя, планету, на которой они находятся, и всё время что‑то записывал в планшете. Норм Спеллман — так звали того учёного — кратко отвечал ей, что это нужно для обследования, о котором его попросил Джейк Салли, но предварительные итоги своих наблюдений он ей так и не озвучил. Даже подглядеть не удалось. Единственное, что удалось узнать: жизни Нираи на данный момент ничто не угрожает, и даже голова перестала болеть. Девушка всё время думала о том, что делать, если боль вернётся вновь. Она думала об этом и о последнем, что видела перед тем, как прийти в сознание: этот сон особенно врезался ей в память, хотя до этого в голове остались лишь едва уловимые образы. Всё вокруг гаснет, сменяясь штормом, не предвещающим ничего хорошего. Её рука выскальзывает из чужой, Нирая летит какое‑то расстояние вниз, чтобы столкнуться с толщей воды и закрутиться в её пучине, на контрасте даже не понимая, что причиняет боль сильнее — удар спиной о воду или удар, последовавший после, прямо по голове. Оставшись наедине с собой и своими мыслями, Нирая окинула взглядом выделенную ей тёмно‑зелёную палатку и пришла к выводу, что до неё в ней явно никто не жил и предназначалась она для хранения. По углам стояли какие‑то ящики, нагромождённые один на другой, а там, где, судя по следам на земле, стоял стол или кушетка, теперь был настил с ровно сложенной поверх тканью — новой чистой одеждой для Нираи. Девушка берёт ткань в руки, проводит пальцами по незнакомому материалу. Оматикайя совсем иначе изготавливали одеяния — оно и понятно: в их лесу растут совсем другие растения, и мастера обучены совсем иной технике. Нирая стягивает с себя грязный, ободранный, почти уже затвердевший от соли и пота наряд клана Меткайина — такой родной, но, к сожалению, уже пришедший в негодность. И всё равно обычное избавление от нагрудной повязки ощущалось как избавление от кожи. Куски ободранной ткани с вкраплениями жемчуга, сотканные натруженными руками мастериц водного племени и некогда служившие одеждой, теперь бесформенной кучей валялись у босых ног. Ожерелье, подаренное Циреей, снимать не стала, лишь украдкой коснулась его для внутреннего успокоения. Бусины приятно холодили пальцы и также приятно напоминали о дорогой подруге. Новая одежда пока лежала нетронутая на настиле. Нирая так и стояла обнажённая посреди палатки, мешкала: снаружи слышались непривычная возня, рёв икранов, лязг, топот на’ви. Она стояла, зависшая между настоящим и будущим, между принятием нового и отверганием старого. Наконец девушка тряхнула головой, прогнав возникшие сантименты, и надела приготовленную одежду. Она была красивая и такая же открытая, как и вся одежда на’ви. Верхнюю часть тела, чуть прикрывая маленькую округлую грудь, оплетал тонкий каркас с ниспадающей сине‑зелёной тканью, напоминающий отдалённо раскрытые крылья икрана. Закончив с одеждой, девушка подобрала густые волосы в небрежную причёску, перевязав шнуром. Про себя Нирая подметила неприятный факт: её тёмные пряди совсем спутались, слиплись с морской солью. — Нужно будет найти воду и хотя бы умыть лицо… — поморщилась она, отбрасывая выбившуюся прядь. Когда с прихорашиванием было покончено, не теряя больше ни минуты, девушка поспешила к одному из окружавших её ящиков. Она быстро сообразила, какие защёлки нужно разомкнуть, поддела и подняла бронированную крышку — сердце ускорило свой ритм при виде находки, на выдохе с губ сорвался шёпот. — Ma Eywa, что же у вас тут происходит… В ящике, чуть внахлёст, стройно лежали и поблёскивали, словно жучьими панцирями, десяток новеньких M60 — пулемётов пехоты землян. Нирая чуть склонила голову набок, шевельнула ушами и прочитала надпись на прикладе: «IBSF Protection Solutions». Она сдвинула брови к переносице, открыла соседний ящик — в нём оказался лёгкий пулемёт GS‑221, затем ещё один, но уже с боеприпасами: разномастными гранатами и снарядами. Джейк Салли, по всем земным канонам ведения войны, развернул в горах Аллилуйя целую военную базу. Нирая, поддавшись порыву, осторожно взяла