Часть 9

Я сидела на краю кровати Дэнни, скрестив руки на груди. Мы только что услышали то, что, казалось, невозможно: Наша учительница биологии, мисс Гриндельф… она же призрак Энигма. Украдкой глядя на Дэнни. Он явно нервничал, хоть и пытался выглядеть спокойным. На его лице мелькало странное выражение — смесь облегчения и вины. "Учительница… призрак…" — мысли путались. Я всегда подозревала, что в ней есть что-то странное. Слишком заботливая, слишком внимательная к Дэнни. Постоянно мелькала рядом в самые неподходящие моменты. Но одно дело — думать, что кто-то просто странный, и совсем другое — узнать, что она наполовину привидение, скрывающее это за маской строгого педагога. Только представьте. Мы сидим на уроках, а она — существо с цепями, клонами и зелёными глазами. Я передёрнулась. Такер, конечно, был в восторге. Его глаза сияли, как у ребёнка на Рождество. Он едва не подпрыгнул, услышав новость: — Вау! Мы дружим с двумя полупризраками! Это ж какая крутая команда! Я закатила глаза. Для него всё — повод для восторга, даже если речь идёт о ком-то, кто легко мог бы оказаться врагом. А я… Я не могла избавиться от сомнений. Зачем она скрывала это? Почему решила выдать себя именно сейчас? И главное почему так много внимания уделяла Дэнни? Это подозрительно. Может, я ревновала. Кому бы понравилось, что в твоего лучшего друга вдруг вмешивается взрослая женщина-призрак, которая ведёт себя почти как его вторая мама? А может… я просто не доверяла. Слишком много призраков мы видели. Все они начинали с красивых слов, а заканчивалось всё охотой на Дэнни. Я поймала его взгляд. Он улыбнулся — устало, но искренне. — Я доверяю ей, — сказал он. Эти три слова застряли у меня в голове. Дэнни доверяет. Я же, скрипнув зубами, решила. Придётся следить за этой “Энигмой” ещё пристальнее. До этого признания всё казалось проще. Для меня мисс Гриндельф была "слишком правильной". Слишком улыбчивой, слишком понимающей, слишком терпеливой даже с самыми ленивыми учениками. Я никогда не доверяла людям, которые ведут себя слишком идеально — обычно за этим всегда что-то скрывается. И всё же, она нравилась большинству. Даже Лансер говорил о ней уважительно. Ученики шептались, что она "лучшая училка по биологии за все годы". А я смотрела на неё и думала: Что за подвох? Она часто задерживала Дэнни после уроков "обсудить оценки". Да, я знала — он мог завалить домашку, но её внимание казалось… чрезмерным. Иногда я замечала, как она смотрела на него не так, как учитель на ученика, а как… будто знала его лучше, чем должна. Это меня настораживало. Я помню один урок: она, улыбаясь, поправила Дэнни его тетрадь, а он — улыбнулся в ответ. И внутри у меня кольнуло. Зачем? Почему он доверчиво смотрит на неё, будто она какая-то старая знакомая? Мне не нравилось, что она слишком близко подпускала его. И я всё время пыталась придумать объяснение. Может, она видит в нём младшего брата? Может, просто такая "добрая"? Но каждый раз внутри поднималось раздражение. Я не хотела, чтобы кто-то ещё "опекал" Дэнни, кроме нас с Такером. Теперь, когда я знаю, что она призрак, многое встаёт на свои места. Её пристальное внимание, её странные появления, её готовность вмешиваться в каждую драку… Всё это не "идеальная учительница". Всё это — Энигма. Я вспомнила случай... Когда я в очередной раз поднимала тему против вскрытия на биологии, я ожидала привычного — закатывания глаз, снисходительного "это учебная программа" и равнодушия. Но мисс Гриндельф… тогда она меня удивила. Она не только выслушала мою речь про права животных, но ещё и предложила мне… выступить перед всей школой. Поддержала так, будто верила, что мой голос действительно что-то значит. Даже помогла оформить плакаты, хотя ей вовсе не нужно было тратить на это время. В тот момент я растерялась. Привыкла, что