Экзорцизм

      Луи подъехал быстро, даже трех часов не прошло. Дитер следил за тем, чтобы Томас не проснулся и не начал психовать, мало ли он набросится и изобьет, кто знает, что ему в таком состоянии придет в голову…       — Быстро же ты приехал. Скорость превышал или короткие пути собирал? — Дитер пожал испанцу руку и вошел с ним в квартиру Томаса, — Я недавно звонил в церковь и вызвал священника, как порекомендовали… Это последний способ излечить Томаса. Ты, кстати, принес, что я просил?       — Конечно, амиго. — Луи достает из своей барсетки коробку с чайными свечками.       — Эм, Луи… Это не совсем те свечи, которые рекомендовано использовать во время экзорцизма. Церковных не было?       — А разница? Будто демонам принципиально то, какие свечи будут гореть при их изгнании. — Луи достал зажигалку и две свечки.       Дитер подхватил момент, когда Луи достал зажигалку, и достал сигареты, чтобы покурить в ожидании экзорциста. Болен прикуривает и смотрит по сторонам. Скорее бы он поскорее появился, а то Томас снесет квартиру от злости.       — Ты Томаса, хоть, к кровати привязал? Ну там ноги, руки. — Луис тоже решил перекурить.       — Зачем? — Дитер странно посмотрел на Луиса и тут он резко понял, что Томас будет агрессивно себя вести во время слушания молитвы. В эту секунду он бросает сигарету и бежит в спальню. Веревок не было, пришлось на свой страх и риск привязать к двум параллельным спинкам кровати руки и ноги Томаса клубком толстых ниток для вязания. Благо Томас спал крепко, поэтому Болен не услышал возмущений с его стороны и не получил ногой по лицу.       — Он приехал, я встречу. — Луис пошел вниз к крыльцу, чтобы встретить прибывшего к дому священника и проводить его к Томасу.       Дитер взял с балкона свечки, гармонично разложил их на прикроватной тумбочке и зажег. С каждой зажженной свечой становилось все волнительнее. А вдруг не получится? Вдруг станет хуже или Том вообще умрет от перегрузки на душу?       — Дитер?.. — Слышит он и медленно поворачивается к Томасу. Было неожиданно увидеть его пробуждение, стало еще страшнее.       — Черт… Болен, я прекрасно понимаю, что тебе нравятся такие штуки, как связывания. Но я не давал согласия, тем более я женат. — Томас попытался вырваться из связки, но толстые нити в несколько мотков разорвать - задача не из простых, — Дитер, ну харе уже баловаться. Поиграли и хватит, развязывай.       — Томас, ты только не переживай, тебе сейчас нельзя злиться, расстраиваться, радоваться тоже не рекомендуется, просто сохраняй спокойствие и все будет хорошо. — Дитер аккуратно погладил Томаса по голове, готовясь в любой момент одернуть руку.       — В смысле «не переживай»? В смысле «сохраняй спокойствие»?! — Томас закричал не своим голосом и стал дергаться, пытаясь высвободиться, — Выпусти меня, сука белобрысая, выпусти!!! В спальню заходят Луис и священник.       — Вот, отец Михаэль, этому юноше нехорошо. — Родригес указал на дергающегося Андерса, который уже срывался на крик.       Священник кивнул и попросил Дитера и Луиса отойти к выходу, чтобы они не загораживали и не попадали в поле зрения Томаса, но и в любой момент могли его схватить, если он вырвется. Дитер и Луис отходят к дверному проему и смотрят на происходящее:       Священник открывает книгу молитв и смотрит в глаза Андерса, в которых не было даже капельки человеческих чувств, все захватил дьявол, который управлял певцом как марионеткой.       — Нахлебался души молодой? Думаю, хватит мучить парня.       — Ты так смело об этом заявляешь?! Мне покорны его душа и тело! — Томас приподнял голову и оскалился. Сейчас говорил не он, но его же голосом и используя его мимику.       — Как ты проник в его тело? — священник говорил спокойно. В отличие от Дитера и Луи его не пугал демон, овладевший сознанием Томаса, ведь страх порождает у демонов агрессию.       — Люблю когда балуются эзотерикой… общаются с умершими и лезут в чужие судьбы с помощью попыток колдовать. Вот только душенька чистая легко покупается дьяволом!       — Придется ее вернуть. — Священник подходит ближе и начинает читать молитву:

      Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine et virtute Domini Nostri Jesu Christi, eradicare et effugare a Dei Ecclesia, ab animabus ad imaginem Dei conditis ac pretioso divini Agni sanguine redemptis.

       Он два раза перекрестил юношу, который уже бился в конвульсиях и орал, словно его заживо сжигают, а такое ощущение и было… его ноги и тело, будто, окутало пламенем, жгло и ломало, это была мучительная боль.

      .Non ultra audeas, serpens callidissime, decipere humanum genus, Dei Ecclesiam persequi, ac Dei electos excutere et cribrare sicut triticum. Imperat tibi Deus altissimus, cui in magna tua superbia te similem haberi adhuc praesumis; qui omnes homines vult salvos fieri et ad agnitionem veritaris venire. Imperat tibi Deus Pater; imperat tibi Deus Filius; imperat tibi Deus Spiritus Sanctus. Imperat tibi majestas Christi, aeternum Dei Verbum, caro factum, qui pro salute generis nostri tua invidia perditi, humiliavit semetipsum facfus hobediens usque ad mortem; qui Ecclesiam suam aedificavit supra firmam petram, et portas inferi adversus eam nunquam esse praevalituras edixit, cum ea ipse permansurus omnibus diebus usque ad consummationem saeculi.

