Часть 2 Какой у нас ход мыслей?

На следующий день работы было меньше, и можно было в тишине и покое искупаться в бассейне с утра пораньше. Пусть на крыше никого не было и стояла тишина, спокойно посидеть ей не удалось. — Знаешь, за неделю нашего совместного проживания в одном теле я экспериментировала, думала, наблюдала... В общем, собирала информацию. Слушая звонкий и долгий монолог своей сожительницы, как в первый день их знакомства, Окетра невольно хихикала. Кто бы мог подумать, что спустя один долгий день бесконечных диалогов и последующие недели без него она будет так рада его слышать снова. — Быстро же ты меня простила. — Так я же говорила, что не обижалась. Я думала, кто я и зачем нужна, а также помогала тебе. Забыла? На данное объяснение Окетра лишь усмехнулась: «А мне кажется, что кое-кто просто не хочет признавать, что расстроился, и ищет себе работу для успокоения. Я тоже так иногда делаю, когда меня расстраивают эти "ханжиры" или "толстосумы". Я всё понимаю, хочется поговорить, но давай хотя бы не о тех вещах, которые подвергнут меня в шок, хорошо?» — Чтобы потом, когда это потребуется, в последний момент я тебе что-то рассказываю, ты удивляешься в самый неподходящий момент, и все смотрят на тебя как на дуру. Возможно, ты не понимаешь, но я вижу твоими глазами, а ловить на себе такие взгляды мне ой как не хочется. Жалобно простонав, леди глубже погрузилась на дно своего бассейна. Казалось, что она вот-вот умрёт от жары: «Умеешь же ты бесспорные советы выдавать, но ты мне дашь отдохнуть? Сама же знаешь, за всем следить очень сложно». — У нас, метафорически, две головы на одно тело. К тому же ты часто следуешь моим советам, так что как минимум с озеленением Нара я справлюсь. — Ну вот опять. — так же жалобно выразилась Окетра, но такая реакция только разодорило Якту. — Так, женщина, я тебя успокаиваю вообще-то. Почему вам людям вообще ничего не нравится? — египтянка хотела что-то ответить, но почувствовала некое раздражение и не успела этого сделать, — Заметила? Мы разделяем чувства друг друга. Как по мне, даже если бы мы не делились чувствами, это было бы логично, но сейчас это можно объяснить фактом того, что мы в одном теле, а тот случай объяснили бы тем, что я просто сознание. — погрузившись в свои умозаключения, они обе успокаивались. Было ли причиной то, что леди расслаблялась в ванне, или Якта сама по себе переменчивая, неизвестно. — Знаешь, Якта, я подумала, что в некоторые моменты разговаривать с тобой вслух будет не очень уместно, понимаешь? — Более чем. Сама проблема в том, что у тебя нет «мысленного нарратива». — Что это? — серьёзно и удивлённо спросила госпожа. Окетра считала себя одной из самых умных и начитанных людей в Нарфанисе, а может быть, и во всём Мисре. Когда другие почтенные лица искали выгоду, она посвятила себя знаниям и помощи другим людям. Удивительно слышать от девичьего голоса чего-то такое, о чём она ни разу не слышала, пусть сама понимала, что она умна. Про «мысленный нарратив» не было ни единого упоминания ни в древних летописях, ни в современных книгах, посвященных изучением человеческой натуры. — Мысленный нарратив – это голос в голове, который озвучивает мысли. Ещё это называют «мысленный диалог», но называть это нарративом мне нравится куда больше. Так-то сам нарратив означает повествование, не в разговоре, в книге. И как на зло он есть не у всех, а в нашем случае у тебя. — Вот как. — довольно произнесла госпожа. Ей нравится то, как просто и интересно её собеседница что-то объясняет, но это удовольствие продлилось не долго, — Это значит, что ничего нельзя сделать? — На наше удивление и, возможное, к счастью, у меня есть нарратив, но я без понятия, получится ли мне его тебе передать. По логике вещей он должен звучать как мой голос, так что нам придётся привыкать к нему, если, конечно, хоть что-нибудь выйдет. — Ясно. — И это всё, что я хотела обсудить. Да, возможно, за целую неделю информации не густо. Вообще, я мало чего могу делать у тебя в голове, на самом деле. — Якта очень честно делилась своими способностями новой подруге и саркастично добавила, — И теперь ты можешь отдохнуть, ты заслужила. Оставшееся время они просто лениво прохлаждались на свежем воздухе, но гармония спокойного момента не длится вечно. Очень скоро они вновь разбирали кучи пергамента с договорённостями, законами и о разных предприятиях и их успеваемости. Некоторые из этих предприятий были под контролем Леди Окетры. В основном для новой коллеги госпожи это была просто бумага с полезной или ненужной информацией, и законы казались полезной информацией. Также Якта была вовлечена и в другие документы, и желательно, чтобы они касались лично её и Окетры, но когда вспомнила, что хотела поглядеть законы, то была немного разочарована, ибо их почти не было, а если и были, то какие-то банальные либо глупые. Взять тот же «налог за проживание больше одной кошки в доме — «Это какая-то несуразица!» — думала девушка. Ей казалось, что её не должно было быть здесь, и да, её не должно быть здесь (она в чужой голове). Но места, которые