Глава 58 "Щенок"
23 сентября 2025, 10:37Акт 7 "День Святого Валентина" (продолжение)
~
Глава 58 "Щенок"
Какое это было удивительное чувство! Она так много контролировала. Она страстно целовалась со своим парнем, как это делают обычные пары, а потом грубо, небрежно использовала его, пока не кончила. Теперь у нее был выбор: сесть ему на лицо и душить его, пока он не потеряет сознание, или не быть жестокой и проявить к нему доброту, которую он заслужил. Доброта была забавной мыслью. Она не собиралась позволять ему кончить только потому, что отказ ему в заслуженном освобождении забавлял ее в этот момент. Позволить ему кончить было бы настоящей добротой; не сидеть на его лице, пока он не потеряет сознание, было недостаточно для этого. Но она готова поспорить, что в тот момент он воспримет это как великий акт доброты.
Она извивалась на его лице, медленно двигая бедрами, просто чтобы подразнить его властью над ним. Она могла бы даже использовать его снова, если бы захотела, несмотря на то, что он не мог дышать между ее ног. Она смеялась, наблюдая за тем, как его глаза трепещут и пытаются остаться открытыми. "Ты действительно принадлежишь мне, питомец", - сказала она. "Я могу сидеть на тебе, пока ты не потеряешь сознание, и даже когда твои легкие будут гореть, а тело паниковать, ты с готовностью примешь свою участь, потому что знаешь, что это сделает меня счастливой".
Дафна действительно имела над ним такую власть, но не пользовалась ею. Она встала с него как раз перед тем, как он потерял сознание, и заставила его перевернуться и положить голову между ее грудей. Она широко улыбнулась тому, как он задрожал, как только оказался там. Он начал мурлыкать, когда ее пальцы с любовью гладили его кожу головы, и звук не прекращался, даже если он в это время задыхался. Она поцеловала его в макушку и ухмыльнулась про себя: она получила все, что хотела, а теперь собиралась оставить его без того, в чем он так отчаянно нуждался.
Он нуждался в разрядке гораздо больше, чем она нуждалась в этом оргазме или, вероятно, в любом другом оргазме, который она когда-либо испытывала, а сегодня был легкий день по его меркам! Конечно, она собиралась оставить его без него только на данный момент. Позже он получит еще одну часть того, что должно было стать долгим и прекрасным вознаграждением. Она еще не придумала, как правильно и в полной мере вознаградить его, но она не сдастся, пока не найдет правильный ответ.
"Люблю тебя, малыш", - прошептала она.
"Я тоже люблю тебя, госпожа", - тихо ответил он.
"Иди, включи душ и убедись, что к моему приходу он будет идеальной температуры", - приказала она ему. "Как только это произойдет, ты встанешь на колени возле него, пока будешь ждать меня. Я вознагражу тебя за это утро, позволив тебе вымыть меня и вытереть насухо".
Он даже не моргнул на это требование и не пожаловался на то, что не получил никакого облегчения или даже намека на то, что оно будет. Он просто встал и пошел делать то, что ему сказали. Она широко улыбнулась и потянулась, чувствуя себя очень довольной. Наградой ему будет дальнейшее рабство, хотя он получит возможность провести руками по всему ее телу, так что это было не так уж плохо для него. Но для нее это было забавно и возбуждающе. Не было необходимости унижать или дразнить его. Гермиона, возможно, и получила бы от этого удовольствие, но Дафне это было далеко не нужно. Иногда это было забавно, но совсем не обязательно, чтобы она получала от этого удовольствие. Ее старания всегда отличались по тону от стараний Гермионы.
Правда, она поняла, что ей нет нужды находить в этом удовольствие, когда она может наслаждаться собой, медленно развращая его, чтобы он беспрекословно делал все, что она скажет, когда они оставались наедине. Заставить его любить и жаждать этого, даже если в глубине души он хотел бы этого не делать, было идеальным решением. Теперь он начал понимать, что, отдавая ей контроль наедине, он избавлял себя от стресса от того, что он такой, какой есть. Становилось очевидной тенденцией, что чем больше он уступал и подчинялся ей без раздумий, тем большее напряжение ему удавалось снять.
Аэлла ярко улыбнулась Гарри, когда он вошел. "Ммм, похоже, моя дочь была права, щенок", -- сказала она. "Ты действительно можешь аппарировать из Хогвартса, а? Не может быть, чтобы ты прошел весь путь от своих апартаментов до внешней границы за такой короткий промежуток времени. Вы не смогли бы сделать это даже на метле. Я удивлена, что Дафна не наказала тебя за то, что ты не рассказал ей об этом раньше".
Он покраснел от этих слов и выглядел таким очаровательным, когда она подошла к нему и коснулась его щеки. Аэлла наклонилась, чтобы пощипать мочку его уха, вместо того чтобы поцеловать его, как он ожидал. Она медленно пощипывала мочку, желая вырвать у него этот прекрасный звук разочарования.