в руки M60: рукоятка удобно ложится в ладонь, да и само оружие в целом не слишком тяжёлое. Корпус выполнен из прочного металла и производил впечатление чего‑то мощного и надёжного. У оружия землян не было ни истории, ни души, какие были у оружия на’ви, и всё же оно было удобным в обращении. Практичным. Смертоносным. Нирая плотно упёрла приклад в плечо, прицелилась в невидимую мишень на тканевой стене палатки. Ей показалось, что так и нужно обращаться с этим устройством. Указательный палец правой руки лёг на курок. — Ого! Ты умеешь из этого стрелять? — Туктирей бесшумно выросла в проходе так неожиданно, что Нирая чертыхнулась и чуть не уронила M60 себе на ногу. — Нетейам и Ло’ак тоже знают, как использовать эти штуки — их папа научил. — Я не знаю, как из этого стрелять, просто смотрела, — замялась Нирая, неловко складывая пулемёт обратно и прикрывая до характерного щелчка ящик. — Не бойся, я никому не скажу, что ты тут рыскала, — прежде чем Нирая успела возразить, подросток продолжила: — Я сама часто делаю то, что мама и папа не разрешают. — Например? — Ухожу гулять без разрешения, летаю в горах до поздней ночи, беру лук Нетейама, подслушиваю, о чём говорят взрослые в своих маруи… Уголки губ Нираи медленно поползли вверх. В юной на’ви она почему‑то узнала себя. — Тогда мы с тобой быстро подружимся. * * * * * * * * * — Она говорила о видениях. Норм подтвердил, что это воспоминание: она пытается вернуться к образам из прошлого, но из‑за травмы не может, — Джейк следил взглядом за Нейтири, мерящей шагами их плетёное жилище из стороны в сторону. — Я хочу попросить Норма сделать ещё пару тестов в лаборатории, посмотреть кровь или что он там скажет, как только Нирае станет лучше. Возможно, она — ключ к разрешению этой войны. Только представь: если она сбежала с Плацдарма и что‑то знает… Нейтири останавливается, когда Джейк подходит к ней и кладёт руки на предплечья. В её взгляде — неприкрытое волнение, даже тело кажется напряжённым, как перед атакой. — Я не понимаю, что ты говоришь, мой Джейк, мне слишком страшно думать об этом. Страшно за наш дом и наших детей. Мы не можем давать утуру всем, кто попросит, кем бы они ни были. Что, если за ней придут? — За ней не пришли, когда она была у Меткайина, за ней уже никто никогда не придёт. Нейтири, я понимаю твои опасения, но так нельзя. А что, если скоро утуру понадобится нам самим? — Джейк видит, как меняется взгляд супруги, как её сердце на секунду замерло от одной только мысли оставить дом. Она прижала уши. Этот разговор они поднимали нечасто. Он возникал сам собой в минуты их общей слабости, но отец — защитник семьи — не мог проявлять страх перед неизбежным и потому всегда предлагал единственный, кажущийся ему логичным выход. Он понимал, что RDA продолжат летать в их горы, продолжат искать Джейка Салли и его семью. Джейк был морпехом и знал, как вести бой: он обучил местных искусству засады, стрельбе из огнестрельного оружия. Показал, как можно эффективно нападать на конвои и массово выводить из строя буровые установки. Помимо этого, он был оло’эктаном, важной символической фигурой для на’ви. За ним были готовы идти до конца: убрать Джейка — и на’ви конец. Партизанской войне, кланам, лесу — всему, что они знали и любили. Без своего оло’эктана они так и продолжат сидеть на деревьях и кидать копья в пролетающие мимо «Самсоны». Джейк очень хорошо это осознавал. — Ни за что, — отрезала Нейтири и отошла в другой конец маруи. Она оборачивается и крепко стискивает в обеих руках свой лук. — Мой отец дал мне этот лук и велел защищать наш народ. Я не оставлю его, я не буду бежать. Как и в прошлые их разговоры, Джейк Салли не находит слов, чтобы убедить свою женщину в обратном. Он не давит на неё, не принуждает, понимая, как ей тяжело. Джейк притягивает Нейтири к себе, обнимает свою воительницу, опустившую лук и прижавшуюся к нему всем телом. Он слышит, как она тихо всхлипывает — уставшая, загнанная. Но не сломленная. Сквозь тонкую щель внизу жилища, низко припав к земле