1.

      Полуденное солнце постепенно клонилось к западу, плывя по синему безоблачному небу. Денис стоял у обрыва, в десяти метрах от него, в леопардовой шубе и с ружьём в руках. Титов смотрел прямо, всё крепче сжимая ствол в хватке, и лицо его отображало бешеное, животное желание господствовать над жалкими душами, за непослушание каких тот мог жестоко наказать.       А в шаге от пропасти, дрожа и тихо плача, стояла Лиза Ермакова, несчастная жена и обманутая любовница, у кой мечты горели о счастливой семейной жизни, какую к своим двадцати семи годам выстроить так и не удалось. Её каштановые волосы развевались на ветру, кудлычились и путались, а загорелое и покрытое родинками круглое лицо вдруг раскраснелось едва ли первые слёзы скатились по щекам. Она стояла и тихо наблюдала за объектом своего обожания и первой, возможно, единственной в жизни безграничной любви, и не понимала, что, собственно, происходит, тогда как тщеславный предатель-Денис стоял, наставив на «любимую» дуло и плотоядно скалился. Указательный палец его уже готовился нажать на курок, а сзади стояли Хозяин в чёрном плаще и с запрокинутым на плечо окровавленным топором и капитан Козлов, улыбающийся своей крысиной улыбкой и засунувший руки в карманы рабочих штанов. — Рассказывай, зачем ты сюда приехала? — в не шутливой форме потребовал Денис, скаля зубы.       Бежать некуда. Остаётся только... Молиться. Лиза заглянула назад и увидела большое грязное озеро, отдающее немного зеленоватым оттенком, который, по её доводам, создавали обитающие на дне водоросли. Вернувшись в исходное положение, Лиза пропустила по щеке новую слезу и, пока она бежала свой короткий путь, ещё раз мельком оглядела настроенного против Дениса, ухмыляющегося Хозяина и податливую собачку капитана Козлова, которому что ни прикажи, всё учинит, только деньги плати, да побольше. 20 часов назад       В холодной, продуваемой церкви почему-то ощущалось присутствие безопасности, и думали так не только зацикленные богослужители. Соня и Лиза, стоя на коленях у дощечки с иконой, душой и телом понимали, что, пусть даже на словах, но им помогут и хоть ненадолго избавят от проблем, какими наградила девчонок (да и не только их) Москва. — Какова была твоя причина приезда? — трижды перекрестившись, мило спросила Соня.       Лиза тяжко вздохнула, втягивая носом приятный запах ладани, каким ещё до прихода подруг окурили всю церковь, и благоухание расплавленного церковного воска, и призналась: — Детей иметь я не могу. — Ах, вот как. — тихо и с сожалением ахнула Соня, как и Лиза, не отрываясь от единственной в храме иконы, по которой проступала испарина. Лизе казалось, что это Христовы слёзы, появляющиеся на дощечке после каждой тяжёлой просьбы. — Не за горами тридцать, а никого нет, хоть и замужем я. — продолжила Лиза, чувствуя головокружение от приятного дыма. — Муж-то хоть хороший?       Лиза кивнула. — И не говори. Бизнесмен. Покупает и сдаёт в аренду иномарки. И любит меня он очень. А детей нет.       С наступлением паузы Соня невольно задумалась. Что-то не нравилось ей в рассказе про мужа, и скоро та поняла, что её, собственно, не устраивало, но только озвучивать свою догадку не торопилась. — Больно. — единственное, что после молчания произнесла Лиза и перекрестилась, только не справа налево, а наоборот. Ошибку заметила сердобольная Соня и с улыбкой исправила: — Верующие крестятся иначе, справа налево. — Да чёрт с ним. — отмахнулась Лиза, сузив глаза. — Главное, что ты веришь, остальные погрешности бог простит. — Ты-то на кой сюда пришла? Душу облегчить? — И с этим тоже. — прикрыв глаза, Соня, как и подруга, ощутила лёгкое головокружение и пульсацию в висках. Её волосы от выступившего пота, вызванного дюжиной зажжёных свеч, слиплись. — Но меня сейчас Денис больше беспокоит. За него пришла просить. — За Дениса? — переспросила Лиза, убирая копну волос за увешанное всевозможными кольцами ухо. — Что с ним? — Как? Неужто ты ещё не знаешь? — удивилась Соня и посмотрела на неё. — О чём я не знаю? — в сердце закралось трепетное волнение, и Лизе немедленно захотелось узнать всё. Уж много в этих грёбаных Топях произошло ужасного: сперва Катя пропала, затем Эля... Её обезглавленное тело Лиза нашла утром, когда гуляла по лесной роще и, по велению бабы Нюры, собирала хвощ. Ужасная картина до сих пор не укладывалась в голове, а тут ещё и с Денисом что-то.       