Глава 41 "Язык лучшего друга"
30 мая 2025, 02:06Гермиона не была уверена, было ли то, как язык ее лучшего друга обрабатывал ее, наиболее ответственным за то, что у нее кружилась голова, или тот факт, что она вроде как встречается с матерью Дафны, заслуживал большей части заслуг. Независимо от этого, она издала громкий довольный стон, когда Гарри лизнул ее. После этого она услышала, как две женщины Гринграсс зашептались быстрее. А может быть, они говорили на нормальной громкости, и ей просто показалось, что это шепот, потому что она громко стонала.
Прежде чем Гарри смог довести ее до третьего за день оргазма, она хотела еще немного подумать о новой ситуации, в которой неожиданно оказалась с Аэллой. Леди Гринграсс была ведьмой, чье имя регулярно упоминалось в колонках сплетен, о чем Гермиона знала только потому, что читала все волшебные газеты до конца, желая получить как можно больше информации об окружающем мире. Ни разу она не видела, чтобы имя Аэллы упоминалось в этих газетах по каким-либо негативным причинам. Когда о ней писали, то только о потрясающем наряде, который она надела, о том, как она красива, или о том, как она щедра и умна. Леди Гринграсс была воплощением идеальной чистокровной ведьмы, по крайней мере, для внешнего мира, и все же ей удавалось быть чем-то большим. Она никогда не проявляла ничего, кроме поддержки тех, кому не посчастливилось быть членом одной из элитных старых чистокровных семей, а это было достаточно редкой чертой для ведьм ее уровня.
Эта черта и ее общая репутация стали огромным благом для ее мужа. Он был счастливчиком, и это еще больше ошеломило Гермиону, когда Дафна сказала ей, что его больше не привлекает Аэлла. Еще до знакомства с ней Гермиона знала, что та была одной из самых привлекательных ведьм своего поколения. И теперь, когда Гермиона встретила ее, она могла сказать, что Аэлла оказалась больше, чем она ожидала, в хорошем смысле этого слова. Она все еще не могла понять, почему старшая ведьма так привлекла ее с того момента, как она села, но она не сомневалась, что это было искреннее влечение. То, что Аэлла выглядела такой же искренне удивленной, как и она сама, только придавало ей больше уверенности в этом.
У отношений, которые потенциально могли бы возникнуть между ними, было множество недостатков. Главным из них было то, что они никогда не могли быть публичными, и это означало, что она никогда не сможет выйти замуж. Последнее не было для нее существенным вопросом, потому что она больше всего была озабочена тем, что делало ее самой счастливой. Если бы это было так, она бы не стала отказываться от некоторых других вещей, чтобы получить это.
Гермиона не могла долго размышлять о том, что может произойти между ней и Аэллой, потому что язык Гарри, становящийся все более твердым (и еще более прекрасным в процессе), вернул ее в настоящий момент. Экстаз накатил на нее, она громко вскрикнула, и ее бедра сами собой начали биться о его лицо. Он так талантливо владел своим ртом, что в это невозможно было поверить. Дафна и сама была очень хороша, но Гермиона знала, что ее одноклассница из Слизерина не обидится, если она скажет ей, что лизание Гарри намного превосходит ее.
Ей захотелось закинуть одну ногу ему за голову, чтобы удержать его на месте, и она не устояла перед этим желанием. Не устояла она и перед искушением дернуть его за волосы изо всех сил, хотя знала, что оба желания сами по себе были бы для него более чем болезненными. В совокупности это должно было быть почти мучительно. Но Дафна еще в самом начале сказала, что язык Гарри никогда не даст ей меньше, чем способен, какой бы физически жестокой она ни была, и это было правдой. Даже когда он кричал от ее действий, он продолжал лизать ее. Эти болезненные звуки привели Гермиону, а значит и бедра Гермионы, в бешенство.
