Пролог

Яна, милая, добрая, общительная девушка. Волосы белые, с фиолетовым прядями, добродушная улыбка, бледная, почти белая кожа, яркие веснушки, пухлые розовые губы, а самое главное – глаза. Они ядовито–зелёного цвета. Будто они сделаны из яда. Будто она плюёт  им в лица своих врагов.      Хотя... Кого я обманываю? Яна — воплощение зла, дьявол, смерть! Все свои черты характера и эмоции, она прячет под маской дружелюбно настренной девчонки. Пожелав доброго утрп, про себя она уже сто раз проклянет того, кому пожала ла этого! Как говориться, внешность обманчива. Или в природе, чем ярче и красивее, тем опаснее.          Яна медленно шла на кухню. Девушка не так давно проснулась. Взгляд тяжёлый и невыносимой. Посмотришь в глаза, так и хочется отвести взгляд. Каждый, каждый человек почувствует этот ядовитый взгляд. Мать резко обернулась на дочь, подумав что это был пьяный отец. —Он ещё не вернулся с работы? —Яна вопросительно подняла бровь. —Нет... — Грустно ответила Анастасия и окинула беглым взглядом кухню. Девушка развернулась и ушла обратно в комнату. За день она ничего не ела. По словам отца, она должна быть идеальной. Только здоровая пища, отличные оценки, шикарная внешность, опрятный вид, добрый характер, милая улыбка, чистая комната, приятный запах. Яна была на доске почёта, ей доверяли все учителя, она староста класса, дневник к переполнен пятёрками. Но отцу было не достаточно. Тогда он решил, его дочь должна уметь постоять за себя. Она должна, нет, обязана быть идеальной во всем. За малейшую провинность, Евгений бил свою дочь.        Действительно, он выростили настоящее талантливое чудо. Девушка сильна не по годам, умная, со спортивным телосложением. А глаза отцу не нравились. Этот ядовитый цвет... Его пугал. Замок щёлкнул и в дом зашёл бухой отец. —Эй! Мы уезжаем в деревню. Я там наркодиллерам задолжал... Но это не важно. — Крикнул отец. На это, из комнаты старшего брата послышалось тихие маты, из комнаты средней ещё маты, а из комнаты младшей, всхлипы и плачь. Почему она плакала, спросите вы? Она ненавидела отца. Никто его здесь ненавидел, но в силу привычек СССР, страх развода остался. —Пап, ты издеваешься?! — Крикнул Ян. —Ну папа!.. — Крикнула Яна. А Мирослава лишь рыдала. —Ничего не знаю! Едем в дом Яна! Там деревня глухая и старая, они меня точно не найдут! — Грубо ответил отец и затих.        Треск посуды. Всхлипы. Крик. Хруст костей. Душераздирающий крик. Громкий плач. Истеричный смех. Гудки телефона. Отец опять перепил, хруст был маминых костей, Истеричный смех Яны, громкий плач Миры, гудки телефона Яна, он звонил в полицию. — Идиот! Ты что творишь?! — Зло процедила Яна и дала пощёчину отцу. Только зря. Тут же раздался ещё один хруст и из носа Яны потекла металлическая сруйка крови, а нос жутко болел. В глазах все плыло, не только из за слез, но и из за боли. За окном раздался вой сирена. Приехала полиция. Мире было очень страшно. У неё была истерика. Ноги подкашиваличь у всех, кроме отца и мамы. Мать была в отключке, а Евгений был пьян. Детям было страшно. Даже у Яна слезись глаза. В дверь постучали. Парень тут же бросился открывать. Дверь скрипнула, а это означало, что дверь открыли. Полицейские подошли к мужчине и скрутили его. Тот начал покрывать все и вся матами. Распахнув глаза, отец застал такую картину: над ним возвышаются полицейские, дочь с разбитым носом и перепачканная в крови, полумертвое тело жены, истерика младший  дочери и строгий взгляд сына, у которого вот вот начнётся истерика.     Ян вёл машину. Анастасия в реанимации. Отца посадили за домашнее насилие. Они ехали в небольшое село. Там и школа, и магазины, и парк, и лес, и дома. Там летом отдыхал Ян. Так как юноша совершеннолетний, то он оформил опеку над сёстрами. А вдруг мать помрёт, ему ж хрен покажут. Опека будет приезжать раз в месяц. За окном мелькали деревья. Шум машины расслаблял и укачивал. Ехать было восемь часов, не меньше. Мира почти успокоилась, но все ещё тряслись и давилась соплями. Яна сидела спокойно, почти засыпая. Ян же со строгим и спокойным лицом одновременно вёл машину.