Глава 3: Не(обычная)

— Да где ж отцовское барахло?! Клаус забрался в мусорный бак, и целое утро копался в нем, в надежде найти то, что сам же и выбросил. В голове всплыли слова девушки, что оказалась чертовски права: "— Клаус, может, не стоит все это выбрасывать? — Ой, да перестань! Кому это барахло нужно? Пошли!" Кому нужно... Лучше бы я ее тогда послушал! Парень вздохнул, и даже перестал рыться в мусоре. Поразительно. Даже в таком отвратительном месте, как это, он все равно умудрился вспомнить про нее. Чем эта девчонка так зацепила его? Ему вообще не то чтобы нравятся девушки. Но она была такой... Простой, веселой и понимающей... Еще никогда в своей жизни ему не было так легко и комфортно, как с ней. Только... где же теперь ее искать?... Номер четыре затянулся, зажав сигарету между пальцев. — Может лучше сходим в кино? Или к океану поедем?... Бен сидел наверху, на запасной лестнице, и смотрел вниз на брата. — Заткнись! Я ищу этот бесценнейший хлам, из этой бесценной шкатулки отца, чтобы Пого наконец от меня отстал! Он затянулся еще раз, и с размаху выкинул окурок куда-то на дорогу. — Хотел спросить, чем ты занят, Клаус, но потом до меня дошло: мне плевать. Пятый спускался вниз по пожарной лестнице, все с той же огромной сумкой за спиной. — Э... Номер четыре слегка рассмеялся, когда тот привлек его внимание. — Знаешь, дружок, из этого дома есть выходы и попроще. — Тут можно обойтись... Пять спрыгнул на землю. — Без лишней болтовни. Как мне казалось. Клаус облокотился на край мусорного бака уже с фляжкой в руках. — Эээ... Слушай! А сегодня тебе не нужна компания?... Я мог бы... Выкроить время... Он сделал глоток. — Кажется, у тебя дел невпроворот. Мальчишка улыбнулся своей фирменной улыбкой маньяка. — А, это... Нет-нет-нет... Это я могу отложить. Просто я... Номер четыре с грохотом провалился куда-то вглубь этого бака, казалось, из-за своей неловкости, и принялся снова копаться, шурша пакетами и звеня стеклянными бутылками. — Пихнул кое-что не туда! Вот и все! О! Нашел! Слава Богу! Он снова вылез на поверхность, с половиной пончика в руке, и откусил кусок, будто это было именно тем, что он все утро искал. — Вкуснятина... Было видно, как парень им давится через силу, по его дрожащему от отвращения голосу. — Не хочу спонсировать твою наркозависимость. Пятый развернулся, и пошел в сторону фургона. — Да ладно тебе! Знаешь, может я просто хочу потусить со своим братом! Не с тобой. Последняя фраза была брошена Бену, который уже сидел рядом с ним, на краю мусорного бака. — Mi hermano! Я люблю тебя! Даже если ты не можешь любить себя!  Он выплюнул остатки пончика, что жевал до этого. Даже собственный брат не хочет брать его с собой. Похоже, пора привыкать к тому, что он никогда не был нужным хоть кому-то. — Ты надеялся, что он снова даст тебе денег? Ты же помнишь, что в прошлый раз их тебе дала Кэседи? — Отвали. Он отошел от края, и выкинул кусок пончика обратно куда-то в бак. — Ты какой-то... Более дерганый. Чем обычно. Парень ничего не ответил. Он знал, что это правда. И даже знал причину. И ненавидел себя за то, что это снова происходит с ним. Ему казалось, снова он не ступит на эту дорожку. Дорожку, что не приведет ни его, ни того, кто идет рядом, ни к чему хорошему. Только к разочарованию и боли. Как сейчас. Эта дорожка казалась ему куда опаснее той,  которую он может рассыпать белым порошком на столе и вдохнуть поглубже. На этой всегда было проще. С другой так не получится. А вот номер шесть никак не мог понять, что с ним такое. Он слишком хорошо его знает. Его брат становится более агрессивным и раздражительным, когда у того начинается очередная ломка. Но в этот раз словно что-то было не так. Где-то был подвох. Вот только где? — Эй! Братья подняли головы, откликнувшись на уже знакомый голос. Наверху, точно там же, где до этого сидел Бен, сидела девушка с