и камням, две пары янтарных глаз наблюдали за разговором. Тук и Нирая слышали всё, но далеко не всё поняли: младшая дочка Салли — в силу возраста, Нирая — в силу неосведомлённости. Девушка и подросток, убедившись, что услышали достаточно, бесшумно, как настоящие шпионки, ушли прочь, в сторону мобильных блоков. Туктирей шла по краю скалистого обрыва, как канатоходец, широко расставив руки. Она поочерёдно переставляла ноги — одну перед другой, глядя вперёд. — Я что‑то не поняла, — призналась наконец она, склонив голову набок, будто это помогало мыслям собраться воедино. — Нам что, придётся уйти? Тогда я понимаю, почему мама была так расстроена. Я не хочу уходить, я люблю наш лес! Нирая шла рядом, поглядывая, чтобы девочка не сорвалась: она ещё не привыкла, что Оматикайя не боятся высоты, как Меткайина не боятся глубины. — Скорее, твой папа имел в виду, что это один из возможных вариантов, — размыто ответила Нирая и закусила уголок губы, подумав, как неудачно всё складывается. Только получилось найти клан, способный ей помочь, как правящая чета уже думает о скором исходе из селения. Помимо собственных неурядиц, Нирае вдруг стало жаль детей Салли, в особенности девчонку Тук, идущую с ней нога в ногу, совсем повесив нос. Куда они все пойдут? Небесные люди были повсюду. — А знаешь, — начала Нирая, поняв, что держит тишину слишком долго, — может, он ошибается. Никуда вам не придётся уходить. Да и за мной кто‑то обязательно придёт, узнав, что я здесь. Ложь, в которую она не верила, но которая так нужна была Туктирей. — Да! Папа часто бывает неправ, даже мама это говорит, — девочка машет руками, ловя баланс, и играючи заваливается в сторону Нираи, толкнув её плечом. — Слушай, Джейк ещё говорил про Норма. Сказал, что хочет сделать тесты… — Норм — друг нашей семьи, ты это и так уже знаешь. У него здесь мобильный блок, мы как раз туда идём. Там куча всякого интересного: у него и других хороших людей здесь, которые помогают нам. Может, он сейчас посмотрит тебя в лаборатории и сразу скажет, чего у тебя не хватает… Гляди, вон уже видно блоки! Впереди, в окружении скалистых пород и сталактитов, и впрямь виднелись железные сооружения — наглухо спаянные пластами прочного металла, с торчащими со всех сторон антеннами и гудящими генераторами. Нирае со стороны показалось, что это скорее похоже на причудливую ловушку для стурмбиста, чем на чей‑то жилой комплекс. Какая жизнь могла быть в этой коробке? Подросток резво побежала вперёд, с разбега легко перескочила перила, минуя лестницу, и замерла возле плотно сомкнутых стальных дверей. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, она ждала, пока те отворятся. — Нам сюда можно? — поинтересовалась Нирая, приподняв бровь и с недоверием оглядывая поеденный коррозией и по‑хозяйски обвитый плющом корпус мобильного блока. — Не‑а, — Тук заговорщически подмигнула, когда двери с шипением отворились, впуская двух на’ви внутрь.Внутри блок был огромен, полон коридоров, разделяющих помещение на секции: вроде кухни с обеденной зоной, жилой зоной и лабораторией. Нирая неспешно осматривала приборные панели, засматривалась на изображения на мониторах. — Не отставай! Я покажу тебе тут всё, — подросток нетерпеливо потянула Нираю за руку. Туктирей уверенно вела Нираю вперёд, и девушка усмехнулась, поняв, что младшая Салли уже далеко не в первый раз сюда приходит. Правда, пока было непонятно, что такого особенного в этом месте и почему на’ви сюда нельзя. Точнее, не понимала, пока не услышала восклицания со стороны лабораторного крыла. — Ты же знаешь, что это не игрушка, — с утомлённым выражением лица вторил Спеллман, стоя в чёрной узкой майке и спортивных серых штанах, вытянув руку с раскрытой ладонью. Он ушёл было отключаться от аватара — на плече висело махровое полотенце из душевой, а в уголке рта виднелся белёсый след зубной пасты, — но пересекся с детьми Салли: они хотели посмотреть полевые видеозаписи земных учёных и побаловаться с его планшетом — ещё и без спроса взял! Именно баловством