      Из глаз Томаса потекли реки слез, руки сжимались в кулаки до такой красноты, что казалось в любой момент может лопнуть от натяжения кожа. Он кричал неразборчивые фразы, это было похоже на сильную истерику. В моментах парень кусал губы до появления ранок, из которых сочилась кровь, и на языке он чувствовал металлический привкус красной жидкости.

.Imperat tibi sacramentum Crucis, omniumque christianae fidei Mysteriorum virtus. Imperat tibi excelsa Dei Genitrix Virgo Maria, quae superbissimum caput tuum a primo instanti immaculatae suae conceptionis in sua humilitate contrivit. Imperat tibi fides sanctorum Apostolorum Petri et Pauli, et ceterorum Apostolorum. Imperat tibi Martyrum sanguis, ac pia Sanctorum et Sanctarum omnium intercessio.

      Дитер и Луи переглядывались и крестились чуть-ли не каждую секунду, мало ли в них потом эта гадость вселиться решит. Говорили они друг с другом шепотом, чтобы не перебивать священника.       — Как ты думаешь, Томас выживет? — спросил обеспокоенно Болен.       — В фильмах, по крайней мере, выживают. Но после ритуала, конечно, вырубаются на полчаса.       — Хах, это, примерно, как магнитофон у нас в студии, который сдох полтора года назад. Помнишь, когда он после каждой песни перезагружался? На нем даже музыку нормально не послушаешь, а мы на него вообще записывать пытались. — усмехнулся Дитер.

.Ergo, draco maledicte et omnis legio diabolica, adjuramus te per Deum vivum, per Deum verum, per Deum sanctum, per Deum qui sic dilexit mundum, ut Filium suum unigenitum daret, ut omnes qui credit in eum non pereat, sed habeat vitam aeternam: cessa decipere humanas creaturas, eisque aeternae perditionis venenum propinare: desine Ecclesiae nocere, et ejus libertati laqueos injicere.

      — Я до последнего не верил в этих демонов, одержимость и прочую нечисть. Думал, что Томас с катушек просто слетел, пока он в больнице на крест не набросился. Еле как ему успокоительное вкололи, от которого он поспал до прихода экзорциста. — Дитер очередной раз перекрестился и посмотрел на то, как проходит ритуал.       — Я тоже не сразу понял, в чем дело. Был несколько дней в настроении, улыбался и тут, как по щелчку пальцев, хмурый и психованный. Кстати, ты мне не рассказал, как вы на дискотеку сходили.       — Ну как сходили… Пришли, он попрыгал, побегал, и на одной песне его резко закрутило.       — Может он перепил и от этого закрутило?       — Дело в том, что он вообще алкоголь не заказывал себе.       — Может быть ему что-то подсыпали? В последнее время на дискотеках в питье наркоту подбрасывают часто.       — Вряд ли, он не отвлекался от стакана.

.Vade, satana, inventor et magister omnis fallaciae, hostis humanae salutis. Da locum Christo, in quo nihil invenisti de operibus tuis; da locum Ecclesiae uni, sanctae, catholicae, et apostolicae, quam Christus ipse acquisivit sanguine suo.

      Священник открывает бутылку со святой водой и выливает немного на Томаса, из-за чего тот орет во все горло до сильной хрипоты. Крик был пронзителен и жалобный. Вода подействовала как кислота, но это только по ощущениям.

…Боль…

…Головокружение…

…Темно…

…Андерс в эту же секунду замолкает и падает без сознания. Было слышно только хриплое дыхание…

.Humiliare sub potenti manu Dei; contremisce et effuge, invocato a nobis sancto et terribili nomine Jesu, quem inferi tremunt, cui Virtutes caelorum et Potestates et Dominationes subjectae sunt; quem Cherubim et Seraphim indefessis vocibus laudant, dicentes: Sanctus, Sanctus, Sanctus Dominus Deus Sabaoth.

      Священник закрывает книгу и перекрещивает Томаса.       — Да сбережет Господь твою душу, аминь… Он задувает свечи и просит Луиса и Дитера выйти с ним из спальни, оставив Томаса наедине, пускай его душа отдохнет…

***

      — Бееернд… Бееернд…       Снова этот голос. Снова он прошибает насквозь, но уже не так сильно.       — Кто ты? Ответь. — Томас поднял взгляд в небо, сидя на свежей зеленой траве. Теперь природа стала ярче, небо было лазурно-голубым, по которому плыли пушистые облака.       — Ты еще слишком молод, чтобы знать мое имя, Бернд. слишком молод…       — Слишком молод… — кивает Андерс и опускает взгляд.       — Молод и прекрасен как ангел, еще вся жизнь впереди, а это только начало.       — Как ангел? — усмехнулся Томас, — А разве могут ли демоны быть внутри ангела?       — Главное, что твоя душа оказалась сильнее, Бернд.       — Нет, она слаба. Знаешь, я боюсь представить, что со мной могло бы произойти, не окажись в моем окружении Дитера и Луиса. Я им до конца своих дней буду должен за это.       — Бернд, мне приятно, что Дитер и Луис тебе небезразличны. Они всегда желают тебе только добра, но и ты должен быть добр к ним - вот мое условие… Постарайся его соблюдать. Томас улыбнулся небу и прикрыл глаза. Так спокойно, тихо и светло. Вот он проснется и поблагодарит Дитера и Луиса за все, абсолютно за все. Он перестанет заниматься «колдовством» и постарается отвлечь от этого жену. И начнется все с чистой страницы его души…