Глава XXIX. Сближение с Трэверс

Когда за счёт магии василиска пришедшие с Гарри 62 человека все мгновенно оказались в Большом зале, Гарри был без сознания. Если после ритуала 12 января 1993-го у Гарри была обезображена только левая рука, то теперь, после ритуала 21 января 1994-го - всё тело в принципе. Левая рука Гарри теперь была чёрной, как будто обгоревшей, кожа - почти вся бледно-серой, в некоторых местах - желтоватой. Под глазами образовалось заметное серое подобие синяков, щёки ввалились, некоторые вены почернели, а спина была обезображена появившимся на ней большим тёмно-зелёным изображением василиска, выглядевшим, словно японская или китайская татуировка (среди японцев и китайцев, как магглов, так и волшебников, татуировки в виде драконов давно уже были весьма популярны). В дополнение к этому, как выяснилось 22 января, у Гарри теперь была чёрная кровь, а глаза стали вампирскими, его зрачки теперь имели какого-либо цвета. Если кровь Гарри со временем стала прежней, красного, нормального цвета, то вот глаза остались вампирскими навсегда... Гарри привели, нет, внесли в больничное крыло в спешке и при крайней суетливости: в крыло бежали чуть ли не все 62 человека, что вернулись из Тайной комнаты… Положили на кровать Гарри директор Малфой, профессоры Снейп, Селвин, Макнейр, Мальсибер, Макгонагалл и Спраут, рядом с ними ещё был профессор Флитвик. Они все начали кричать и звать мадам Помфри. Когда мадам Помфри подошла к Гарри и увидела, каким он стал, её чуть удар не хватил. - Ч-Что с ним п-произошло? - спросила потрясённая мадам Помфри. - Василиск буквально вытравил из него шестой крестраж Волдеморта, последнее, что поддерживало его жизнь, - ответил директор Малфой, - однако это сильно подорвало Поттеру здоровье... Пока что он даже без сознания... - Какой ужас... - Сделайте всё, чтобы он поправился! - Я... - Это ваша обязанность! Поттер не умрёт, не дожив даже до 14! Нет, он поправится! - Я сделаю всё, что смогу, но нужно будет множество самых разных лекарств и ещё образцы его крови, надо понять, что у мистера Поттера с кровью... - Делайте всё, что считаете необходимым, только помогите ему выздороветь! Тут к кровати, на которой лежал Гарри, подбежала Трэверс. - Что с ним?! - спросила Трэверс нервно, явно опасаясь за жизнь Гарри. - Его ведь можно вылечить? - Уверяю, мисс Трэверс, я сделаю всё, что в моих силах... - заверила мадам Помфри. - Я не успокоюсь, пока он не придёт в сознание, не вылечится! Затем Трэверс взглянула на лицо Гарри, на его чёрную и вытянутую вперёд левую руку. Какой ужас... Трэверс не выдержала, присела на кровать Гарри и заплакала. В тот момент Трэверс переживала за него, словно за родного, словно за младшего брата. Она была неподдельно потрясена тем, как теперь выглядел Гарри. И вообще, теперь Трэверс рассматривала Гарри не как Поттера, а именно как Гарри... Гарри пролежал без сознания всё 21 января и ещё 22 января до 4 часов вечера. Значительную часть этого времени рядом с Гарри находилась Трэверс. 21 января, в пятницу, она, конечно, не всегда имела возможность быть в больничном крыле, ведь это был учебный день... 22 января, в свою, очередь, было выходным днём, и Трэверс, плохо поспав, толком не позавтракав и не пообедав, почти что не отлучалась от Гарри. Мадам Помфри поначалу противилась тому, чтобы Трэверс почти постоянно была с Гарри, но потом, поняв, что Трэверс о нём печалится, словно о родном, неподдельно плачет, неподдельно гладит Гарри по голове... В какие-то моменты мадам Помфри делала Гарри уколы и каждый раз убеждалась в том, что у Гарри кровь по-прежнему чёрная, как после первого укола 21 января. Похоже, организм Гарри был в значительной степени отравлен изнутри... Как бы то ни было, 22 января