это и было, иначе Норм Спеллман не мог назвать отношение ребят к его рабочему инструменту, благодаря которому он мог фиксировать всё происходящее на Пандоре и в режиме реального времени проводить исследования. — Брось, Норм! — глаза Ло’ака сияли от нетерпения, на губах играла улыбка. Он покрутил планшетом в воздухе. — Я буду осторожен, как всегда! Мне нужно посмотреть те записи, что делал папа, хочу послушать, как прошёл его обряд икнимайя… — Моя очередь! Туктирей ловко влетает между Нормом и братом, выхватывая предмет спора прежде, чем один из них успел среагировать. Подросток тут же прижимает экран к груди и оббегает стол с голографической картой. Ло’ак стремглав кинулся за ней: он пытался подловить сестру, покачиваясь то в одну сторону, то в другую. — Тук! Верни сейчас же! Разобьёшь! Из‑за тебя нам и не разрешают брать планшет! — Ло’ак огибает стол, но девочка тут же резво бежит от него в противоположную сторону. Тук издаёт шипение. — Нам не разрешают его брать, потому что смотришь то, что тебе не положено! Младший Салли ругнулся себе под нос и нырнул под стол: его длинные руки хватают сестру за лодыжки и тянут на себя. Та взвизгивает, падает на пол, но руку с планшетом держит вытянутой над полом, чтобы Ло’ак не смог дотянуться, — изворачивается и с хохотом убегает в соседний отдел. Норм обречённо вздохнул и покачал головой.Он перевёл взгляд на Нираю, которая всё это время стояла рядом, наблюдая за перепалкой сиблингов. — Как твоё самочувствие? — спросил Норм не столько из внутреннего переживания, сколько из научного интереса. Нирая пожала плечами, отвела взгляд в сторону, поверхностно рассматривая техническое оснащение лаборатории. — Словно меня пожевал палулукан, — она взглянула на аватара; отчего‑то ей стало неловко. — Воздух в горах сухой, а ещё ветрено — непривычно. — Такое состояние вполне нормально. Тебе стоит отдохнуть: телу нужно время, чтобы адаптироваться. Завтра я бы хотел провести пару тестов: мы с Максом будем оценивать активность твоего головного мозга, будем показывать разные картинки, сделаем ЭЭГ, томографию… — перечислял Спеллман, загибая пальцы, но, заметив растерянный взгляд Нираи, усмехнулся и пояснил: — Не волнуйся, это не больно, и на самом деле от тебя мало что потребуется. Устройства сделают всё сами. Послышался топот ног по глянцевому полу — перед ними с боевым кличем появился Ло’ак. Он был настойчив и всё же получил, что хотел: вырвал из рук сестры планшет. Та, побеждённая, надув губы, плелась сзади. На плечо раздосадованной Тук легла рука Кири, вышедшей из другого крыла здания, где стоял амниотический резервуар с аватаром Грейс Огустин. Девушке, в отличие от других детей Салли, не возбранялось посещать блок. Все всё прекрасно понимали: для Кири это была единственная возможность взаимодействия с биологической мамой. Глядя на её человеческое изображение на экране, Кири иногда представляла, как они общаются. Словно мама отправила ей послания, а сама отправилась бороздить бескрайние просторы Галактики. Но Кири не была наивной и знала, что Грейс уже давно была с Великой Матерью, а её аватар так и остался в резервуаре в лаборатории. — Ло’ак опять не делится? — Тук кивнула, после чего приобняла сестру. Кири провела рукой по её волосам. — Ведёт себя как маленький. Может, родителям рассказать? — Вот только не надо ябедничать! — Ло’ак поморщил нос, вспомнив дурную привычку сестры. — Ладно, давайте найдём Паука и Нетейама и вместе что‑нибудь посмотрим. Нирая, ты с нами? Нирая слегка вздрогнула, возвращаясь из размышлений о предстоящих тестах, и перевела взгляд на Ло’ака. Она помедлила, бросила короткий взгляд на Спеллмана — тот едва заметно кивнул, словно давая немое разрешение. — Да, — тихо ответила Нирая, чуть улыбнувшись. — Я с вами. Ло’ак просиял и громко хлопнул в ладоши. — Отлично! Тогда вперёд! Он жестом пригласил всех следовать за ним и направился к боковой галерее, ведущей к панорамной площадке. Группа двинулась следом: впереди — Кири с Нираей, за ними — Ло’ак, который