Глава 21

Она не возражала против того, чтобы он получал удовольствие от того, что она была жестока с ним, до тех пор, пока она не позволяла себе слишком увлечься моментом и не зайти слишком далеко. Сделать из него шлюху боли и стыда, потому что ему это нравится, а не потому, что он унижен этим, было бы для нее наилучшим сценарием. Она надеялась, что это поможет ей достичь этой цели, и, похоже, у него есть шанс сделать именно это. Дафна зажала в ладони секатор и зашагала по кругу, чувствуя себя настоящей доминанткой в своих неприлично дорогих сапогах из драконьей кожи на высоком каблуке выше колена. Они были черными и блестящими, великолепными настолько, что стоили каждой пуговицы, а ее и без того впечатляющая задница выглядела еще лучше. Перекрещивающиеся ремни из драконьей кожи, пересекающие ее тело, тоже немало сделали для ее груди и задницы. Ремни облегали ее грудь, но оставляли ее открытой, и наряд не предусматривал никаких трусиков. Внимание было приковано везде, где она хотела. Это было настолько эффектно, что создавало иллюзию, будто ее талия настолько мала, что можно было подумать, что она пользуется гламуром, хотя это было не так. "Это слюни, Гарри?" - дразняще спросила она. Она не видела, чтобы он пускал слюни, но то, как он вытирал рот, натолкнуло ее на эту мысль. Глядя на то, как он краснеет, она поняла, что, возможно, что-то угадала. Астория действительно была настолько умна, насколько она себя выдавала. Правда, не из-за этого: она была гораздо более блестящей, чем эта довольно очевидная идея могла показать. Но Дафна будет петь ей дифирамбы по этому поводу, потому что этот момент уже стал великолепным. Им было весело, и это, несомненно, повлияет на Гарри в правильном направлении. Возможно, это окажется даже более влиятельным и важным, чем она надеялась, когда покупала ансамбль. "Ты протекаешь, малыш", - поддразнила она. "Посмотри на себя, ты капаешь на пол, когда я еще даже не погладила тебя, не говоря уже о чем-то большем. Я сделала только это". Она провела языком по его уху, заставив его вздрогнуть и тихо вскрикнуть от удовольствия. Дафна обошла его и провела струной по его члену так нежно, как только могла. Гарри издал более громкий крик, и его дрожь усилилась. "Посмотри на этот длинный, толстый, твердый член, который так сильно дергается", - хрипло сказала она. "Можно подумать, что у тебя есть проблема, которой, как мы оба знаем, у тебя нет. Мы оба знаем, как даже в самом отчаянном положении ты можешь мучить себя и заставлять себя продержаться дольше, чем любой мужчина с такой проблемой смог бы продержаться даже в самом лучшем состоянии. Но здесь ты реагируешь так, будто у тебя нет никакого самоконтроля. Как ты можешь притворяться, что не хочешь подчиниться? Что ты не хочешь отдать каждый кусочек контроля в нашей личной жизни? Я не думаю, что ты когда-нибудь сможешь быть таким для чего-то другого, кроме как подчиняться мне". Гарри задрожал еще сильнее, когда она провела плетью по его внутренней стороне бедра, а пальцы другой руки нежно провели по его плечам, пока она стояла перед ним. Дафна ухмылялась, но это была совсем другая ухмылка, чем обычно. Та была предназначена в основном для того, чтобы поддразнить его, а эта - чтобы выразить более игривые эмоции, проходящие через нее. Даже насмешки, которые там были, носили легкий характер, но игра, которая была причиной ее ухмылки, от этого не стала менее приятной. "Что делать хозяйке, когда она пытается вознаградить своего питомца, но всего несколько щекоток или щелчков от ее розги, кажется, способны вывести его из равновесия?" - спросила Дафна. риторически спросила Дафна. "Я хочу доставить тебе такое удовольствие, чтобы ты почувствовал, что можешь умереть от него, но как это возможно, если мы даже не можем выйти за рамки самой незначительной части нашего удовольствия?" Она слегка щелкнула по его члену своей плеткой, доставив ему лишь мельчайшее жало, но это заставило его вскрикнуть как от удивления, так и от удовольствия. "Это прекрасный пример, малыш", - сказала она со смехом. "Легкий укол в член вызвал у тебя восторженные крики наслаждения! И все же у тебя бывают совершенно бесполезные моменты, когда ты пытаешься утвердить свое господство. Почему ты вообще