в 4 вечера Гарри открыл глаза. Пока что он щурился и чувствовал себя настолько ослабленно, что двигать мог разве что головой и шеей. - Гарри! - сказала сидевшая на кровати Гарри Трэверс. - Гарри, ты слышишь меня? Гарри… Теперь Трэверс обращалась к Гарри только поимённо. - Да, Трэверс... - негромко проговорил Гарри. - С-Сколько... Сколько я... - Полтора суток и ещё 3 или 4 часа... - ответила Трэверс. - Что с василиском? - Он в Тайной комнате, просто спрятался... - Ритуал, он... - Волдеморт мёртв, Гарри, мёртв навсегда... - Это точно? - Все крестражи уничтожены, Гарри... Не волнуйся и не напрягайся, Гарри, тебе нельзя... Этот ритуал очень подорвал твоё здоровье... - Это точно... - сказала мадам Помфри, подойдя к кровати Гарри справа. - Мистер Поттер, ваше состояние здоровья пока что просто ужасное, по уколам я поняла, что ваша кровь чёрная, а организм в значительной степени отравлен изнутри... Ваш организм придётся долго и тщательно прочищать и укреплять самыми разными лекарствами, благо, я знаю, какими... Мисс Трэверс будет с вами по возможности и, если понадобится, будет помогать вам с лекарствами... Сейчас ваш организм крайне слаб, мистер Поттер, и вам просто необходимы постельный режим, сон и покой... Даже разговоры заставляют вас напрягаться, так что... - Я понял... - ответил Гарри. Остаток 22 января Гарри или принимал лекарства, которые все были жутко горькие или же кислые, или спал, или лежал с открытыми глазами, но ничего не делал, разве что двигал головой и смотрел то в потолок, то на помещение больничного крыла. Трэверс в один момент вышла из больничного крыла, чтобы проинформировать о состоянии Гарри тех, кто стоял буквально у входа в больничное крыло: директора, профессоров, старост, наиболее озабоченных учащихся... - Ну как он? - спросила Чжоу Чанг, когда Трэверс вышла. - Правду скажи, Трэверс! - Гарри пришёл в себя, - ответила Трэверс, - однако его состояние пока что крайне тяжёлое, вся кровь чёрная, организм отравлен и ослаблен изнутри, и мадам Помфри сказала, что прочищать и укреплять организм придётся долго и тщательно... Пока что Гарри не в том состоянии, чтобы принимать посетителей, продуктовые передачи тоже пока недопустимы... - А письменные? Многие рэйвенкловцы попросили передать Гарри письма с наилучшими пожеланиями... - Это можно... Я их передам... И Трэверс как 22 января, так и в последующие дни передавала Гарри письма от рэйвенкловцев, слизеринцев, рэйвенкловцев и даже некоторых гриффиндорцев. Авторы всех этих писем всячески воодушевляли Гарри, писали о нём как о герое, желали ему скорейшего выздоровления. Продуктовые передачи Гарри мадам Помфри последовательно не разрешала, ибо всё 23 января у Гарри очень сильно болел живот. Мадам Помфри посчитала, что употребление, например, сладкого, может только ухудшить состояние Гарри. Гарри принимал самые разные лекарства: жидкие, таблетки... Принимал Гарри и различные обезболивающие. С болью в животе они справились отнюдь не сразу, лишь к ужину 23 января. Тогда же Гарри впервые с 21 января что-то съел, а именно манную кашу, которую ему специально приготовили и принесли в больничное крыло. На время скромного ужина Гарри смог немного привстать и сесть на кровать. Он, однако, по-прежнему был довольно слаб и вновь лёг на кровать сразу же после того, как съел порцию манной каши. Если в ночь с 22 на 23 января Гарри спал плохо, то и дело ворочаясь и дёргаясь, то в ночь с 23 на 24 января - спокойно и даже крепко. Зато днём 24 января он имел невыносимую боль в спине, огромный знак василиска был словно живой, он как будто сам двигался, жёгся… От боли в спине Гарри ворочался, лежал то на животе, то на спине, самые разные обезболивающие от боли в спине были просто омерзительны