рыжими волосами, и болтала ногами. — Кэседи! Она улыбнулась, и помахала ручкой. — Привет, Клаус! — Я думал, что ты ушла! — Куда ж я денусь? Ты от меня так легко не отделаешься! — Стоило переживать. Хмыкнул номер шесть, довольно улыбаясь. — Затухни. — Привет, Бен! Кэседи вновь помахала рукой, когда поняла что Клаус обращался не к ней. Тот лишь сильнее улыбнулся, и тоже помахал в ответ, пусть она этого даже и не увидит. Номер четыре с каким-то недопониманием смотрел на их  взаимодействия. Ему было жутко непривычно, что с его братом действительно общается кто-то еще. Пусть даже и не так, как он сам. — Ты каждое утро проводишь, копаясь в мусорном баке, или что-то ищешь? — Похоже того, что я ищу, здесь уже нет. Он развел руками в сторону, и разочарованно опустил их. — Вылезай оттуда, и пойдем выпьем. Пока номер четыре выбирался из бака, девушка успела спуститься по лестнице, и спрыгнуть на асфальт. Сунув руки в карманы, и слегка ухмыльнувшись, она кивнула головой в сторону здания. Они молча дошли до гостиной, и Клаус налил им на двоих, оставшись стоять за барной стойкой. Кэседи вновь уселась прямо на нее, и развернулась лицом к нему. — Я думал... Ты ушла насовсем. Немного помолчав она сделала глоток виски. — Извини. Мне не стоило... — За что? Я привык. Он махнул рукой и залпом допил остатки алкоголя, даже не взглянув на нее. И это было громче любых слов. Номер четыре был очень рад, что она вернулась. Но просто по-человечески обидно ему все же было. Девушка довольно резко подняла голову, и растерянно посмотрела на него. С сожалением. С чувством вины. Она искренне жалела о своем поступке. За эти два дня она почти все время относилась к нему несерьезно. Это ведь... Так в его стиле. Но ей не хотелось задеть его за больное. Она и сама не знала как реагировать на то, что услышала. — Новость о конце света... Кхм. Она прочистила горло, и снова глотнула. — Мне нужно было время, чтобы осознать то, что выдал Пятый. Прыгнуть в будущее и застрять в нем это одно, а узнать, что мы все умрем через неделю — совсем другое. Ты тут совсем не причем. — Эй, ты же вернулась? Все окей. Не парься. В этот раз парень снова усмехнулся, но уже более неловко, и запил это алкоголем. Он считал, что был не достоин того, чтобы она так рассыпалась перед ним в извинениях и объяснениях. Просто был рад, что можно снова творить с ней всякую херню, как и до этого. А как еще встречать конец света? Хотелось хотя бы умереть счастливым, а не просто обдолбаным. Им обоим не нравилось, что они вообще испытывают хоть какую-то неловкость рядом друг с другом. Их общение было особенным и нестандартным и за счет этого в том числе. — Кэседи? — М? — Почему ты вернулась? — О... Ну. Я же искала Пятого. И было логично предположить, что он вернется сюда. — Ты поговорила с ним? — Нет... Но это не важно. Ну и... Было поздно, и я тоже осталась в академии. — Так ты... Была тут всю ночь? — Да. Здесь же много спален. Она улыбнулась так мило и солнечно, как умела. А Клаус понял, что Бен прав. Переживать действительно не стоило. — Было много времени подумать... И я подумала, что с тобой весело. Так что, пользуясь той же логикой, что и с Пятым — с утра я пошла тебя искать. Парень вновь достал бутылку, и в очередной раз долил им еще. Забавно, что по итогу их мысли совпали. С тобой весело. И это была единственная причина, по которой они сейчас снова сидят и пьют вместе. Кэседи вспоминала о том, как развалилась одна на большую двухспальную кровать в полумраке. Как лунный свет освещал ее рыжие волосы, белое постельное белье, кажущееся голубоватым, и полосами оставался на обоях. Она не сомкнула глаз, обдумывая то, что сказал Пять. Она бы хотела помочь. Сделать хоть что-то. Но пока он сам ничего не расскажет — это было совершено бесполезно. Так что выбор оказался простым. Она выбрала быть счастливой. Ведь когда еще, если не прямо сейчас?