взрослые относятся к моим убеждениям как к детской прихоти. А тут — учительница, которая улыбнулась и сказала: Ты должна рассказать об этом громко, Саманта. Люди слушают тех, кто говорит искренне. Я тогда вышла на сцену в актовом зале, и её взгляд с заднего ряда — спокойный, уверенный — держал меня на плаву. Наверное, именно тогда я впервые подумала. Может, она и правда не такая, как все. Но вместе с этим теплом всегда шла тень сомнения. Зачем? Почему она, в отличие от остальных, решила быть на моей стороне? Не слишком ли уж идеально всё это выглядело? И вот теперь, зная правду… я думаю: может, её поддержка была не случайной. Может, она понимала, что я, как и она, всегда чувствую себя другой? И ещё… я вспомнила, как недавно Дэнни сказал нам, что мисс Гриндельф когда-то была его няней. Тогда лишь фыркнула, стараясь скрыть раздражение, но внутри меня всё перевернулось. Няня. То есть… она знала его раньше, чем мы. Видела его маленьким, беспомощным, наверняка держала его за руку, убаюкивала, когда он плакал. Она вплетена в его прошлое так, как я никогда не буду. Меня это гложет. Ведь я всегда думала, что мы — его самые близкие, мы — те, кто знают его тайну, кто разделяет с ним каждый бой, каждый риск. А теперь… появляется взрослый человек, который не только был частью его детства, но ещё и оказался призраком, как он сам. Что, если он начнёт доверять ей больше? — эта мысль свербит и не даёт покоя. Она взрослая, опытная, умеет наставлять… А я? Я всего лишь его подруга-ровесница, которая иногда слишком резко спорит с ним и упрямо тащит за собой. Мне не нравится это чувство. Я должна быть на его стороне, но иногда в груди что-то колется, будто я борюсь за место рядом с ним. Я уже почти убедила себя, что всё моё недоверие к мисс Гриндельф связано лишь с Дэнни. Но однажды… я увидела другое. Это было на перемене, после урока. Валери сидела у окна, уткнувшись в тетрадь и явно стараясь никого не замечать. Я привыкла видеть её уверенной, колкой, с этой её фирменной "я не нуждаюсь в вашей помощи" маской. Но тогда… в ней было что-то надломленное. Мисс Гриндельф подошла к ней не как строгая учительница, а тихо, осторожно. Села рядом, что-то сказала вполголоса. Валери сначала отмахнулась, но потом её взгляд дрогнул, и она действительно слушала. Даже чуть улыбнулась. Я наблюдала за этим со стороны и почувствовала, как внутри всё сжалось. Оказывается, она так же внимательно относилась не только к Дэнни. Она замечала, когда кому-то тяжело, и умела поддержать по-настоящему. И тут же мне стало стыдно. Стыдно за все свои подозрения, за эти мысли о соперничестве. Я ведь знала, что взрослые редко видят в нас что-то большее, чем статистику успеваемости. А она… видела. И меня, и Валери, и, наверное, многих других. Вот ты и молодец, Саманта, — упрекнула я себя. — Сравнивала себя с ней, будто она ворует твоё место рядом с Дэнни. А на деле она просто… хороший человек. И призрак. И учитель. Всё сразу. А ты ведёшь себя как ревнивая идиотка. Я отвернулась, делая вид, что рассматриваю картину в коридоре. Но внутри всё ещё было неприятно. Я знала, что не имею права злиться на неё. И от этого злость на саму себя только росла. Долго пыталась убедить себя, что дело не в ревности. Что моё недоверие к мисс Гриндельф — это чистая логика: "слишком странная", "слишком много знает", "появляется везде, где рядом Дэнни". Но после того, как я увидела, как она помогла Валери, все эти аргументы рассыпались, как карточный домик. Правда была в том, что меня злило не её внимание к Дэнни. Меня злило, что я не могла дать ему того же чувства спокойствия. Мелисса — взрослая. Она знает, как правильно говорить, как поддержать, как найти баланс между заботой и наставлением. А я… я чаще спорю с ним, поддеваю, бросаюсь в бой вместе с ним, но иногда