Соня опешила, поджав губы, но всё же решила рассказать: — Так рак у него.       В мыслях Лиза ещё два раза прогнала фразу, сказанную подругой. Теперь тебя волновало другое — почему о недуге не знала ты, наиболее близкая к Денису. Этот вопрос опечаленная задала Соне, на который последняя не могла ничего внятного сказать.       Из кельи вышел старый, седой отец Илья, облачённый в рясу и босой. Закрыв за собой большую деревянную дверь, он по-старчески медленно направился в сторону подруг, что-то себе под нос бормоча. Остановившись напротив иконы, отец Илья перекрестился и сказал: — Не желаете ли исповедаться, девоньки?       Соня с Лизой переглянулись, не зная, что ответить, и последняя, надеясь на облегчение после отпущения грехов, вынужденно согласилась. — А вас я попрошу побыть тут. — сказал отец Илья и пошёл обратно, к своей келье.       Соня напоследок обернулась и взглянула на улыбчивую подругу. — Иди, я тут побуду. — с лёгким сердцем та отпустила Лизу, которая вскоре скрылась вслед за священником за тяжёлыми дверьми. — Что мне следует делать? — не успев закрыть дверь, осведомилась Лиза. — Вставай на колени, дочка. — дал указание отец Илья и отправился в дальнюю комнату, дверь в которую стояла аккурат напротив двери, через которую и зашёл он вместе с Лизой. — Я сейчас.       Подходя к середине комнаты, Лиза осмотрелась. По приезде в компании ребят ей удалось здесь побывать, да только никакого отца Ильи увидеть не пришлось. Более того, место это вызывало в ней на тот момент времени больше не комфортабельное отвращение, нежели чем притяжение. И, честно, было за что переживать: непонятный полуразрушенный храм посреди леса и болота, ни на миг не откликающиеся местные жители на звуковые и зрительные раздражители, таинственные пропажи людей, судя по объявлениям у въезда в деревню, и полное бездействие местных властей, в частности капитана Козлова, якобы не осознающего, что происходит в его родной местности.       Недолго думая, Лиза вышла в центр и уселась на колени, как велел отец Илья, который уже спешно покидал дальнюю комнату, прихватив с собой две битые хрустальные рюмки и бутылку из-под кагора. Священник выставил принесённое добро на пол перед ней и сам уселся напротив. — Я не пью. — оповестила Лиза, смотря то на отца Илью, то на рюмки, наполняющиеся церковным вином. — Так надо дитя. Так надо. — сиплым, старческим голосом сказал тот, закупоривая горлышко пробкой.       Лиза ещё раз, только теперь с полным недоверием, глянула на рюмки и усмехнулась. Жидкость, так называемое вино, принимала прозрачный вид, а не бордовое, как полагалось. — Какое-то странное у вас вино. — указала Лиза. — Это не вино, дитя, а кровь Христова. — отец Илья взял рюмку, поднёс к бороде, немного понюхал и отправил в рот.       Понимая, что иного выбора не представляется, Лиза взяла за края рюмку, поднесла её к губам и проглотила содержимое, предварительно зажмурившись. Ожидаемой горечи не последовало, вместо неё на языке остался вкус сточной воды. Лиза облизала губы, заглядывая на дно рюмки, примечая ещё большую странность этого места, но виду не подала. — Рассказывай. — вытирая тыльной стороной ладони бороду, предоставил ей слово священник.       