на вкус, да и помогли отнюдь не сразу. Трэверс была рядом отнюдь не всегда - 24 января было понедельником и, понятное дело, учебным днём. Когда же Трэверс была рядом, она могла лишь воодушевлять, успокаивать, гладить по голове, участливо что-то говорить... Гарри, конечно, был этим тронут до глубины души, но Трэверс не могла его вылечить. Те лекарства, что давала мадам Помфри, вроде бы действовали, но явно медленно: по состоянию на 24 января Гарри выглядел так же жутко, как и сразу после ритуала 21 января. Лишь 25 января кровь Гарри перестала быть чёрной и обрела нормальный, красный цвет. Также Гарри уже мог подолгу сидеть на кровати, его не клонило постоянно в сон, ел он уже по 3 раза в день, и каждый раз всё ту же манную кашу. Правда, по-прежнему сильно болела, зачастую даже как будто жглась левая рука, и эту боль не могли полностью заглушить никакие лекарства и обезболивающие. Видимо, левой руке опять предстояло болеть полгода подряд, как это было в 93-м году... Чернота левой руки никуда не делась даже после того, как Гарри был выписан из больничного крыла. Похоже, что левая рука осталась чёрной и максимально омерзительной навсегда. С 25 января Гарри говорил с Трэверс о положении дел в Слизерине, в целом в Хогвартсе. Трэверс постоянно обращалась к Гарри поимённо, и Гарри к ней тоже... Похоже, что произошедшее с Гарри 21 января и вызванное этим вынужденное его пребывание в больничном крыле сблизили Гарри и Трэверс настолько, что они теперь говорили просто и по душам. Гарри не знал, влюбилась ли в него Трэверс, но вот он... Он точно в неё влюбился, причём по-настоящему, а не по-детски, как это было когда-то с Пэнси... Трэверс общалась с Гарри явно задушевно, словно с младшим братом или же близким другом, и не только в силу сочувствия к Гарри, но и помня, как активно и искренне он за неё всячески вступался с сентября 1993-го. Через Трэверс Гарри узнавал о том, как директор, профессор Снейп, Драко, члены слизеринской сборной... Также Трэверс выступала посредником между Гарри и теми, кто хотел его видеть, но пока что не мог, а таковых было много, и не только с факультета Слизерин... Трэверс каждый день сообщала о состоянии Гарри, передавала от него привет тем или иным людям, а иногда и не только привет. В общем, Трэверс была для Гарри незаменимым человеком. 26 января Гарри посчитал, что ему уже достаточно полегчало, чтобы он мог принимать посетителей. Серость и в меньшей степени желтизна его кожи уже стала проходить, а кожа постепенно становилась здорово-светлой, Гарри считал это признаком скорого выздоровления, как и прекратившиеся боли в животе и спине, да и голова уже не трещала, как в предыдущие дни. С трудом Гарри убедил мадам Помфри в том, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы поговорить с несколькими людьми, «с которыми поговорить просто необходимо, причём именно сегодня». В результате после ужина с Гарри недолго поочерёдно поговорили Драко, Гринграсс и Теренс Хиггс. Их всех Гарри позвал через Трэверс, попросив передать, что ему уже заметно полегчало и что немного поговорить с каждым он в состоянии. От Драко Гарри узнал, что «во всём Слизерине нет ни одного поклонника Волдеморта, а все слизеринцы искренне радуются тому, что Волдеморт погиб». Гринграсс сообщил Гарри, что стычек между слизеринцами и гриффиндорцами пока что нет, а Уизли, Джонсон и Спиннет пока что бездействуют. Хиггс Гарри ничего не сообщил, зато Гарри ему сообщил, что тот, возможно, должен будет его заменить 27 февраля в рамках матча по квиддичу между сборными Слизерина и Рэйвенкло. - В феврале, конечно, виднее будет, - сказал Гарри, - но я не знаю, как быстро придёт в порядок моя левая рука... Мало ли что может произойти? В общем, в случае