иду слишком далеко. И я поняла: мне больно не от того, что она рядом с ним, а от того, что я боюсь — вдруг однажды он решит, что она нужнее ему, чем я. Я ведь знаю себя. Я могу быть колкой, могу спорить с ним до крика. И пусть я делаю это потому, что верю в него, но разве он всегда это понимает? А рядом появляется она — с её спокойной улыбкой и мягким голосом, и я начинаю чувствовать себя… маленькой. Ненавижу это чувство. Но хуже всего то, что я не могу от него избавиться. Я провела рукой по лицу и тяжело вздохнула. Честно, Сэм, хватит врать самой себе. Ты злишься, потому что тебе не всё равно, что он может доверять ей больше, чем тебе. А это значит… да, тебе не всё равно, кто он для тебя. Сказать это вслух я бы ни за что не смогла. Но внутри я впервые призналась себе. Дело не в логике, не в подозрениях и даже не в Энигме. Дело в том, что я — просто девчонка, которая… слишком многое чувствует к своему лучшему другу. Я закрыла глаза и попыталась перевести дыхание. Сколько можно тратить силы на то, чтобы придумывать соперничество там, где его нет? Да, мисс Гриндельф — не просто учительница. Она призрак. Она знает о Дэнни больше чем я. да, она заботится о нём по-своему. Но… разве это делает её врагом? Нет. Это делает её союзником. И, может быть, даже человеком, который способен разделить с Дэнни ту тяжесть, что нам с Такером никогда до конца не понять. Стыд жжёт внутри. Ведь всё это время считала себя умнее других, взрослой не по годам. А оказалось, что сама веду себя, как капризная девчонка, которая боится, что у неё отнимут друга. И это было неправильно. Благоразумие, Сэм. Ты всегда гордилась тем, что думаешь трезво, когда остальные паникуют. Так вот и думай трезво сейчас. Мелисса не забирает у нас Дэнни. Она не мешает нам быть рядом. Она просто ещё один человек, который его понимает. И если он доверяет ей — значит, он чувствует, что она того стоит. А я… я должна это уважать. Я открыла глаза и посмотрела на Дэнни, который в этот момент тихо что-то объяснял Такеру, жестикулируя руками. Улыбка сама тронула мои губы. Он был всё тем же — упрямым, добрым, иногда безрассудным мальчишкой, которого я знала. И никакая "Энигма" этого не изменит. И тогда я решила. Никаких доказательств, никаких детских игр в ревность. Я просто буду рядом. Так, как умею. Мы шли втроём привычным маршрутом к школе. Утро было самым обычным — пока мы не заметили ЭТО. Роскошная, отполированная до блеска машина, припаркованная и готовая к продаже. С первого взгляда — мечта любого любителя роскоши. Но для меня она выглядела как ночной кошмар. Кожа. Повсюду кожа. Салон сиял новой обивкой, а на дверце красовалась табличка: 100% натуральный материал. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Животные… ради этого. Ради удобных сидений и глупой моды на элитарность. Стоит кому-то захотеть чувствовать себя богаче — и десятки жизней уничтожаются. По дороге в школу мы остановились у обочины — и, как назло, именно там стоял он. Чёрный блестящий монстр на колёсах, отливающий металлом и хромом. — Вау… — Такер чуть ли не приложился носом к стеклу. Его глаза сияли, как у ребёнка перед витриной с новыми гаджетами. — Да уж… это зверь, — протянул Дэнни, явно тоже впечатлённый. Я скрестила руки на груди и нахмурилась. — Зверь? Да это настоящий монстр. Всё внутри — кожа. Настоящая. Ты знаешь, сколько животных ради этого…? Они переглянулись. Дэнни пожал плечами, а Такер почесал затылок. — Ну… выглядит же круто, — неуверенно заметил Дэнни. Я резко повернулась к нему. — Круто?! Серьёзно? Дэнни, у тебя есть силы! Ты можешь… я не знаю… сделать так, чтобы эта железяка исчезла! Взорвать её, утащить в призрачную зону, что угодно! Дэнни вскинул брови, явно ошеломлённый моей вспышкой. — Эм, Сэм, ты реально хочешь, чтобы я тратил призрачные силы на машину? Это вообще законно?" Но Такер встрял, и его тон был куда серьёзнее, чем обычно: — Ага, отличная идея, Сэм. Прямо как все твои прошлые идеи для Дэнни. Ты забыла, чем они заканчивались. Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. И я вспомнила. Тот день в лаборатории Фентонов. Как я, желая «подтолкнуть» Дэнни, настояла, чтобы он зашёл внутрь портала. "Ты же не боишься?" — сказала я тогда, хотя внутри и сама дрожала. И именно тогда всё изменилось. Ослепительная вспышка, крик, и мой лучший друг вышел оттуда уже не совсем человеком. Да, теперь он был героем. Да, он спасал людей. Но иногда, когда я смотрела, как он устало падает на парту после ночной схватки, меня грызла мысль: "А что если бы я тогда не подначила? Может, он бы остался обычным мальчишкой?" Я отвела взгляд от сияющей машины и глухо пробормотала: — Ладно. Забудьте. Просто… она отвратительна. Дэнни фыркнул и сложил руки на груди: — Нет, Сэм. Я не собираюсь уничтожать машину только потому, что она тебе не нравится. Я буду сражаться с призраками, если они попытаются использовать её во зло. Но просто так — нет. — И правильно! — с жаром поддакнул Такер. — Посмотри на неё, это же мечта! И если призрак захочет её угнать, я, пожалуй, буду первым, кто побежит в багажник! Они оба снова уставились на этот блестящий кусок металла, а у меня внутри закипало раздражение. Я резко развернулась и пошла прочь, бросив через плечо: — Как бы мне хотелось, чтобы кто-нибудь уже разрушил эту колымагу. С этого момента всё начало идти наперекосяк. Сначала — мелочи. Мои друзья внезапно загорелись идеей пойти на день рождения Паулины в пятницу. Паулины! Девушки, которая в упор не видит ничего, кроме зеркала. И, конечно же, именно в пятницу должен был пройти звездопад. Уникальное явление, раз в десять лет. И именно на этот день у меня уже были билеты на артхаусный фильм, о котором я мечтала месяцами. Но нет. Мальчики, как всегда, повелись на красивые улыбки и вечеринку с глянцевыми шариками. А потом — началось странное. На школу напал призрак, и не кто-то абы кто, а персонаж из моего любимого фильма. Сначала я даже не поверила глазам. Но всё стало слишком реально, когда он, выкрикивая имя Паулины, рванул прямо за ней. И, конечно, кто пришёл на помощь? Дэнни. Атаку удалось отбить, но вскоре она повторилась. Я стояла в коридоре, сжимая кулаки, когда снова появился этот фантом с кинематографической улыбкой. На этот раз рядом с Дэнни оказалась Энигма. Да, наша мисс Гриндельф — учительница, призрак, союзник. Она вмешалась и помогла, вытаскивая Паулину из опасности так, словно это была её собственная дочь. Все вокруг были благодарны. Все… кроме меня. Я чувствовала себя униженной. А потом Дэнни сказал то, что обожгло хуже любого эктобластера: — Сэм… ты ведь не имеешь к этому отношения? Эти призраки… они шептали твоё имя. Я остолбенела. Как он мог? Как мог хоть на секунду подумать, что я, его лучшая подруга, могла послать призраков — и всё ради того, чтобы… что? Навредить Паулине? Доказать свою правоту? Злобное, искажённое "Сэм…" действительно эхом разносилось в голове. Но это было не моё имя. Это был приговор. Я посмотрела на него так, будто он вонзил мне нож в спину. — Правда, Дэнни? Ты думаешь, я могла бы? В тот момент я поняла: обида на Паулину и злость на этот мир — это одно. Но когда человек, которому ты доверяешь больше всего, вдруг начинает сомневаться в тебе… это ранит куда глубже. После того разговора с Дэнни я ушла домой с камнем на сердце. Я кипела от злости и обиды, но внутри всё равно оставалась пустота но вскоре остыла. А на следующий день… всё стало ещё хуже. Я вошла в школу — и мир словно перевернулся. Такер стоял у своего шкафчика вместе с Дэнни, но когда я подошла, они посмотрели на меня с таким выражением, будто видят впервые. — Привет — с