И Лиза заговорила. — Детей у меня нет, отец Илья, и не будет. Врачи вынесли мне такой вердикт, равносильный с крестом на семейном счастье. — рюмка со слабым стуком была возвращена на пол. — Неужто ты совсем одна? — удивился священник. — Нет, конечно, отец Илья. Мужа имею хорошего. Он и добр ко мне, и при деньгах. Да только не люб он мне, понимаете? — внезапно Лиза почувствовала себя на месте Маргариты из одноимённого романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», находящейся в точно такой же золотой клетке. — Любит он меня, поэтому развестись не могу. — А сердце твоё отдано другому? — предположил священник, не уверенный наверняка в том, что говорил.       С печалью Лиза кивнула. — Я много раз изменяла своему мужу. — рука задушевно легла на сердце. — Не могу я уже так, не могу, во лжи извечной существовать. Задыхалась я там, вот и откликнулась на объявление, думала мне здесь помогут. — И как, помогли? — Не знаю. Пока трудно сказать. Но здесь однозначно чувствуется тишина. — Это всё, дитя? — спросил отец Илья, поднимаясь с холодного пола. — Помогите мне. — как скороговоркой проговорила Лиза, лик которой с левой стороны освещали лучи содящегося Архангельского солнца, а правая оставалась по-прежнему в тени. — Отпустите мои грехи, исповедуйте. Иначе же... А иначе я покончу с собой.       Даже с разговором о возможном суициде, священник не переменился и продолжил делать вид полного безразличия, словно некий старый приятель просто-напросто спросил о завтрашней погоде. И всё же он подошёл к Лизе, приложил руку к голове снизу и пробормотал молитвенные слова. Единственное, что по доброй воле пришедшей сюда удалось понять, так это последние несколько произнесённых слов: «... Господи, прости и отпусти».       Странный священник отпрянул и, как одинокий в помещении, вышел из кельи, оставив Лизу совсем одну. Та начала озираться по сторонам: в поле зрения попали каменные исписанные стены, сломанная односпальная кровать (напротив какой Лиза и сидела), а сзади длинный сколоченный стол со сверкающим золотым самоваром. И пока она разглядывала, почувствовала, что стало много легче, но только не от бормотаний священника, а от собственной силы воли, лишь благодаря себе и смелости всё рассказать... Вот только тому ли человеку была доверена щемящая тайна? ***       Возвратившись в дом бабы Нюры, Лиза прибыла в отчаяние, вернее тяжба на душе мистическим способом усилилась, когда был сделан шаг на порог жилища приютивших.       При входе в общую комнату, Лиза увидела только Максима Кольцова, разбиравшего какие-то старые обрывки из газет, и больше никого. Денис в поле зрения не попадался, а Соня решила подольше остаться в храме, и поступок этот подругой не был понят.       Сказав новому другу мимолётное «привет», Лиза прошла на диван, рухнула на сиденье и, пододвинув колени к груди, негромко захлюпала. — Что случилось, Лиззи? — так любил звать её Максим, ласково и красиво, на что последняя одаривала его смущённой улыбкой. Теперь же смех исчез. — Где Денис? — Ещё утром в баню ушёл. Сказал, что хочет один побыть. Он тебе нужен? — заметно ревностно вопросил Максим, зыркнув на Лизу, давно прекрасно догадавшуюся о тайном к ней интересе нового друга. — Так, хотела просто узнать. — к горлу подступила икота, мешающая без запинки озвучивать слова, и Максиму это не понравилось. Ещё до приезда, в поезде, он видел, как тепло и трепетно к Денису относилась Лиза: и свитер тёплый принесёт со словами «ты же замёрзнешь», и о проблемах расспросит, тогда как молодой программист просто сидел (или стоял) и головой на всё с безразличием качал. Журналист безумно ненавидел Дениса, на чьём месте Максим хотел бы оказаться сам, и горячо обожал Лизу, хоть и знал, что та несвободна. — Я могу тебе помочь с чем-либо? Только скажи... — Нет, не стоит утруждать себя. — Лиза спешно успокоилась и постаралась изобразить облегчённую улыбку, но Максим, само собой, ей не поверил. — Всё хорошо, всё хорошо... — та вскочила с дивана и направилась к выходу. ***       Денис, по словам Максима, и вправду сидел в бане, в холодной парилке, пропитанной дубовым запахом. — Денис? — Лиза толкнула дверь, ведущую в парилку от себя, но открыть её не смогла, как будто на той стороне кто-то сидит и мешает войти. — Денис, ты здесь, я знаю.       