Глава 16

"Ты чувствуешь, как колотится мое сердце, малыш?" - спросила она. "Это я так хочу показать тебе, что мы можем иметь вместе. Я могу расплакаться прямо сейчас, так я счастлива, что ты доверяешь мне настолько, чтобы попробовать это уже сейчас. Я сделаю все возможное, чтобы никогда не потерять это доверие, обещаю." Дафна не думала, что когда-либо смотрела на Асторию с таким холодом, как сейчас. Правда, это было не так уж и холодно, особенно по ее меркам. Она гордилась своей способностью смотреть на человека так, что он буквально дрожал. С годами это стало отличным способом избегать потенциальных раздражителей. Они находились в спальне родителей, и дверь была закрыта. В этом не было необходимости, поскольку Гарри здесь еще не было, а отец уже ушел. Таким образом, никого, кроме трех женщин Гринграсс, в этом пристальном разговоре не было. Их мать с любопытством наблюдала за происходящим, и Дафна не видела ничего, что выдавало бы ее отношение к хихиканьям Астории или ее неспособности их контролировать. Дафна ожидала хихиканья, по правде говоря, но именно неспособность Астории подтвердить, что она будет делать то, что требует ее старшая сестра, и облегчить жизнь Гарри, заслужила ее пристальный взгляд. "Ты будешь обращаться с ним так, как я просила", - сказала Дафна сестре. Ее голос был мягче, чем если бы она пыталась поставить кого-то другого на место, но он не был слабым. "Это необязательно, Стори". "Но это же Гарри Поттер", - сказала Астория, хихикая. "И он у тебя на коленях. Буквально, а не только фигурально. Он даже в целомудрии! На следующей неделе ты скажешь мне, что ты ему рогоносец или..." "Не смей даже заканчивать это предложение", - резко сказала Дафна, прервав сестру. "Это не вариант, и ты больше никогда не будешь употреблять это слово ни при мне, ни при нем. Я не позволю ему даже в малейшей степени беспокоиться о том, что такое может случиться, потому что этого не произойдет, никогда. Несправедливо даже впускать эту мысль в его голову. Я пытаюсь переубедить его, Стори. Я уже говорил тебе, что он по природе своей полная противоположность тому покорному, которого я пытаюсь из него сделать. Все идет медленно, и это первый раз, когда у меня есть реальный шанс, чтобы он принял решение добровольно отдать контроль полностью". Она несколько секунд смотрела в сторону, качая головой. "Мне не следовало так далеко забегать с этим. Он редко проживет и дня без того, чтобы его нормальное отношение не проявилось тем или иным образом. Как я могла ожидать, что он потратит несколько дней на то, чтобы уступить, подчиниться и увидеть, как сильно он может наслаждаться этим и, надеюсь, вырасти, чтобы нуждаться в этом? И он должен делать это на глазах у моей матери и сестры!". Дафна нахмурилась, понимая, что она должна сделать сейчас. "Я собираюсь провести это время с ним наедине в его поместье, как и должна была сделать в первую очередь". Она вытащила свою палочку и направила ее на Асторию, глаза которой расширились. "Даф, что ты делаешь?!" - быстро сказала она, ошеломленная тем, что палочка ее сестры направлена ей в лицо. "Мама уже знает, и она в состоянии контролировать себя", - сказала Дафна. "Но я не могу ничем рисковать". Она приготовилась к трудным словам, которые, как ей казалось, она никогда бы не произнесла. "Если мне придется тебя забыть, я это сделаю". Глаза Астории стали еще шире, и она нащупала свою палочку. Дафна мрачно покачала головой. "Мы обе знаем, что я выиграю, если дело дойдет до дуэли, Стори", - заявила она. Астория перестала тянуться за своей палочкой, зная, что это правда. "Я твоя сестра!" - сказала она, явно паникуя, так как поняла, насколько серьезно Дафна настроена. "Ты не можешь этого сделать, Даф". Дафна вздохнула, но не опустила свою палочку. "Я люблю тебя, Стори. Ничто не изменит этого. Ты была моим миром с самого рождения. Вот уже почти восемнадцать лет я предпочитаю тебя всем остальным". Она почувствовала, как эмоции забивают ей горло. "Но я не могу рисковать. Я влюбляюсь в него. И не из-за той роли, которую он медленно уступает и принимает для меня, а из-за всего остального. Если мне придется забыть тебя или отказаться от того, что