если моё состояние будет не очень для матча 27 февраля, я запрошу замену, и ты, Теренс, сможешь разок побыть ловцом вместо меня... Но это если я буду сомневаться в том, что смогу... Ты как, готов в случае чего заменить меня, не запустил нужные, эмм, умения? - Нет, - ответил Хиггс, - я ж тренируюсь у самого Чарльза Никса, да и для моего отца это важно даже при том, что я уже не в сборной... Я, кстати, уже умею резко тормозить налету, тогда как раньше у меня с этим были проблемы... В общем, нужно будет, заменю разок тебя и не подведу своих... - Ладно, Теренс, я в любом случае так или иначе тебя проинформирую... - Да, Гарри, и, эмм, спасибо за доверие... - Не за что... Ну ступай... И Хиггс ушёл. При данном разговоре присутствовала Трэверс. - Вижу, ты хорошо к нему относишься, а ведь осенью 92-го он тебя недолюбливал... - сказала Трэверс, улыбнувшись. - Что было, то было... - ответил Гарри. - Он хороший парень, а недолюбливал больше Маркуса Флинта, чем меня... В ночь с 26 на 27 января Гарри спал сладко. 27 января он впервые за 6 дней пребывания в больничном крыле смог встать и немного пройтись, хоть и с тростью, которую ему дала Трэверс. Трость была подарком Гарри от отца Трэверс, тот пожелал, со слов дочери, «воздать должное уважение и личную признательность тому, кто навсегда сразил величайшего тёмного мага столетия». Набалдашник трости был позолоченный и в виде головы змеи. Гарри этой тростью пользовался даже после того, как был выписан из больничного крыла и ходил уверенно. В июле 1994-го Гарри и вовсе купил собственную трость, желая иметь трость именно собственной покупки, дабы выглядеть серьёзнее в глазах старой магической знати Великобритании. 27 января Гарри уже не только мог ходить с тростью, но и громко говорить, свободно двигать правой рукой, ел с большим аппетитом. Его кожа уже почти вся была нормального цвета, лишь дело оставалось сероватым, тёмно-серые подобия синяков под глазами исчезли. Левая рука, правда, по-прежнему была чёрной и то и дело болела, но Гарри уже с этим смирился, ему главное было выздороветь в целом, а левая рука... Ничего, все равно Гарри её использовал редко как последовательный правша. Поняв, что состояние Гарри уже заметно лучше, чем 21 января, с ним смог встретиться президент Международной Конфедерации магов Йохан Майдель. Майделю эта встреча нужна была для пиара, в Конфедерации магов многие считали его слабой политической фигурой, а как президента - компромиссным и временным, так что Майдель хотел упрочить своё положение в Конфедерации за счёт встречи с победителем Волдеморта и освещением этой встречи в мировых магических СМИ. Майдель был невысоким мужчиной лет 60 с чёрными седеющими волосами, холодным, сдержанным взглядом, в круглых очках, с небольшими карими глазами, орлиным носом и как будто несколько перекошенным ртом. Небольшой его подбородок не имел не то, что бороды, даже лёгкой щетины. Роста Майдель был небольшого, фигуры же он был стройной. Одет он был в строгий чёрный пиджак поверх белой рубашки и белого галстука. Английским Майдель не владел и общался через молодого и намного более высокого переводчика. Майдель при журналисте и репортёре поговорил с Гарри, выразил ему признательность за «великое свершение, которое никогда не забудут в Международной Конфедерации магов и которое будут помнить волшебники всего мира» и за «успешное уничтожение того тёмного мага, что представлял из себя угрозу международного характера, был безусловно опасен для магического сообщества любой страны», и сказал Гарри, что будет следить за его успехами. Затем Гарри и Майдель пожали руки, Гарри протянул Майделю свою правую руку, ибо левая по-прежнему сильно болела. Майдель посетил Гарри 27 января во время обеда