***

— Пятый... Пятый! Слушай, Пятый! Пятый! Мальчишка пытается отдышаться, с трудом осозновая то, что он все еще сидит в своем фургоне. Не понимая, что только что было, тот поворачивает голову в сторону источника звука, с растерянным выражением лица. Лютер перестает стучать в стекло, и открывая дверь, садится рядом, ударившись при этом об машину плечом, со словами "о, господи", и вообще с трудом в нее убираясь, а после смотрит прямо на своего брата. — Ты как? — Тебе нельзя... здесь... быть... А как ты меня нашел?... Все так же растерянно спрашивает Пять, еще не отойдя от собственных галлюцинаций. Номер один в ответ лишь кряхтит что-то неразборчивое, и кивает головой куда-то назад. Места сзади было немного, но это не отменяет факт того, что эти двое придурошных туда залезли. Клаус сидел на коленях, ближе к дверям, держа в руках манекен Пятого. Кэседи же сидела ближе к остальным, и помахала им ручкой, когда они обернулись. — Эй ребята, можно не мешать? У нас тут кое-что намечается... Девушка лишь краем глаза успевает заметить, как Пятый хватает пузырек с таблетками и замахивается, а потому только-только успевает пригнуться. Тот прикрывается манекеном и этот пузырек ударяется о голову Долорес, отлетает в стену, в противоположную, и приземляется где-то у ног Клауса. Кэседи медленно разгибается обратно под крики Пятого: — Убирайтесь! Вас тут не должно быть! Я занят вообще-то! — Ну как, нашел своего одноглазого? Номер четыре оставляет манекен позади, и придвигается ближе к девушке. — Надоел... Почти шепотом отвечает Пять. — О чем это он? А вот Лютер остался в недоумении с его вопроса. — Не слушай его, это же Клаус. Что ты хотел, Лютер? Его подружка решила не лезть в их разговор. Раз тот не хочет никому ничего говорить — его право. Они оба в целом теперь сидели молча. — Возможно Грейс как-то причастна к смерти отца. Нужно чтобы ты вернулся в академию. Это важно. Тот лишь усмехается, повторяя его последнюю фразу. — Это важно... Ты и понятия не имеешь о том, что важно... Атмосфера быстро начала накаляться, так как Пять дико раздражало то, что все беспокоят его по каким-то глупостям. Ведь семье и правда неизвестно, что есть проблемы поважнее. Но он сам выбрал ничего им не рассказывать. Клаус вставил свое слово, попытавшись разрядить обстановку. — Эй! — Что?... Отозвался Лютер, вновь оборачиваясь на этих двоих. — Я вам не рассказал, как однажды удалял волосы на заднице шоколадным пудингом? Парень в голос рассмеялся, а затем добавил: — Было так больно... Кэседи, однако, с невозмутимым видом ответила: — Воском больнее. — Достали... Вновь прошептал Пятый, с той улыбкой на лице, когда терпишь своего надоедливого родственника, не понимающего значение слов с первого раза. Но вслух высказал свою претензию номер один: — Почему вы еще тут? — Че?... Недувпляет номер четыре. — Мне уже нужен повод, чтобы побыть со своей семьей? — Нет, мы просто пытаемся серьезно поговорить. — Что? Я неспособен быть серьезным, ты это хочешь сказать?... Пять вздохнул, потому что действительно устал от его компании, и решил тоже высказаться вслух. — Клаус, Лютер прав. — Что? — Проваливай. Он приподнял брови, указывая на то, чтобы тот не задерживался. — Я могу остаться? Кэседи подняла руку, но Пять так же быстро заткнул и ее. — Нет. Она лишь успела пожать плечами, как ее за другую руку из фургона вытаскивает номер четыре, потому что он вылез первым. Она чуть не спотыкается, но все же не падает. Тот же кричит им на прощание: — Лаааадно! И захлопывает