Через пару секунд прозвучал весьма грубый ответ, но сказан он был ленивым, даже болезненным голосом: — Уходи, Лиза. Я один хочу побыть.       Но Лиза никуда не собиралась идти, и села спиной к двери. — Почему ты ничего мне не сказал, Денис? — умоляюще спросила плачущая Лиза, разбросав ноги по полу. — Разве мы с тобой чужие? Разве я не заслуживаю знать?       Снова последовало тяготящее молчание, а за ним — та же просьба. — Почему я не заслуживаю знать причину твоей печали? — и голос сорвался, согласные звуки начали сглаживаться и ухудшать речь, проще говоря картавить. — Или ты хотел уйти, не попрощавшись? Раз так, то почему ты Соне рассказал об онкологии? Соне, которую знаешь всего пару дней!       Денис вникал в каждое твоё высказанное предложение, наклонив голову вбок и уткнувшись лбом в балку. Больной не верил больше никому, даже самому себе, ибо же жизнь перед смертью решила снова поиздеваться над ним, подкинув ложную надежду на чудодейственное исцеление в монастыре. — Неужели я не поняла бы тебя, неужели предала бы? За что ты так? За что, Денис? 20 часов спустя       Сколько прошло лет, сколько времён года сменили друг друга, а люди не поменялись, всё также алчны, порой жестоки и неверны. Что сейчас, что тридцать, сорок лет назад любое доверие можно было купить, соблазнив сладкой привилегией, приручив, а уж после и грязное поручение дав. Так устроен человек, и неважно, готов ли он был минутой ранее отдать за другого жизнь, выработанный эффект собаки Павлова всегда стоял и будет присутствовать. Такая печальная судьба постигла и Дениса, однако пока не понятно, за что и ради чего тот продался. — Ну же, стреляй, салага. — пихнул держащего наготове автомат Дениса Хозяин, он же Виталий Алябьев, однако приезжий не спешил жать на курок и открывать огонь. — Не ломайся, стреляй же. Дичь уже никуда не денется. — в отличие от нерешительного Дениса, Хозяин ощущал себя в полной мере егерем, и мысль, что он в эту минуту находится на охоте, будоражила его. — Не тяни, Денис. — сказала Лиза, изнывающая от неизвестности, что произойдёт в следующее мгновение. — Во-во! Она сама того хочет. Не робей. — Хозяин положил раскрытую руку на дальнее плечо Дениса и, приобняла его, слегка опёрся. — Что же ещё остаётся? — с каким-то нервным смехом продолжила Лиза, смотря то на бывшего любовника, ухмыляющегося до ушей неестественной для своей натуры улыбкой, то на так называемого Хозяина, заметно подёргивающегося после каждого действия или слова своих заложников. Исходя из этого, можно смело предположить, что у всех троих разом проявился массовый психоз. Ни больше, ни меньше. — Ты просишь всё тебе рассказать, и я это сделаю, хотя бы в память о нас с тобой. Я расскажу всё, расскажу, если не веришь никому. — и Лиза начала: — У меня нет детей. Ещё в детстве, как раз после аварии, врачи поставили мне такой диагноз. Как бы ни пыталась, ни лечилась, результат один. Несколько лет назад мне посоветовали клинику в Америке, что якобы там лучше медицина. Вот только на лечение денег не было. По вине их я и вышла замуж за состоятельного человека.       Во время Лизиного рассказа Денис будто очнулся от гипноза. Стартапер перестал испытывать необъяснимое желание к маниакальной радости и влечь за собой новые последствия. И вместо пугающего оскала тот сделал внимательный вид лица. — Потом я тебя встретила... Полюбила. — продолжала Лиза, мечтающая провалиться со стыда под землю, только этого всё никак не удавалось. — Своему мужу я с тобой изменяла, и в этом грехе я раскаиваюсь. — глаза сами собой закрылись не в силах более взирать на молодое, красивое лицо Дениса. Стыд перемещался с позором и от волнения закрутило живот. — А недавно... — Лиза снова зарыдала. — Недавно наткнулась на твой пост о чудодейственной церкви. И я поехала. Думала, что наконец излечусь и непосильную ношу с плеч сниму... Но я ошиблась. Ошибалась, потому что я поехала ни для себя, как я думала, а для тебя. За тобой!       