Возможно, это был один из первых дней с тех пор, как все началось, когда она не унизила его словесно хотя бы раз, пока он лизал ее, и она не собиралась приступать к этому и во время этого раунда. Сейчас ей было слишком хорошо, чтобы говорить. Все, что она могла сделать, это заставить его терпеть, пока она наслаждалась сама. Он зашипел, когда она приблизилась к нему, и все вокруг потемнело. Это было настолько сильное чувство, что она могла выдержать его только в коротких вспышках, как сейчас. Как Дафне удавалось позволять ему делать это дольше, не теряя рассудка от удовольствия, Гермиона не могла понять.
В коротких вспышках, которые Гермиона могла выдержать, она наслаждалась экстазом, который, как она была уверена, нельзя было найти нигде больше. Она не могла себе представить, чтобы его член трахал ее до пика, который был бы так же хорош, как этот, даже если Дафна настаивала, что будет еще лучше. Прошло довольно много времени, прежде чем к ней вернулись чувства, а когда они вернулись, она почувствовала, что ее действительно лишили энергии. В этом не было ничего необычного, но это было довольно досадно, так как означало, что сегодня вечером она больше не сможет играть с Гарри.
Она не смогла бы доставить ему все то удовольствие, которое он заслужил своей покорностью и страданиями. Эта необходимость заслужить его была единственной причиной, по которой она еще не сосала его член, и благодаря ее изнеможению, к сожалению, похоже, что сегодняшняя ночь тоже не наступит. Это не было так искренне возбуждающе, как казалось Дафне, но он заслужил это. Что-то подсказывало Гермионе, что если она не сможет подарить ему что-то особенное в ближайшее время, Дафна может начать раздражаться на нее. Гермиона хотела избежать этого, если это вообще возможно.
"Она выглядит такой же измученной, как и ты, мама", - хихикнула ведьма.
Аэлла тоже засмеялась, вставая. "Понятно. Язык этого очаровательного щенка действительно имеет такой эффект". Гарри покраснел от похвалы, несмотря на слезы, которые он не мог вытереть сам, так как его руки все еще были связаны.
"Он был очень хорошим мальчиком", - сказала Гермиона. Аэлла притянула ее к себе для поцелуя, и Гермиона застонала, с радостью отвечая на ласки красивой старшей ведьмы. Она выглядела потрясающе для своего или любого другого возраста. Гермионе действительно нужно было забыть о своих маггловских представлениях о красоте и старении, потому что было ясно, что Аэлла Гринграсс останется сногсшибательной еще много-много лет.
Гарри издал тихий звук дискомфорта, и Дафна хихикнула рядом с ними. "Пора тебе облегчиться, питомец", - сказала она.
"Но я еще не позаботился о тебе, госпожа", - ответил он. Аэлла засмеялась, прижавшись к губам Гермионы.
"Он такой послушный", - сказала она. "А может, он просто хочет еще немного похвастаться". Гермиона хихикнула.
Дафна ласково взъерошила его волосы. "Эти двое снова заблудились в своем собственном мире", - сказала она. "Пойдем, питомец. Мы можем отправиться в постель, а ты можешь закончить зарабатывать облегчение, в котором так нуждаешься".
"Подожди секунду, дорогая", - сказала Аэлла, отрывая свои губы от губ Гермионы. Она встала и направилась к стоящему на коленях Гарри, который выглядел очень облегченным благодаря тому, что Дафна наконец-то сняла наручники. Аэлла широко ухмыльнулась. "По правде говоря, просто смотреть на это - более чем достаточная награда сегодня, да и вообще в любую ночь. Но даже тебе нужно немного поспать, так что, полагаю, мы должны быть щедрыми". Не раздумывая, Аэлла прижалась обнаженным телом к дочери и глубоко поцеловала ее, после чего одарила Гарри еще одним веселым взглядом. "Ты выглядишь таким возбужденным, что даже ты согласишься, что это было достаточной наградой, щенок".
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!