дверцу, а затем просто разворачивается, и ждет свою подругу. Она же, улыбаясь, стоит рядом. — Может поедим? — У меня есть идея получше. Он ухмыляется, как сущий дьявол, и вновь хватает ее за руку, потащив за собой. Она легко и невесомо, практически бежит следом за ним, совсем не сопротивляясь. Они забегают в ближайший магазин, и парень, ничего не объясняя, отпускает ее, и начинает брать с полок то, что ему нравится. Вообще все подряд. Какие-то маленькие товары он незаметно прячет по карманам, остальное же просто набирает в руки. Хитро прищурившись, и расплывшись в не менее дьявольской улыбке, она начинает делать то же самое. С некоторых прилавков берет продукты, из которых можно было бы что-то приготовить. С других — сгребает себе кучу различных сладостей и закусок. Различные чипсы, шоколадные батончики, леденцы на палочке, вообще все, что ей хочется. Вновь встретившись около двери, выйдя с соседних проходов, они переглянулись. Буквально через секуду Клаус срывается с места и выбегает на улицу, и осматривается, прикидывая куда лучше свалить. Кэседи в панике оглядывается, и со скоростью света вылетает следом, чуть не врезаясь в него. Снова переглянувшись буквально за долю секунды, они мчатся как можно дальше от этого магазинчика. — Стойте! Эй, вы! А ну стой! Следом за ними выбежал охранник, и пустился в погоню за ворами. — Эй, сучки! Крикнул номер четыре, пробегая мимо фургона, в котором сидели его братья. Девушка же звонко рассмеялась, что тоже было слышно. Те с недоумением на лице наблюдали за тем, как эти двое бегут через всю улицу с краденой едой. Нет, они не особо сильно удивляются Клаусу. Они больше удивлялись тому, как эта девчонка потокала всем его прихотям. Половина украденных продуктов давно рассыпалась по дороге, пока они удирали. — Вы куда намылились? Охранник от них совсем не отставал. А вот Кэседи успела заметить таксиста, который ехал им прямо навстречу, и свернула чуть ближе к тротуару. — Эй, там машина! Бросила она кудрявому парнишке. Благодаря ее предупреждению, он лишь слегка шаркнулся об нее, но не пострадал, и продолжил бежать, рассыпав из-за этого еще больше продуктов. — С дороги, придурок! Пока она сама пялилась на Клауса, чуть не врезалась в столб, но в последний момент увернулась.

***

Все снова собрались в гостиной, и Лютер вместе с Элисон показали остальным кассету, которую номер три нашла еще вчера. На ней было записано, как умер их отец, а мать в это время, будто бы не замечала, что ему плохо, и просто ушла с подносом в руках. — И вы правда думаете, что мама могла навредить папе? — Тебя давно не было дома, Ваня. Может, Грейс уже не та. Теперь Лютер подозревал собственную мать, которая их растила, и даже будучи роботом, проявляла к ним гораздо больше эмоций и заботы, чем отец. Хотя буквально днем ранее, он был уверен, что это сделал кто-то из них. — Если его отравили, это отразилось бы в заключении. Диего и номер один снова разошлись во мнениях. В очередной раз. — Слушай, мне не нужно заключение, чтобы доверять своим глазам. — Может отсутствие гравитации подпортило тебе зрение?... Смотри внимательно. Диего перемотал запись немного назад. — Вот монокль у папы... Мама встает... Монокля нет. Клаус усмехнулся, тыкая пальцем в экран. — Да!... Тем временем номер два продолжил свою мысль. — Она не пыталась его отравить, она забрала монокль. Чтобы почистить. — Где он тогда? Нет, я обыскал весь дом, и все ее вещи тоже, его нигде нет. Диего вздохнул, и как бы невзначай сказал: — Я забрал у нее