приподнитом настроении подошла к друзьям. - Мы знакомы? - Дэнни удивленно вскинул бровь. Я нахмурилась, похоже Дэнни обижен после их ссоры. — Ох... Как смешно. Я хотела бы чтобы ты не знал меня и ты делаешь вид что мы не знакомы. Пфф... Ты комик. Но по его глазам было ясно: он не шутит. Для него я и правда — чужая. Не узнал. Такер целился в неё как к любой девушке, это выглядит как шутка. Будто я исчезла из их жизни. И именно тогда я услышала знакомый смех. В коридоре, стояла она — призрачная джинн, Дезире. Она исполняла желания, становясь всё сильнее с каждой секундой. Когда я трясла Дэнни чтобы он сделал что-нибудь, тот с испугом убежал. Я замерла. Я знала эту историю, я знала, что будет дальше… но Дэнни — этот Дэнни — не имел ни малейшего понятия. Меня пронзило озарение. Я подбежала к его шкафчику, выдернула фотографию, которую видела раньше. И сердце ухнуло в пятки. На снимке были только двое: Дэнни и Такер. Меня там не было. Я приложила ладонь к животу, где под одеждой холодным металлом обхватывал талию призрачный пояс. Он защитил меня. Только поэтому я помнила всё. Только поэтому я знала правду. В голове вспыхнула одна мысль: "Нужно к взрослому. К тому, кто поймёт". И я бросилась в сторону учительской. Мисс Гриндельф — или Энигма — подняла глаза от бумаг, когда я ворвалась внутрь. — Саманта? Что-то случилось? — её голос был спокойным, но я уловила нотку настороженности. Я тяжело дышала, пытаясь собраться с мыслями, и наконец выдохнула: — Я знаю, что вы призрак. Впервые я увидела, как она по-настоящему растерялась. На её лице мелькнуло удивление, смешанное с тревогой. — Ты… откуда…? Я стиснула кулаки от напряжения. — Потому что мир изменился. Дэнни… он не Фантом. Никогда им не был. И если это так, то выходит… всё это время защищали город только вы! - Я не понимаю... В её глазах мелькнуло что-то тяжёлое, будто груз многолетнего секрета. И в этот момент я поняла: да, всё перевернулось. Но если Дэнни не стал героем… то на её плечах все эти годы лежала война с призраками. Она была единственным щитом этого города. И теперь — единственной, кто мог мне поверить. Мисс Гриндельф закрыла дверь учительской и жестом пригласила меня сесть. Её взгляд был внимательным, но я заметила в нём осторожность, будто она стояла на грани между доверием и необходимостью всё отрицать. — Ты сказала… мир изменился? — её голос прозвучал тише обычного. Я кивнула, крепко сжимая руки на коленях. — Да. Это не бред и не сон. Вчера мы ссорились с Дэнни. А сегодня… он меня не узнаёт. Такер — тоже. Для них я никто. Я проверила фото в его шкафчике — меня там нет. - Для подверждения я показала свое фото и фото Дэнни в котором меня нет. - Я видела Дезире, она исполняет желания, становится сильнее… А Дэнни даже не знает, кто она. Потому что он никогда не становился призраком, так как меня не знает, я была причиной тому что Дэнии стал призраком. Я смотрела на неё, пытаясь уловить реакцию. Мелисса нахмурилась, сложив руки перед собой. — И ты думаешь, что всё это… из-за вмешательства Дезире? — Я знаю! — сорвалось у меня слишком громко, и я тут же прикусила губу. — Она меняет реальность. Но призрачный пояс… он сохранил мои воспоминания. Только поэтому я понимаю, что происходит. Некоторое время она молчала, всматриваясь в меня так пристально, что я почувствовала себя насквозь просвеченной. Потом тихо сказала. — Ты не должна была знать обо мне. Я много лет скрывала свою природу. Потому что думала если правда выйдет наружу, всё станет только хуже. Но если то, что ты рассказываешь, правда… выходит... Она отвела взгляд к окну. И впервые я увидела в ней не строгую, уверенную учительницу, а человека, который устал. Человека, который слишком долго тащил ношу один. — Все это время, — продолжила она, — я боролась одна. Без поддержки. Я старалась