Уставший от, казалось бы, бесконечной драмы, Хозяин намеренно громко вздохнул и затараторил прям под ухо: — Да дурит она тебя. Плачет, пытается на жалость вывести, а ты не поддавайся. — но только Денис больше вслушивался в речь своей подруги, решившейся на откровения. — Если так свершится, я останусь здесь с тобой. К мужу не вернусь. Никогда не вернусь, уж поверь. — снова продолжила Лиза, найдя в себе силы по-новому восстановить зрительный контакт с Денисом, но почему-то первым на глаза ей попался чем-то довольный капитан Козлов, стоявший немного левее от Хозяина. — Да и не уйти мне теперь вовеки. Стреляй, Денис. Стреляй же, если сил хватит. — та указала себе на грудь, на что Хозяин торопливо закивал, бесконечно шепча «давай же... давай же». — Живой всё равно отсюда не выйду. Мне отрубят голову, если же ты не решишься поквитаться со мной, а тело упакуют в мешок и в болото выбросят. — Верно, верно! — кивая и шлёпая Дениса по спине, засмеялся Хозяин. — Но только знай, что это он Элю убил и Катю, верно, не пощадил! — заикание незаметно прошло ещё, наверное, на середине монолога, и вместо него прорезался крик, немного напоминающий бульканье. — Неужто ты не веришь? Это он, твой Хозяин. — указательный палец уставился на фигуру в жёлтом плаще. Лиза ждала какого-либо ответа со стороны молчаливо поникшего Дениса, и он, к ужасу, последовал. — Я знаю. — хмуро произнёс стартапер. — Довольно! — закричал Виталий Алябьев, взбесившись. — Вы, видно, забыли, чьи вы. Убей её, живо! — потребовал тот, снимая с плеча топор. — Я не уйду без тебя. Захочешь, тут останусь. — будто не слыша суровых приказов, бормотала Лиза, но довольно неожиданно спросила: — Где мы, Денис? Куда ты привёз нас?       Хозяин в очередной раз рассмеялся и за пленённого ответил: — В посмертии вы, аль не поняли? Только реквиема не хватает.       Они стояли так минуту. Лиза смотрела на Дениса, а Денис — по-прежнему на свои ноги, всё также удерживая автомат, однако всё желание уничтожить, стереть с лица земли вдруг исчезло. Весы колебания перевесили в благую сторону, Денис опустил оружие и, бросив его на траву, начал поступаться всё ближе к Лизе. И так он шёл на неё, пока не остановился на расстоянии кинжала и не обрёк в свои нежные объятия, на которые Хозяин впоследствии не мог смотреть.       Лиза всё плакала, только теперь в закрытое меховой шубой мужское плечо, Денис же просто молчал, бесконечно себя травя за мерзкие сомнения, за дикое желание поквитаться. На миг он даже удосужился нарисовать в голове картину и оставить её на подкорке, как Лиза падает в овраг... И больше ничего. Света нет. Жизни нет. Нет жизни без любви, а любовь его — это свет, ичточаемый прекрасной в свете дня и ночи Лизы. Нет, нет, он не убьёт! Не сможет жить один. Не сможет есть один. Дышать он тоже не сможет и, вероятнее всего, последует за ней. — Никогда. — прошептал на ухо ей стартапер. — Ведь если ты со мной в посмертие грянула, то я с тобою — в омут.       И тут раздался недовольное пыхтение Виталия Алябьева: — Вай-вай-вай, на вас тошно глядеть. Никакого толку от вас. Прям как от козла молока, ей-богу. Ну ничего, проучу я вас ещё, а пока за мной езжайте. — Хозяин снова забросил на плечо топор и немного прошёл вниз, к небрежно припаркованному «Гелендвагену», и сел в него. Времени нет на каждого тратить время, проще разобраться со всеми сразу одним махом, как с комарами, а для этого стоит согнать всё стадо в загон. ***       Личным водителем владыки Топей опять-таки представился Денис. Хозяин сидел на пассажирском, рядом со своим «слугой», а Лиза забралась назад и бесшумно просидела весь путь до границы деревни, которая начиналась наравне с обрывом в болото.       