монокль. После похорон. — Он был все это время у тебя?! Какого хрена, Диего? Элисон вдруг оживилась и встряла в диалог. — Отдай его мне! Потребовал Лютер. — Я выбросил его. Номер два исподлобья посмотрел на своего брата. — Что ты сделал?... Похоже, между ними снова назревал конфликт. Элисон лишь нервно усмехнулась, и принялась пить виски из стакана. Диего встал с места, и подошел ближе. — Я знал, что если бы ты нашел его у мамы, ты бы озверел! Вот прямо как сейчас... Кэседи все это время была за баром, и тоже молча пила виски. Пока эти двое пытались разобраться, кто из них прав, Клаус по-тихому свалил к ней. Девушка достала еще один стакан, и налила из бутылки. Номер четыре вернулся обратно в центр, и прижавшись спиной к колонне, продолжил наблюдать. — Диего, сукин ты сын! Номер два уже встал в боевую стойку, но снова вмешалась Ваня. — Тише вы! Да, я знаю, что папу иногда понять было трудно... Но я помню, как он сказал, что спроектировал маму не только как воспитателя, но и как защитника. — Что это значит?... Элисон слабо понимала, что этим хочет донести ее сестра. — Она запрограмированна вмешаться, если чья-то жизнь в опасности. — Раз ее система вышла из строя, нам нужно ее отключить. Номер один по-прежнему пытался быть лидером, как и полагается. Просто потому, что эта ответственность всегда была на нем. Но цифры уже давно не имели значения, как и его авторитет. Они больше не дети. — Воу, воу, воу, воу, воу. Стоп. Она тебе не пылесос, чтобы швырнуть ее в кладовку! У нее есть чувства! Я видел! Диего всегда был привязан к своей матери больше, чем кто-либо из их семьи. Поэтому он не мог остаться в стороне, и сразу же заступился за нее. Ведь кто-то должен был это сделать. — Она просто стояла и смотрела, как отец умирал. — Согласна с Лютером. Вдруг снова заговорила Элисон. — Да не может быть... Номер два не верил своим ушам. — Заткнись... Прошептала ему в ответ номер три. Теперь все смотрели на номер семь. — Я не знаю... — А у нее нет права голоса! — Стоп! Лютера по-прежнему никто особо не слушал. — Я хотела сказать, что я на твоей стороне! — Ладно! У нее есть право голоса! Диего всегда был очень импульсивным человеком. Может именно поэтому он выбрал быть героем в маске, а не полицейским? — Ну а ты, торчок! Что скажешь? Номер два ткнул ножом в его сторону. Клаус, нехотя и лениво, как будто бы намеренно показывая, что его слова пустой звук, ответил: — О, что? Теперь нужна моя помощь? О, проваливай из фургона, Клаус! Добро пожаловать в фургон! — Какой фургон?... Вообще-то, не только Элисон, но и все остальные, за исключением Лютера и Кэседи, не знали, о чем речь. Но номер один решил слиться, и сменил тему: — Так ты за кого, Клаус? — А я за Диего, потому что пошел ты! И был бы тут Бен... Он бы меня поддержал. Бен, который в это время стоял, опираясь на спинку дивана, был с ним явно не согласен. — Нет. Не правда. Клаус шикнул на него в ответ. — Значит трое... Против двух. Номер два подсчитал голоса, а номеру один снова что-то не нравилось. — Стоп. — Проголосовали не все. Элисон говорила редко, но всегда по делу. — Что?... Диего повернулся к ней. — Пятого нет. Голосуем семьей, мы обязаны этим друг другу. — Верно. Не ясно, был ли Лютер согласен с Элисон, или это просто был шанс уравнять голоса. — Надо его дождаться. Кивнула Ваня. Все стали расходиться. Кэседи так молча и ушла вслед за Клаусом. Уж ее мнение здесь точно роли не играет. Она не часть их семьи. Ее никто слушать не станет. Они друг друга-то с трудом слушают.