я пытаюсь создать с ним, и позволить ему быть самим собой, я сделаю и то, и другое". Астория оставалась молчаливой и неподвижной, просто глядя на застывшую Дафну и ожидая, что она сделает. Что сделала Дафна, после нескольких мучительных мгновений, так это опустила палочку и вздохнула. "Какая же я идиотка", - пробормотала она. "Я не могу тебя забыть! Как я могла подумать, что это хорошая идея?". Она села и опустила лицо на руки. "Даже если ты сделаешь, как я просила, я все равно в конце концов все разрушу сама". Ей хотелось плакать, но она была слишком ошеломлена, чтобы сделать это. Она так забежала вперед; она стала такой высокомерной. Она знала, что высокомерна по своей природе, но она всегда подкрепляла это высокомерие и доказывала, что оно оправдано. Но это было намного хуже. Она привлекла Гермиону на свою сторону, потому что та была раздражена на своего лучшего друга за то, что тот постоянно игнорировал ее советы и трахал ведьм, о которых она его предупреждала. Тут, конечно, помогли и собственные извращения Гермионы. Но успех Дафны с самым близким другом Гарри в сочетании с приливом уверенности, который она почувствовала, когда впервые в жизни увидела Гарри без стресса, сделали ее слишком самоуверенной. Ей захотелось похвастаться перед Гарри, похвастаться тем, что у нее уже было с ним и тем, что у нее еще будет с ним в будущем. Не помешало и то, что у ее мамы явно были схожие интересы. Она все еще не знала почему, но эта идея возбуждала ее. Было очень возбуждающе думать о том, чтобы приказать Гарри обслуживать ее мать и сестру и заставить его подчиняться ей. Она любила ощущение власти, и что могло дать ей его больше, чем это? Она хотела, чтобы ее мать и сестра увидели, какой умной и убедительной она может быть. На самом деле для этого даже не было причин, потому что они обе уже все знали. А больше всего ей хотелось продемонстрировать силу, которой она надеялась однажды овладеть наедине. Теперь ее глупость грозила все испортить. "Я пойду", - пробормотала она, вставая. "Пожалуйста, не используй все это, чтобы унизить его, если мы придем к тебе на ужин". Она закусила губу и покачала головой. "Я не думаю, что мы придем". "Я не буду унижать его, Даф", - быстро сказала Астория. "Я сделаю все, что ты скажешь! Я не хочу испортить тебе все или что-то в этом роде". Я просто не могла не рассмеяться, что ты действительно смогла провернуть что-то подобное. Это же Гарри Поттер!". "Я ценю это", - сказала Дафна. "Тем не менее, я думаю, что это плохая идея. Слишком многое может пойти не так". "Если он хочет попробовать, дорогая, возможно, стоит рискнуть", - сказала ее мать, впервые за все время заговорив. "Если все пройдет хорошо, это может значительно повысить твои шансы на длительный успех. И если говорить начистоту, тебе бы не помешал толчок. Я очень сомневаюсь, что без этого ты сможешь получить все, что хочешь". Дафна открыла рот, чтобы возразить, но мать перебила ее. "Будь реалисткой, дорогая. Ты сама признала, что он от природы сопротивляется подчинению. Как ты думаешь, что произойдет, когда к концу года тебе придется выполнить свое обещание дать ему свободу, независимо от того, как пойдут дела? Вы либо совсем потеряете шанс, пытаясь отказать ему, либо вам придется уступить и потерять все свои рычаги. Это даст ему момент доминирования, и в этот момент его природные наклонности и сила снова выйдут на поверхность. И, конечно, у него больше не будет постоянного физического напоминания о том, каким он должен быть. Вы плывете против более сильного течения, чем кажется, и если ваш опыт с мисс Грейнджер не окажет существенного влияния, я не вижу, как вы сможете справиться с этим за те несколько месяцев, которые у вас остались. Особенно если у вас не будет возможности показать ему, какой может быть его жизнь с вами, когда он не будет напряжен и занят". Дафна нахмурилась. Она не могла отделаться от ощущения, что ее мать права, и она подтверждает сомнения, которые уже зародились в глубине ее сознания. "Это не может пойти не так", - пробормотала она. "По крайней мере, не потому, что мы не сможем удержаться от откровенного унижения". Она посмотрела на сестру. "Пожалуйста".