беспокоишься? Я начинаю думать, что в глубине души ты уже отказался от этого и просто пытаешься надеть фасад, чтобы защитить свою гордость. Так вот в чем дело, питомец? Ты пытаешься затянуть этот процесс, чтобы ты мне не надоел, или чтобы я почувствовал, что заставил тебя покориться слишком легко? Если это то, что ты делаешь, не беспокойся. Вы мне никогда, никогда не надоедите. Просто откажись от всех своих иллюзий о доминировании в тот момент, когда ты будешь готова отпустить их. Как только ты это сделаешь, я обещаю, что мы действительно сможем начать выяснять, что ты любишь больше всего". Теперь он был глубоко в кроличьей норе. Она не заметила, как далеко он зашел, пока не поймала его взгляд, но она снова отметила, как права была ее сестра в том, что это поможет ему забраться в нее еще глубже. С тех пор, как они начали, прошло совсем немного времени, а она не сделала ничего примечательного, если просто составить список ее действий и слов. И тем не менее, это было уже самое далекое падение, причем с большим отрывом. Казалось, что если она продолжит делать то, что им обоим нравится больше всего, то эта ночь станет той самой, о которой она впоследствии будет вспоминать как о переломном моменте в их совместной жизни. Она придвинулась к нему чуть ближе, едва касаясь его сосков, и он дернулся и застонал, как будто они передавали электрические разряды в его тело. "Сегодня будет очень весело, малыш", - прошептала она ему на ухо. "Знаешь что? Я думаю, это так давно назревало, что если тебе это так нравится, как кажется, то завтра мы сделаем еще больше. Сегодня вечером я хочу, чтобы моя мама и моя сестра присоединились ко мне, чтобы использовать эти инструменты на тебе. Я хочу, чтобы мы заставляли тебя кончать снова и снова, пока мы это делаем. Вот чему я хочу посвятить сегодняшний вечер. А завтра мы посмотрим, от чего еще ты возбудишься. То, от чего должен возбуждаться хороший, покорный питомец. Уверен, тебе это понравится. Ты мазохистка в глубине души? Мы узнаем это вместе. И если ты такой, не борись с этим. Тебе это понравится, и мне тоже. Это не будет единственным способом получить удовольствие. Это будет всего лишь одна из многих вещей, которыми мы можем и будем наслаждаться вместе. Ты - моя любовь и мой питомец, и я хочу, чтобы ты была так же счастлива, как буду счастлив я. Мне нужно, чтобы ты был так же счастлив, как буду счастлив я". Гарри закричал от возбуждения, и его тело боролось с кандалами и цепями на лодыжках и запястьях, которые удерживали его в вертикальном положении. Дафна рассмеялась, ей нравилось видеть, как он реагирует на нее. "После всего этого ты уже никогда не будешь прежним, любимец", - промурлыкала она. "Ты начинаешь открывать глаза на это, и ты начинаешь понимать, как это может быть прекрасно. Это может быть чудеснее, чем все остальное, что когда-либо могло быть для тебя. Но это произойдет, только если ты сможешь принять это и отказаться от глупых представлений о том, что тебе должно нравиться. Примите то, что вам нравится, и утешьтесь тем, что эта ваша сторона никогда не будет открыта никому, кроме тех, кому мы оба доверяем наслаждаться ею вместе с нами наедине. Сдавайся, питомец. Приближается время, когда ты должен это сделать. Я знаю, что для тебя все произошло так быстро, но, на самом деле, это к лучшему. Мы оба сможем еще больше времени наслаждаться нашей совместной жизнью в полной мере, сейчас и навсегда. Но только если ты поддашься! "Пожалуйста, делайте со мной все, что хотите, госпожа!" - закричал он, показывая, как ему нравится эта идея. "Я твой, я обещаю!". "Это все, что я хотела услышать, любимец", - сказала она с ухмылкой. "Я знаю, что ты еще не готов полностью отдаться, и поэтому эти слова пока не изменят всего. Но сейчас пришло время помочь тебе в этом. Пришло время доставить тебе такое сильное наслаждение, что ты будешь молить о том, чтобы оно закончилось". Ее рука поглаживала его, пока она говорила, и она застонала, когда он вскрикнул, показывая, как близок он был к оргазму. "Сегодня вечером тебе не нужно мое разрешение, любимец", - быстро сказала она. "Я не хочу, чтобы ты умолял меня доставить тебе удовольствие сегодня вечером. Вместо этого ты будешь умолять, чтобы это закончилось!"