на ходу что‑то оживлённо рассказывал, размахивая руками, и Тук, осторожно подстраивающаяся к их шагу, увлечённо водящая пальцем по экрану планшета. Спеллман остался у входа в лабораторию. Он проводил детей Салли и Нираю взглядом, задумчиво провёл рукой по подбородку. Он ещё немного постоял, наблюдая, как силуэты ребят исчезают за поворотом, затем развернулся и направился обратно в лабораторию — готовить оборудование к завтрашним тестам. Тем временем компания вышла на открытую площадку. Перед ними раскинулся пейзаж Пандоры: изумрудные кроны деревьев тянулись до самого горизонта, в воздухе порхали яркие насекомые, виднелись очертания гор, окутанных лёгкой дымкой в сумерках. Кири подошла к перилам и указала вдаль: — Видишь то большое дерево? Обычно мы все вместе ходим туда отдыхать и охотиться. Завтра можем тебя туда сводить. Познакомим с нашим лесом по‑настоящему. Нирая замерла, впитывая красоту увиденного. На мгновение все тревоги отступили — только ветер, краски леса и голоса новых друзей рядом. Ло’ак хлопнул её по плечу. — Покажем тебе самое интересное! , — Нирая улыбнулась — впервые за долгое время по‑настоящему искренне — и кивнула. В уютной хижине ребята расположились полукругом на мягких циновках, расстеленных прямо на полу. Нирая оглядывает плетёные узоры на стенах и вышивку красными, синими и зелёными нитями. Она постаралась запомнить сложившуюся картину: нужно было попробовать вышить что‑то похожее в своём маруи в Ава’атлу. В центре — небольшой планшет, на экране пока не идут записи. Ло’ак рассказывает во всех подробностях про тот день, когда они с Нетейамом встретили Нираю. — И тут наш Нетейам, весь из себя до тошноты правильный и ответственный, ни с того ни с сего спрыгивает с ветки и цепляется палулукану на спину, как fwäki к fwäkiwll ! Я стою, не понимаю, как на это реагировать! Это я сошёл с ума или мой братец? — рассказывал в красках Ло’ак, сопровождая историю активной жестикуляцией. Кири и Туктирей заливались смехом, прикрывая широкие белоснежные улыбки руками. Их глаза влажно блестели от проступивших слёз. Нетейам стушевался, пряча смущение за лёгкой полуулыбкой. — Я сделал первое, что пришло в голову, — он пожимает плечами, улыбнувшись шире, и в этой улыбке было что‑то новое — лёгкость, которую редко можно было увидеть у старшего сына Джейка Салли. — По‑моему, отлично получилось.— Не оправдывайся, Тейам, ты поступил как настоящий герой, — прозвенела Тук. — Если уж на Ло’ака это произвело такое впечатление, то представь, что сейчас творится в голове у Нираи. Нирая, до этого сидевшая чуть в стороне и сосредоточенно перебирающая пальцами полы ткани своего топа, резко подняла голову. Её большие янтарные глаза расширились, губы приоткрылись в безмолвном «ох». — Я… кхм, что творится у меня в голове, не знает даже ваша тса’хик, — отшутилась она.  Туктирей что‑то прошептала на ушко Кири, а затем уткнулась сестре в плечо, пряча ехидную улыбку. — Значит, я у вас skxawng , когда пытаюсь выследить торука, а он у нас герой, когда обнимается с палулуканом! Всё с вами ясно, — Ло’ак размахивает хвостом и притворно дуется. — Это совсем разные вещи! — поправляет Кири. — Нетейам вступился за другую на’ви, рискуя своей жизнью, ты же всё время пытаешься самоубийца. — Ага! Как в тот раз, когда посчитал отличной идеей перепрыгнуть в воздухе со своего икрана на моего, — Тук ткнула тонким пальчиком брата под ребро, заставив того вздрогнуть, затем ещё раз и ещё раз — на каждое сказанное слово. — Из‑за тебя мы чуть не разбились! Ma’ swizaw не привыкла везти на себе таких обжор! — Ай, ай, ну всё! Прекрати! Поняла я, да! У самой пальцы костлявые, как у бабули… Все снова рассмеялись. Пара движений — и на экране планшета замелькали записи Джейка Салли: вот он рассказывает, как учится обращаться с луком, вот делится философией народа Оматикайя. Ло’ак сидит, поджав одну ногу под себя, а другую слегка вытянув вперёд. Он то и дело тыкает пальцем в экран, комментируя. — Слушайте, слушайте! В этой истории папа чуть не