она видела чужими глазами, не казались знакомыми, то слово совсем. Многое ей кажется непонятным, но она по своим знаниям может давать советы такой личности, как Окетра. А она кажется для неё самой адекватной из всего этого сборища недоумков или просто людей, которые пытаются выжить, и всех она прекрасно понимает. Одни не насыщаются разными благами их жизни, а другие делают под действием страха и выученной беспомощности. Все эти размышления о том, какая она умная и много знающая, и о том, что она не понимает порядки этого мира, весьма... Сложные. Они противоречат друг другу. Это наталкивает на новые вопросы: «А был ли у меня человеческий облик? А человек ли я вообще? Может ли быть так, что моё существование случайно? Откуда тогда эти знания взялись? А может, я была человеком, но что-то случилось? Тогда какую роль я занимала в обществе?» И ещё миллион вопросов, которые можно было бы себе задать, но ответить на них не выйдет. Пока что. Все эти вопросы не давали покоя только всю прошлую неделю. Сейчас-то, когда появилась хорошая подруга, можно, как минимум, не беспокоиться о том, что ты всю жизнь будешь одинока. Перебирая пергамент, взор устремился на одну интересную строчку в законе: «Все, кто проживают на Зелёном континенте, будут внесены в список». — Не знала, что на Зелёной кто-то живёт, — пораженно произнесла леди и продолжила: — Вовремя же мы с экспедицией. Хотя, возможно, её бы в любом случае организовали, только сложнее. Якта "вслух" прочитав строчку в недоумении спросила: — Что за список? И вообще, почему Зелёный континент называют «Проклятым»? Как давно он проклят и почему о нём ничего не говорят? Отправив местного абда за водой, Окетра, убедившись, что осталась одна, продолжила: — Удивлена, что с твоими-то знаниями ты не понимаешь, о чём идёт речь. В список вносят людей, которые неугодны Богу-Фараону и от которых надо избавиться. А остров считается проклятым примерно два десятка лет из-за монстров, которые там обитают, но это единственный континент с богатой растительностью. — Погоди, а зачем выселять оттуда людей? Там же... А почему он проклят? — Это никому неизвестно. Они просто появились из ниоткуда, но говорят, что это гнев богов. — Гнев гневом, а это не отвечает на вопрос «что же там случилось?». Если это действительно так, то чем этот гнев вызван? Хотя мне слабо в это верится. — Якта не была особо верующей во всяких существ, особенно после того, как она прочитала чуть ли не про каждую местную зверюшку, и ничего из этого даже отдалённо не походило ни на её ситуацию, ни на реальность в целом. Остаётся только гадать, это Фараон — идиот или мы чего-то не знаем, а также есть вариант того, что ему плевать на народ и действует он лишь в своих интересах, но это можно приписать ко второму варианту. — Ваша вода, Госпожа. Простите за ожидание. — окончанию их недолгого разговора пришёл тот самый абд со стаканом воды — Спасибо, можешь оставить её на столе и уходить. Мне от тебя больше ничего не требуется. Абд ушёл, оставив их одних. Продолжая работать, у Окетры ниже груди словно начало всё сжиматься — это чувство называют «камнем на душе»; не получается ровно дышать, мысли улетают куда-то в сторону, и ощущение ожидания чего-то настигает леди, которая просто хотела продолжить работу и не понимала резкой смены настроения. Лишь вспомнив утренний разговор, она спросила: «Что-то не так?» — Окетра, давай устроим этих людей с Зелёного к нам на работу. — Да, думаю, можно их купить как абдов, но... — Ну нет! Не купить их, а предложить им работу! В нашем предприятии по озеленению Нара, раз они с Зелёного континента! Дать им документы, общий домик для начала и пусть обустраиваются! Окетра не понимала чем была вызвана столь бурная реакция её подруг и та неловко спросила: «Почему тебя так беспокоит жизнь совершенно не знакомых людей?» — В этом жёстком мире, где сильные издеваются над слабыми, простые люди идут на самые страшные вещи, чтобы на следующий день их семья не умерла с голоду, а абды боятся лишнего шороха в их адрес. Эти люди предпочли свободу на проклятом острове. Свободу, где они могли начать новую жизнь без страха осуждения и бессилия против выше стоящих, свободу, где они могли бы любить, не опасаясь за жизнь тех, кто им дорог. А сейчас их лишают права быть свободными, ибо по-другому они не как не проживут. Ну сама представь! Израненные жизнью люди обретают свободу, а потом её отнимают из-за какого-то идиотского закона. По щеке пробежала слеза. Окетра никогда не задавалась вопросом, а каково быть абдом, которого могут убить в любой момент. Она знает, как с ними обращаться, и даже иногда видела ужасное к ним отношение. Всё это казалось ей нормальным, пусть сама вела себя дружелюбно по отношению к нижестоящим. Окетре стало ужасно стыдно от своего легкомыслия, непозволительного для человека её должности, и грустно от осознания своей глупости из-за навязанной нормы поведения и отношений. Поняв, насколько Якта сострадательней и добрее её самой, она прониклась к ней ещё большим уважением. Подумав, она решила. — Я что-нибудь придумаю.