защищать город, но… этого никогда не хватало. И всё это время я надеялась, что появится кто-то ещё. Кто-то вроде Дэнни... В её голосе мелькнула горечь, которую она обычно умело прятала за улыбкой. Я наклонилась вперёд. — Он есть. Просто… в этой реальности его нет. Но я помню. И значит, я помогу. Я не дам Дезире переписать всё окончательно. Мелисса впервые за время разговора улыбнулась — устало, но искренне. — Ты ещё молода, Саманта. Но, похоже, ты единственная, кто понимает, что происходит. Если ты говоришь правду… то теперь мы должны работать вместе. Я моргнула, переваривая услышанное. Она… просто поверила мне? Ни привычного "Саманта, у тебя богатое воображение", ни "Это всё стресс и фантазии". Никаких лекций о рациональности и доказательствах. Мелисса выслушала меня, нахмурилась, зацепилась за детали — и сразу приняла сказанное как возможную правду. Я не привыкла к такому... Взрослые обычно отмахивались от моих слов, как от детских капризов. Даже родители — им было проще отшутиться или проигнорировать, чем признать, что я могу видеть картину шире. А она… она будто знала, что мои слова не пусты. И это пугало. С одной стороны — приятно, что меня услышали. Но с другой настораживающе. Если она так легко поверила, значит, сама жила слишком долго с ощущением, что мир в любой момент может перевернуться... Я поймала её взгляд и вдруг поняла, что для неё доверие — не слабость. Это был выбор. Она видела во мне не просто школьницу с чёрными ногтями и протестами против системы, а человека, который реально может что-то изменить. И мне стало немного неловко. Совсем недавно я подозревала её в том, что она "слишком идеальная". А сейчас — именно её вера в мои слова давала мне шанс не сойти с ума в этой прискорбной ситуации. Мелисса какое-то время молчала, будто о чём-то глубоко думала. Потом медленно выдохнула и встала из-за стола. — Мне нужно сменить облик если хочу тебе помочь. Я нахмурилась, не понимая, о чём речь, но через секунду всё стало ясно. Вокруг её тела пробежала зелёная дымка, линии лица смягчились, фигура изменилась — и передо мной больше не стояла учительница биологии. Теперь это была девушка-подросток лет четырнадцать: бледная кожа, чёрная подводка, тёмные волосы с фиолетовыми прядями, серебряные цепочки на шее и браслеты с шипами, юбка с сетчатыми чулками. Настоящая готка. Я выдохнула, вцепившись в спинку стула. — Ты… серьёзно? Ты была готкой?! Она чуть смущённо улыбнулась, смущенно поправляя причёску. — В подростковом возрасте — да. Тогда мне казалось, что только в этой культуре можно по-настоящему быть собой. Я почувствовала, как во мне всё дрогнуло. Удивление, восторг и какая-то тёплая близость. Вот оно. Она не просто понимает. Она когда-то жила так же, как я. Не притворялась, не строила из себя кого-то другого. Она была… как я. — Это… это невероятно, — только и смогла прошептать. Мелисса чуть склонила голову, но в её взгляде мелькнула серьёзность. — Только готка рядом с Дэнни привлечёт слишком много вопросов. Мы не хотим, чтобы он всё понял не так. Поэтому… Её облик снова изменился. На этот раз передо мной стояла милая девушка — аккуратная рубашка, юбка до колена, волосы мягко уложены. Чуть застенчивая, но приятная внешность. Совсем не учительница, и не готка — скорее обычная школьница из параллельного класса. Я вздохнула, хотя часть меня хотела закричать. Останься собой! Но я понимала она права. Дэнни бы точно смутился, увидев рядом с собой свою учительницу в облике ровесницы, или еще одну готку. А так… она выглядела как одна из многих. — Ладно, — сказала я, — так будет проще привлечь внимание парней. Но знай в образе готки ты выглядела потрясающе. Мелисса задумчиво крутила в руках свой браслет и наконец спросила. — Саманта… а ты уверена, что это правильно? Возвращать Дэнни его призрачную