в Хогвартсе. После же ужина 27 января Гарри посетили мистер и миссис Трэверс, как и пресс-секретарь директора Торкуил Трэверс VII. Сьюзен была удивлена их приходу. Видимо, её они заранее не уведомили. Как бы то ни было, Гарри был учтив с родителями и братом Сьюзен, ведь если он хотел добиться успешных взаимоотношений со Сьюзен, он точно должен был бы поладить с её семьёй. Мистер Трэверс был признателен Гарри не только за уничтожение Волдеморта, но и за то, это поспособствовало смерти Торкуила Трэверса V. - Теперь нет в живых того, кто сильно опозорил наш древний чистокровный род... - сказал Торкуил Трэверс VI о собственном отце. - Я искренне надеюсь, что больше ни один представитель нашего рода не сделает ничего подобного... Также Торкуил Трэверс VI неоднократно заверял Гарри, что никогда не состоял в Пожирателях смерти и не оказывал им никакую помощь. - Это делает вам чести, мистер Трэверс... - ответил в один момент Гарри. - Я вам искренне верю... Вы поступили безусловно правильно, не приняв путь терроризма, который пропагандировал Волдеморт... Ваш отец, к сожалению, встал на этот жуткий путь... Сам Волдеморт весьма лицемерил, когда устраивал теракты, оправдывая это желанием привести к власти чистокровных... Сам-то он был полукровкой, возомнившим себя не пойми кем... - Совершенно точно, мистер Поттер... - ответил Торкуил Трэверс VI. В окончание Торкуил Трэверс VI сказал Гарри следующее: - Мистер Поттер, в случае если я смогу что-то для вас сделать, оказать вам какую-то помощь или протекцию, сообщите мне об этом... - Спасибо, мистер Трэверс, ваши знатность, финансовое, политическое и общественное влияние действительно могут мне понадобиться... - ответил Гарри. - Могу, однако, заверить вас в том, что если я запрошу у вас той или иной помощи, то исключительно для благих целей... Я не намерен быть таким, как Волдеморт... Я никогда не стану таким, как он... Однако ж ваш и другие знатные чистокровные роды Великобритании всегда будут достойны уважения в моих глазах... Возможно, и я когда-нибудь смогу им помочь, но исключительно законными методами и без терроризма... - Что ж, отрадно это слышать, мистер Поттер... И Гарри охотно пожал руку мистеру Трэверсу, как и его сыну. Миссис Трэверс Гарри учтиво поцеловал руку и аристократично наклонился. Так он желал показать им, что тоже является чистокровным аристократом. Также Гарри желал произвести хорошее впечатление на представителей влиятельного чистокровного магического рода, и у него это получилось. Сьюзен была приятно впечатлена тем, что Гарри был по-аристократически вежлив с её родными. Когда родные Сьюзен покинули больничное крыло, Гарри сказал: - На днях ко мне наверняка пожалуют представители и других родов... Все они наверняка захотят поблагодарить меня и заверить в том, что в случае чего окажут мне помощь... Когда-то они боготворили Волдеморта, следовали за ним, а теперь... Теперь он пал в их глазах, а почитают они все уже меня... Когда ж лежать в больничном крыле при таких обстоятельствах? Хе-хе, некогда... Потом с Гарри поочерёдно и помаленьку поговорили директор Малфой и профессор Снейп. Оба были искренне рады тому, что Гарри уже было безусловно лучше. 28 января Гарри уже не пришлось принимать нескончаемые лекарства, он полностью выздоровел, разве что рука так и осталась чёрной, лицо - малость бледноватым, глаза - вампирскими, а на спине так и остался знак василиска. Правда, боли от него уже не было. Из больничного крыла Гарри был выписан после обеда, в 4 часа вечера. Ходил он уже уверенно, но с тростью решил не расставаться, ведь она делала его более аристократичным и серьёзным на вид, а это Гарри как раз и надо было. Левую руку Гарри теперь снова постоянно прятал под перчаткой.