***

Номер четыре лежал в ванне, с головой нырнув под воду. Он пытался расслабиться, и надеялся отдохнуть. От лишних мыслей. От своей семьи. От себя. От своей способности. Вода поглощала все внешние звуки, оставляя лишь приятную пустоту, что медленно тянется, как нуга. Никаких посторонних звуков. Только вода. Было бы здорово, если бы можно было навечно заглушить все голоса. Но даже здесь, на дне, в этом тихом омуте, его дар напоминал о себе. Он каждый раз думает, что будет лучше. Надеется на это. Слепо верит. Но все эти таблетки не помогают. Хочется лезть на стенку. Голоса наперебой все громче и громче кричали. Звали его по имени. Просто кричали без разбора. Кричали. Кричали. Кричали. Настолько сильно и громко, что хотелось разбить себе голову, и забыть о том, что она вообще у тебя есть. Клаус резко вынырнул, чуть не захлебнувшись, и выплевывая лишнюю воду. Обхватив себя руками, он чувствовал, как его снова трясет. Нет, это не ломка. Она ощущалась по-другому. Его трясло, потому что это снова повторялось. И ничего не помогало. Он рвано выдохнул, и от отчаяния ударил руками по воде. Она расплескалась, заливая пол, но это его сейчас волновало меньше всего. Когда это кончится? Когда будет хоть немного легче? Хотелось верить, что хоть когда-то. Но он знал, что ответ на этот вопрос был совершенно прост: никогда. Номер четыре пытался отдышаться, и прийти в себя. Опять. Снова. Всегда. Он старался делать все, чтобы просто не думать об этом. В этом была цель его никчемной жизни. Хотя бы немного заглушить все то, что остальные когда-то восхищенно называли "даром". Но это лишь чертово проклятие. Клаус провел руками по лицу, пытаясь умыться, успокоиться, соскрести с себя все то, что мелькало перед глазами дрожащими пальцами. Он сделал это еще несколько раз, проведя руками по волосам, вместе с мыльной пеной. Было так плевать, что она попадает в глаза и щиплет их. Все это казалось настолько мелким и незначительным по сравнению с тем, что творилось внутри. Нужно было отвлечься. Парень взял полотенце, что висело рядом, и вытер им лицо. Потому что от физической боли, к сожалению, легче не станет. Все еще дрожащими руками он взял наушники с подоконника, и надел их. В плеере крутилась какая-то незамысловатая музыка, но он с облегчением выдохнул. Что угодно, главное не тишина. Ведь она слишком большая роскошь для него, слишком хрупкая. Лучше навязчивая мелодия, чем голоса. Все что угодно лучше... Все с того же подоконника он взял сигарету и зажигалку. Еще один из многих способов расслабиться. И пускай они и были так мимолетны, главное, что дарили покой, который ему даже и не снился, ведь по утрам он просыпается в холодном поту от очередного кошмара.

***

Кэседи готовила ужин на кухне из тех продуктов, которые они с Клаусом украли из магазина. Пока не услышала выстрелы где-то в дальней части дома. Какого черта?... Я не планировала умирать раньше конца света... Она осторожно включила плиту, и осмотрела комнату, прикидывая варианты, куда можно было бы спрятаться. Почему-то вариант просто бросить всех и убежать она не рассматривала вовсе. Но и идти на передовую тоже желанием не горела. Она в драках-то никогда не участвовала, а бросаться под пули... Глупо. Разумнее всего было бы устроить засаду. Ее тузом в рукаве был эффект неожиданности, и преимущество в виде первого вошедшего, которого можно использовать в своих целях. Комната была достаточно большой, и отчасти ее половину загораживали шкафы с подсветкой. За ними она и решила притаиться. Сердце бешено колотилось, практически заглушая другие звуки. Судя по звуку... Лучше спрятаться с этой стороны... Господи, что я делаю? Меня же здесь просто убьют! Но куда мне идти? Да моя жизнь же ничего не стоит! Но умирать страшно... Хотя, какая разница? Парой дней раньше, парой дней позже... Какая разница... Сдохнуть со скуки, или сдохнуть от пули... Хоть совесть мучать не будет... Ты же хотела мир спасать? Вот и давай. Сделай хоть что-то полезное в своей никчемной жизни... Кэседи услышала выстрелы совсем рядом, и стук