упал, когда пытался выполнить тот трюк с верёвкой верхом на икране! Кири, сидящая рядом, прикрывает рот рукой, стараясь сдержать смех, но плечи её подрагивают. Она наклоняется ближе к экрану, чтобы не пропустить ни одной детали. — Он потом сказал, что это было «специальное упражнение на отработку ловкости». Трюк так никто и не стал использовать в клане. Нетейам сидит чуть поодаль, скрестив ноги. Он старается выглядеть собраннее, как подобает старшему брату, но уголки его губ невольно поднимаются, а в глазах пляшут смешинки. Время от времени он бросает короткие фразы. — Да, но в своём рассказе он хотя бы не свалился в реку… в отличие от кое‑кого, — и кивает в сторону Ло’ака, вызывая новую волну гогота. Паук устроился сбоку, рядом с детьми Салли. Он улыбается шире всех. Периодически поглядывает на Кири, и Нирая это подметила про себя. К Пауку в клане все, кроме Нейтири, относились как к своему. Человеческий парень со светлыми дредами, в набедренной повязке и вымазанный синими полосами наподобие на’ви выглядел для Нираи странно, непривычно. Хотя иногда в голове проскакивала мысль, что в каком‑то смысле он даже больший на’ви, чем она. Он хотя бы знал своё прошлое и понимал место в жизни. На экране Джейк как раз заканчивает рассказ и широко улыбается — точно так же, как сейчас улыбаются его дети и Паук. Ребята переглядываются, и Ло’ак предлагает. — Я бы тоже записал нечто подобное. Как думаете, отцу было бы приятно? Все дружно кивают. Нирая оглядела друзей — их открытые лица, живые жесты, искренний смех — и почувствовала, как внутри что‑то теплеет.  * * * * * * * * * Генерал Майлз Куоритч стоял, вытирая об рукав чёрной униформы с нашивкой RDA густую, ещё тёплую кровь с лезвия мачете. Созданный прорубать дорогу сквозь чёртовы пандорские джунгли, он отлично прорубил брешь в брюшине хищной твари, валявшейся теперь у его ног. У его нового тела на’ви были свои преимущества: скорость реакции, сила, хищная грация и инстинкты, позволявшие выживать в этих опасных лесах. И обоняние, позволившее учуять мускусный смрад хищной мрази, устроившей на него и ребят охоту. Как оказалось, совершенно напрасно. — Он мой, — сказал тогда Майлз, крепче перехватывая рукоять мачете. Куоритч не дрогнул. Он был внимателен, расчётлив, хладнокровен. Он не дрогнул, когда с ужасающей скоростью танатор, разинув уродливую клыкастую пасть, помчался на него, как магнитопоезд. Для хищника, ставшего в итоге добычей, закончилось всё быстро: уклон, один точный удар — широкое лезвие мачете вошло между пластинами на животе, пронзая органы, а затем прорезало длинную линию сверху вниз, вспарывая живот. Танатор взревел, зашатался, его лапы подкосились. Ещё мгновение — и он рухнул на землю с грохотом, от которого встрепенулась вся мелкая живность на кустах и деревьях и разлетелась прочь. Туша танатора с вываленными, как напоказ, внутренностями лежала в мху, влажно поблескивая на солнце. Земля под его некогда мощными лапами была взрыта глубокими бороздами. Куоритч окинул его равнодушным взглядом. Как сказали бы местные аборигены — бессмысленная смерть. Он и его отряд не возьмут с убитого ни мяса, ни костей: тело будет гнить и вонять под палящим солнцем, пока им не полакомятся нантанги. Воздух был густым и влажным, наполненным стрекотом насекомых и криками невидимых птиц. Всё непривычно стихло после недавно пережитой схватки. Куоритч замер, прислушиваясь, расправив по‑армейски широкие плечи. Его дыхание оставалось ровным, лицо в испаринах пота — бесстрастным. — Чисто, — коротко скомандовал он рекомбинатам, стоявшим неподалёку.Один из них с автоматом наперевес подошёл ближе, с уважением глядя на генерала. — Чётко сработано, сэр. Как всегда. Куоритч лишь кивнул, снова вглядываясь в джунгли. — Движемся дальше, — приказал генерал. — У нас нет времени на трофеи. Отряд снова тронулся в путь, оставляя позади тушу поверженного. Джунгли сомкнулись за ними, будто и не было никакой схватки. Его мысли сейчас занимала только одна цель, и даже танатор не пути не стал помехой.