Это нечто, видеть то, на что ты способен, щенок", - хрипло сказала она. "Я думаю, ты даже не понимаешь, насколько беспрецедентно многое из этого. Дамблдор и Волдеморт не были способны даже на некоторые вещи, которые ты можешь делать так непринужденно. Твоя сила сама по себе возбуждает до невероятности. Но тот факт, что я могу контролировать тебя, пусть даже только потому, что моя дочь так щедра, делает это намного лучше. О, ты даже не представляешь, как сильно я хочу прижать тебя к себе и оттрахать до потери сознания. Не со страпоном, я имею в виду. У меня никогда не было власти или контроля, как у волшебницы, хотя в моих отношениях их было гораздо больше, чем у большинства других ведьм, благодаря тому, что мой муж такой мужчина, какой он есть. Иметь это - значит заполнить эту пустоту и даже больше. Кому нужна власть на публике, когда я знаю, что когда ты со мной наедине, ты сделаешь все, что я скажу?"
Она отстранилась, наконец, прикоснувшись губами к его губам. "К сожалению, до того момента, когда я смогу использовать твой массивный член по своему усмотрению, еще довольно далеко", - сказала она. "Но, очевидно, я не могу быть первой, даже если бы ты был согласен на это. Я сама хочу подождать, пока моя щедрая дочь насладится и будет готова поделиться. Но предвкушение столь же мучительно, сколь и восхитительно. Это кажется таким близким и одновременно таким далеким, и я не могу дождаться. Я никогда не была нетерпеливой ведьмой, даже близко к этому, но сейчас я смело признаю себя таковой. Эти месяцы как будто тянутся мучительно долго".
Наконец, она подарила ему полноценный поцелуй, на который он так надеялся, и ожидание и предвкушение, казалось, настолько усилились, что он застонал от удовольствия. Она доминировала в поцелуе по-своему, что отличалось от поцелуя ее дочери, даже если ее язык проникал в его рот и принимал его покорность, все было одинаково. Но когда она взяла все в свои руки, он ответил на поцелуй с необходимой интенсивностью и усилием. Это было не так много, чтобы он чувствовал себя хоть сколько-нибудь близким к равному, но и не так мало, чтобы она не могла насладиться поцелуем. Все было правильно: равное участие, но с очевидным признанием его подчиненного положения. Он позволил ей быть главной и просто отвечал взаимностью на все, что она требовала от их языков. Она постоянно заставляла его делать то, что она хотела, а он послушно подчинялся и делал все возможное, чтобы ей было хорошо.
Ее способ доминирования был другим. Она часто слегка отстранялась, заставляя его хныкать, когда он ждал, что она снова поцелует его. Однажды, когда он забылся, она отвесила ему сильную пощечину. Он послушно отступил, не извиняясь, потому что она уже поцеловала его снова, прежде чем он успел это сделать.
Наконец она отстранилась, не собираясь дразнить его, и рассмеялась, глядя, как он задыхается. "Посмотри на себя", - сказала она. "День святого Валентина был всего два дня назад, и я точно знаю, что ты получил множество оргазмов в тот день, да и вчера тоже. Эта одышка не потому, что тебя переполняет похоть, не так ли? У меня такое чувство, что ты просто очень рад целоваться с матерью своей девушки, и так же рад быть для нее послушным щенком. Или я ошибаюсь?"
"Нет, мисс, вы не ошибаетесь", - смущенно пробормотал Гарри. "Мне действительно это нравится". Она усмехнулась.
"Я знаю это, ты очаровательный мальчик", - сказала она. "А теперь идем. Сегодня для тебя еще один счастливый день, потому что ты сделал больше, чем от тебя ожидали. Это значит, что, хотя я всегда собиралась наградить тебя или подарить День святого Валентина, теперь ты получишь гораздо больше. И ты заслужил каждую частичку этого".
Она тащила его за гриффиндорский галстук, который, как всегда, служил приятным напоминанием о том, что он ровесник ее дочери и все еще учится в Хогвартсе. Ей это нравилось, так же как и то, что Гермиона все еще была школьницей. Похоже, что у нее был довольно сильный интерес к этой теме, и они вдвоем прекрасно в нее вписывались. Они были взрослыми, поэтому ей не было жутко от того, что она играет с волшебником и ведьмой, которые намного младше ее. Она даже не была уверена, что ей бы так понравилось, если бы они были семикурсниками, которые только недавно достигли совершеннолетия, потому что ей могло показаться, что она ждала, пока они достигнут зрелости. Но Гарри и Гермиона были восьмикурсниками, поэтому они оба достигли зрелости более чем за год до этого.
Они были зрелыми и в других отношениях. Умственно они были способны вести более интригующие беседы, чем большинство "опытных" ведьм и волшебников ближе к возрасту самой Аэллы, и это определенно помогало. Но, несмотря на свою зрелость, они все еще были в Хогвартсе и все еще носили эту форму. Это казалось непристойным: она - старшая, опытная ведьма, а они - гораздо более молодые студенты Хогвартса. Не имело значения, что они скоро закончат школу. Тот факт, что они оба были еще студентами, когда все это началось, делал это таким захватывающим, и это чувство не исчезнет, даже когда они перестанут называть замок своим домом.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!