сущность. Я знаю, как это тяжело — быть между двух миров. Поверь, это не так уж весело. Я сжала кулаки. — Ты думаешь, я этого не понимаю? Я каждый день вижу, как Дэнни устает после боёв, как он мучается, разрываясь между школой, семьёй и обязанностью защищать город. Но… Я замолчала на секунду, подбирая слова, и потом тихо продолжила: — Но если мы оставим всё так, как есть… тогда пропадёт не только он. Пропадём и мы. Я и Такер. Все наши воспоминания, все эти годы дружбы, все моменты, которые сделали нас теми, кто мы есть. Они сотрутся, как будто их никогда не было. И я… я не хочу этого. Я не хочу терять его. Я не хочу терять нас. Грудь сжала боль, но слова прозвучали твёрдо. Мелисса посмотрела на меня долго и пристально. В её глазах промелькнуло что-то мягкое — сочувствие, понимание, даже уважение. Она слегка улыбнулась и кивнула: — Ты права. Дружба и память о ней — это нечто, за что стоит бороться. Даже если цена высока. Тогда… я поддержу твоё решение. Я удивлённо моргнула. — Правда? — Да. Потому что ты смотришь на это не с позиции эгоизма, а с позиции верности. И я знаю: такие связи делают сильнее, чем любые призрачные силы. Мы обменялись взглядом и понимали: решение принято. Мы вместе поспешили в сторону столовой. Там, за длинным столом, сидели Дэнни и Такер, жуя пиццу и оживлённо обсуждая вечеринку у Паулины. Они были совершенно не в курсе надвигающейся катастрофы. Я остановилась на секунду, бросив взгляд на Мелиссу. Теперь она выглядела как обычная милая девчонка, готовая влиться в толпу. Мы с Мелиссой вошли в столовую с подносами в руках. Толпа гудела, в воздухе пахло жирной пиццей и картошкой фри. Дэнни и Такер сидели за угловым столиком, оживлённо споря о том, что круче — вечеринка у Паулины или новый комикс, который Такер ухитрился достать. Я глубоко вдохнула и наклонилась к Мелиссе: — Запомни. Ты новенькая. Я тебя представлю, а дальше — веди себя как обычная школьница. Она кивнула, и мы подошли ближе. Я поставила поднос на край стола и нарочито бодро сказала: — Эй, ребята. Это Джессика. Она только перевелась к нам. Можно мы сядем рядом? Такер поднял голову и уже собирался что-то сказать, но Дэнни выдал реакцию, от которой я чуть не поперхнулась. Он резко локтем отпихнул Такера в бок, тот с громким "Эй!" едва не уронил свой бургер. — Конечно! — улыбнулся Дэнни, вскакивая и отодвигая стул, освобождая место рядом с собой. — Садись, Джессика! Мелисса (а теперь «Джессика») вежливо улыбнулась и опустилась на предложенное место. Такер, массируя бок, недовольно пробурчал: — Знаешь, Дэнни, можно было и словами сказать, а не в почки бить. — Не ной, — отмахнулся Дэнни, но взгляд его был прикован к «новенькой». Я стиснула зубы, стараясь скрыть раздражение. Внутри всё сжалось: ну конечно, он чуть не свернул шею Такеру, лишь бы освободить место рядом с милой незнакомкой. И это при том, что я тащилась за ним пытаясь привлечь внимание. — Спасибо, что пустили нас, — добавила я через силу, опускаясь напротив. — Да всегда пожалуйста! — почти в унисон отозвались оба, и я закатила глаза. Поднос с едой вдруг показался мне чересчур тяжёлым. Не успели мы толком начать есть, как я поняла: тянуть времени нет смысла. Мир вокруг рушился, Дезире становилась сильнее, а Дэнни и Такер сидели и хохотали, будто ничего не произошло. Я резко поставила поднос на стол, шумно вытащила из рюкзака свой альбом и раскрыла его прямо перед ними. — Хватит болтать про вечеринки. Слушайте внимательно. Дэнни, ты — призрак. Мы дружим с тобой уже давно. А сейчас всё изменилось, потому что Дезире переписала реальность. Такер чуть не подавился куском картошки. — Что?! Дэнни нахмурился, в его глазах мелькнуло раздражение: — Это уже за гранью. Я? Призрак? Я перевернула страницу альбома. На снимке — мы трое, стоим на крыше школы, смеёмся. И рядом — Дэнни в его беловолосом облике, сияние вокруг рук, а я и Такер держим в руках какой-то странный прибор его родителей. — Видишь? Это ты. Мы делали эти фото сами. В лаборатории твоих родителей есть ещё сотни доказательств. Ты уже проходил через портал, и именно тогда всё началось. Я пролистала дальше. Вот мы втроём в комнате Дэнни. Вот он в образе призрака, ещё неуверенный, только учится летать. Вот — снимок лаборатории, где я, сфотографировала его перед тем как он стал полупризраком. Дэнни побледнел, его руки дрогнули, когда он коснулся фото. — Я… не помню этого. И тогда рядом со мной заговорила Мелисса. Она наклонилась вперёд, сложив ладони перед собой, и твёрдо сказала. — Сэм права. И не только потому, что у неё есть доказательства. Я тоже призрак. Я сражаюсь с ними уже долгое время. В этой реальности ты не стал Фантомом. Но это должно было случиться. Такер вытаращил глаза. — Подождите… что значит — тоже призрак?! Мелисса перевела взгляд на него — спокойно, незаметно показывая свою способность как ее рука прошла сквозь тело Такера, ему стало не по себе от этого задрожав поэтому она убрала руку сразу. — Именно это. Но я здесь, чтобы защищать вас. И именно поэтому я поверила Сэм. Я кивнула, сжимая альбом так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Дэнни, ты не обязан верить мне на слово. Но ты обязан хотя бы прислушаться. Потому что если мы не остановим Дезире, ты никогда не вспомнишь, кто ты есть на самом деле. Он молчал, глядя то на фото, то на меня, то на новенькую рядом. Его лицо было напряжено, в глазах — хаос из сомнений. Мы едва успели среагировать, как снова начался кошмар. Один из призраков из моего любимого фильма вырвался прямо в столовую, громогласно выкрикивая имя: — Паулинааа! Вся толпа завизжала, стулья попадали, подносы с едой разлетелись. Паулина, как всегда, драматично закричала и убегая. Я даже не успела моргнуть, как Мелисса — точнее, «Джессика» — молниеносно юркнула под стол. Я знала, зачем. И через мгновение оттуда вырвалась Энигма — её настоящий призрачный облик. Взмах руки — и зелёные всполохи энергии обрушились на врага. Столовая превратилась в хаос, но в этом хаосе я почувствовала ясность. Пока Мелисса отвлекала призрака, я вытащила из рюкзака Фентон-термос, нащупала кнопку, и когда она подбросила его прямо ко мне, я сработала быстро и чётко. — Вали в контейнер! — выкрикнула я, и призрак, завывая, втянулся в термос. Щёлкнула крышка. Тишина. Только тяжёлое дыхание, крики учеников вдали и сердцебиение, грохочущее в ушах. Я посмотрела на Дэнни. Его лицо было ошеломлённым. Он видел всё: и как Мелисса сражалась, и как я поймала призрака. И главное — он видел альбом с фотографиями ещё до этого. В его глазах впервые промелькнуло не сомнение, а понимание. — Хорошо, вы меня убедили. Через час мы уже стояли у дома Фентонов. Внизу, в лаборатории, холодный свет ламп освещал серый металл. Портал ждал — всё тот же, но в этой реальности он ещё был безобидным туннелем в никуда. Я сжала руки в кулаки, после как сверила настройки портала по фотографии. — Нам нужно повторить тот день. Ты должен снова пройти через портал. Только так всё вернётся на свои места. Дэнни сглотнул, глядя на портал, и я видела, как в его голове бушует знакомая буря. Энигма стояла чуть позади, её лицо было спокойным, но в глазах отражалось беспокойство. — Мы будем рядом, Дэнни. И если что-то пойдёт не так — я вытащу тебя, — сказала она твёрдо. Дэнни глубоко вдохнул и шагнул внутрь когда натянул на себя комбинзон, с корректировкой Сэм. Через секунду. Портал загудел, вспыхнул ослепительным светом, воздух дрогнул, запах озона ударил в нос. Вспышка. Тишина. А потом — знакомый крик и яркая вспышка зелёного. И из портала, окутанный дымкой, появился он — беловолосый, с горящими зелёными глазами. Дэнни Призрак.