Из машины первым вылез Хозяин. У пропасти стояла разбитый «Опеля», из которого поспешно вылез Максим со своим телефоном.       Лиза не слышала их разговора отчасти из-за своего сбившегося дыхания. — Тише. — Денис обернулся и с теплом взял твою руку в свою. Другой он держал так и не пошедший в ход автомат. — Это конец... Это конец... — без конца повторяла Лиза в судороге, покрывшей всё тело, и из-за которой ладонь Дениса тоже начала трястись.       К тому моменту Максим и Хозяин оживлённо о чём-то переговаривались, а из «Опеля» выбралась растрёпанная Соня. — Не стоит бояться. — шёпотом, как и тогда, сказал Денис, вливая больше уверенности своей непоколебимостью. — Я отвлеку их, а ты незаметно прокрадёшься в ту тачку. — Но для чего? — Хозяин мне свободу обещал, и если всё получится, мы уедем обратно в Москву. Вдвоём. — и тот прильнул к женской руке, оставляя на ней частые поцелуи. — А Соня с Максом? Мы их не возьмём разве?       На это Денис ничего не ответил, отпустил Лизу и вышел вон, прихватив с собой автомат. Как только стартапер покинул салон, раздался громкий выстрел.       Первое время Лиза ничего не осмысляла: как это, оставить в этом жутком месте по-настоящему ставших родными людей? Чем же они подобное заслужили? Но думать было некогда, рано или поздно Денис перестанет удерживать внимание Хозяина, и тогда всем придётся несладко. Тихо открыв заднюю дверь, Лиза выползла из душного салона и, обойдя сзади «Гелендваген», перескочила на другую сторону, где, собственно, и стоял «Опель». Правда, не совсем понятно, то ли Денис настолько заворожил внимание ребят и Виталия Алябьева своим девиантным поведением с оружием и кривляниями, то ли Лизе удалось проскочить настолько мягко, что никто её не заметил. Оставшийся путь из пары-тройки метров Лиза прошла гуськом, после снова оказалась на пассажирском сзади.       После того, как Лиза тайком пробралась в другую машину, счёт времени был потерян. Денис как мог усыплял внимание Хозяина, да только тому, видно, надоели сложности с москвичами (или же они сыскали некий компромисс) и пошёл в сторону «Oпеля». Испугавшись приближения Хозяина, Лиза скрылась за водительским сиденьем, да только к тому моменту Хозяин уже заметил её. — Поехали! — хлопнул дверью тот, рявкнув быстро садящемуся на «своё место» Денису.       И как быстро стартапер вернулся, также быстро тот дал по газам. Лиза уже подумать успела, что их наконец отпустят, однако у Дениса были другие планы. Он отъехал чуть дальше, к деревьям, развернулся носом к обрыву и что-то достал из кармана пальто. Этим «что-то», как вскоре к своему ужасу догадалась Лиза, оказалось простое ржавое шило, остриё которого Денис воткнул Хозяину в шею.       Лиза вскрикнула, видя самое настоящее убийство человека. И мерзко, и тошно ей было от красных брызг. Ей и в кино приходилось ужасно при виде подобных сцен, что уж говорить о настоящем? Напоследок болезненно простонав, Хозяин затих и откинулся на спинку кресла. Весь салон поразило тошнотворное зловоние крови. — Что ты натворил? — вскричала Лиза вне себя от ужаса.       А Денис к ней повернулся и задорно подмигнул, якобы прося довериться ему, хотя Лиза точно понимала, что ничего хорошего более ждать не стоит. Как говорится: «Бойся даров».       Вывернув руль, Денис на полную вжал газ в пол, и автомобиль стремительно полетел вниз, с треском разбиваясь о воду.       Последнее, что видели Лиза и Денис — это перекошенные кошмаром лица ребят. — Лиззи! — заорал Максим, смотря, как автомобиль уходит ко дну. Журналист хотел разбежаться, прыгнуть, вытащить Лизу из пучины загрязнённой воды, но намерению помешал силой удерживающий его капитан Козлов.       Рядом стояла ничего не понимающая Соня и не в силах плакать и кричать просто наблюдала за трагичным концом ребят, пусть и не надолго ставшими для неё отдушиной.