каблуков по полу. Мимо нее пробежала девушка, и спряталась за бильярдным столом. И удивленно уставилась на рыжеволосую, увидев, как та прижимается к шкафчикам. Она же, в свою очередь, поймала ее взгляд, и резко сев на корочки, приняла ту же позу, что и номер три. На пару секунд девушки обе замерли. Теперь она снова видела себя со стороны. Это каждый раз пугало до жути. Но стало для нее уже чем-то привычным. Раздались шаги. Соображать пришлось быстро. — До меня дошел слух... — До меня дошел слух... Кэседи заметила каблуки, а значит — это тоже была девушка. — Что ты выстрелила себе в ногу. — Что ты выстрелила себе в ногу. Женщина в маске розового зайца, в которой было почти ничего не видно, повернулась куда-то в сторону раздавшихся голосов. Но не успела ничего предпринять, как не осознавая того, что делает, направила оружие куда-то в сторону правой ноги и спустила курок, после чего свалилась на пол, и схватилась за нее, корчась от боли. Кэседи отпустила контроль, вернув его Элисон. Знаменитая актриса сначала растерялась, когда поняла, что в комнате уже есть кто-то кроме них. Винчестер же быстро покинула свое укрытие, и подбежав к незванной гостье, схватила автомат, чтобы лишить ее возможности стрелять. Но незнакомка была профессионалом, и схватилась за него с другой стороны. На свое несчатье,  девчонка, по неопытности и второпях как раз держала его за дуло, а та вновь нажала на курок. Каким-то чудом Кэседи успела отвести его в сторону от себя, и выстрел пришелся куда-то в стену. На помощь пришла Элисон, которая со всей силы ударила наемницу кием, и та выпустила автомат из рук. Третья же девушка вцепилась в него мертвой хваткой, упала на пол, споткнувшись о свои же ноги, и отползла как можно дальше. Она забилась в дальний угол, и молча наблюдала за дракой. Через несколько минут в столовую прибежал Диего. Женщина в маске уже сбежала, понимая, что с пулевым ранением нужно отступать. — Цела? — Да. Но эта сука меня выбесила. Номер три вытерла кровь с лица, тыльной стороной ладони. Даже не обернулась. Она злилась. Не только на ту, которая вломилась к ним в дом, но и на ту, что залезла ей в голову. Мало того, похоже, воспользовалась способностью. Да, она ничего не помнила. Но догадаться не составило труда. Эта девчонка стала раздражать. Еще и спасать ее пришлось. Еще немного, и она согласиться со своим братом. Заметив еще одну девушку, Диего одарил ее полным презрения взглядом, а после отвернулся, будто там никого и не было. Ей здесь не место. И это было прекрасно видно. Нечего браться, если не умеешь. Так что она вызывала у него лишь жалость и насмешку. Он считал, что она свой урок уже получила. — Идем. Они покинули комнату, а Кэседи сжимала холодный металл автомата так сильно, что костяшки пальцев побелели.  И вдруг осознала странную, леденящую мысль: этот ствол, направленный сейчас куда-то в пустоту, был всего в метре от ее головы. Она никогда до этого не держала оружия в руках. Но если бы погибла здесь — никто бы плакать не стал. Ее смерть в этих стенах была бы столь же незаметна, как и ее жизнь за их пределами. Слезы текли по ее лицу от страха, паники, и что была в шаге от того, чтобы лежать мертвой на этом полу. Она не была уверена в том, что кому-то помогла сегодня — скорее только мешала. Как и всегда. Делала что-то из лучших побуждений, но выходило наоборот. Они умели сражаться с бандитами еще будучи детьми. Их этому обучали. Для этого и существовала «Академия Амбрелла». А она просто ходила в школу, в которой была изгоем из-за своего «дара». Дети ее боялись и сторонились. Нигде не нашлось для нее места. Ни среди людей. Ни здесь, среди таких же. Для одних она была слишком «необычной», для других — слишком «обычной». Просто недотягивала. Похоже, давно уже пора было привыкнуть к тому, что она никогда не была нужной хоть кому-то. Руки сами разжались, и автомат со звоном упал на кафельный пол. Теперь она сидела в углу с пустыми руками, застыв в этой глупой, нелепой позе, как каменное изваяние, а тишина давила сильнее, чем прежняя какофония звуков.