Ничего.

С каждым разом гром усиливался сильнее и сильнее, а молнии казалось всё ужасающее. Они пытались наполнить твою пустую душу чувством страха, чувством, при которым лучше бежать в укрытие, а не стоять на против и смотреть наверх. Но ты этого уже не понимала и не хотела, в твоей голове не переставал находиться белый шум, отпугивая все здоровые и нездоровые мысли. Ты уже и позабыла для чего остановилась посреди поля средь бушующего ливня, сильного ветра и угрожающей молнии. Минутами ранее ты подумала наполнить свою и так измотанную, ничего не чувствующую, душу хотя бы какими то ощущениями. А все знаем, что одно из сильнейших — страх. Но даже это не помогало тебе при нынешних отношениях, когда до этого забивалась в углу при первом же сверкании на угрюмом небе. Отношение с Сукуной — точно не мечта каждой девушки, а скорее полная противоположность. Эта противоположность разбила в пух и прах всю твою энергичную и веселую личность, хотя ранее сильно цеплялась за мужчину и пыталась добиться его внимания. У тебя получилось, но это внимание только добило всю тебя. И теперь ты должна привыкнуть к новой "я", ведь Сукуна больше не даст тебе шанса сбежать от него. Ты хотела — ты добилась, а теперь неси последствия за это на своих плечах. Даже при большом желаний больше не сможешь бросить его, пока не найдешь везкую причину по типу " измена", но и это не получится, потому что глаза и уши Рёмена везде и всегда возле тебя. Даже стоя на таком пустом и одиноком месте, он видит каждые твои действия и слышит всю брехню, что бормочешь себе под нос. Этого ли ты добивалась, когда говорила, что научишь его "настоящей любви и заботе" ? Нет? Теперь это не тебе решать, женщина. Сукуна полностью противоположен эмпатии. Его жизнь прошла в глубоком одиночестве, в эпоху, когда ценилась физическая сила, а не искренние эмоций или моральная выдержка. Он принял свое одиночество, как часть себя и уже никогда не станет проникаться глубоко в бессмысленные чувства. Ему просто забавно наблюдать за тем, как ты медленно угасаешь на его глазах, но также неожиданно ловишь себя на мысли исправить всё, что оказывается тщётно. Твоя ткань не может уже впитывать воду и по ней стекают капли воды, ища нового сухого места. Тело тоже не может впитывать и теперь ощущаешь себя, как в наполненном водой пространстве , но также стоишь на месте. Ноги начинают ощущаться ватными, чтобы здесь же упасть на колени. Волосы липнут к твоему лицу, мешая рассматривать тёмное, как твоя судьба, небо, а еще и эти капли, которые раздражают глаз, и все время приходиться прищуриваться. Любишь ты Сукуну Рёмена теперь? Осталась ли та мотивация быть с ним и показать наилучшие чувства, которыми ты можешь его одарить? Пожалуй, это самый страшный и невыносимый вопрос, который мог задать сам же мужчина. Ты никогда не отвечала на него, не находя не то, что для него, для самой себя ответ. Всё смешалось в мерзкую кучу дерьма и сожаления. Кажется, это и есть те ощущения, которые когда то проходил юный король Проклятии. —Ты вся промокла, думаешь, я впущу тебя в дом в таком виде? — доносится грубый голос сзади, от чего раздражение берет над тобой верх, но все также подавляешь. —Я с кем разговариваю? Если спросил — ты обязана ответить, —недовольно морщиться мужчина, неторопясь, подходит к тебе. Он опрокидывает заскучавший взгляд на твоё тело сверху вниз и нисколько не удивлён твоему отчаянию. —Могу попросить прощения за столь неподобающий вид и поведение? Всё таки домой вернуться хочется, — говоришь немного громче и слегка дрожащие из за шумного ветра, пытающегося препятствовать вашему разговору. И даже при негативных эмоциях ты терпеливо разговариваешь с ним, не подводя Сукуну к столь острой вспыльчивости. —Смотря как. От слов мне ни холодно ни жарко, — отбрасывает тот же взгляд в сторону, а потом возвращается вновь. Ты слышишь его глубокий вдох, подводящий на глубокий разговор. Но даже так не верится, что он может душевно говорить с тобой, а не играться как ему подобает. Тут же замечаешь нетерпеливый выдох для столь шумного окружения. —Сколько бы я ни спрашивал, ты так и не дала определенного ответа, — снова этот вопрос, — где же твоя мотивация одарить меня теми, чужеродными мне, чувствами? Перед собой я визжу убитое тело, — косвенно говорил Сукуна, надеясь все таки услышать что то интересное. За короткое время вынужденных отношении ты стала не просто понимающим человеком, который примет все точки зрения, а уже просто настоящей терпилой, которая не имела возможности полностью высказаться, потому что одно провокационное слово— ты в гробу. Ни о какой жалости и речи быть не может. Ты это поняла уже с тех пор, когда он непозволительно долго и далеко заходил со своими усмешками и издевательствами. Ему не мешали твои мольбы "прекратить", его не смущало твое и от того разбитое тело— ничего из этого не трогало его сердце, находясь в любовных отношениях с тобой. Какие бы ни были твои эмоции будь то радость или гнев — подавляла всё, показывая все чаще безэмоциональность. Но и от того лучше не становилось, ведь чем сложнее Сукуне выбить из тебя реакцию, тем сильнее и жёстче он старался обращаться. Ненависть, злость, несправедливость и жалкий вид — заполнили твою пустоту в груди, чем ощущаются в данный момент чем то обыденным, от того не различаешь, что именно ты чувствуешь. Теперь легче сказать "ничего". Всё, что ты делала в доме Сукуны— убирала, готовила, стирала и старалась охранять очаг. А когда то говорила, что полностью отказываешься быть рабом патриархата и делать либо наполовину, либо всё с точностью да наоборот. Но противоречить такому мужчине нельзя, ты и вправду слабая и жалкая мышка в его руках. Всё это так переполнело твои воспоминания, что в груди стало неприятно колоть. Рука автоматически легла на больное место, чтобы ощутить признак своего , к сожалению, живого тела, которого ты потихоньку начинаешь ненавидеть. Неожиданно выступили слезы на твоих глазах, сделав их зарекальными, но такими же безжизненными. Твои зубы скрепят, сдерживая неутолимый крик, пришедший в самую не подходящую минуту. Еще немного молчания, в котором Сукуна готовиться развернуться и уйти, как ты впервые за долгое время издаёшь отчаянный всхлип. Это была последняя капля сдержать всё наболевшее. —Я была такой навиной дурочкой, — начинаешь больше рыдать, а ветер предательски прекращается, из за чего теперь нельзя прикрыться шумом. —Я думала, что отношения развивать легко, но никак не думала о второй стороне монеты. И это так злит. Меня злит всё, что дотрагивается до меня, все, что может обратиться ко мне любым способом. Но ты.. —оборачиваешься на "любимого " человека с покрасневшим лицом и прищуренными с горестью глазами, — просто сломил самые стойкие чувства во мне, которые могли бы покрыть мой негатив. Мне противно от того, что я вообще могу чувствовать, а также противно от своего тела. Как же я ошибалась, — начинаешь поднимать тон выше, будто кричишь о помощи, но в то же время отводишь взгляд вниз из за внезапного чувства вины и жалости. —Скучная, — строго и сухо ответил тут же Рёмен, отворачиваясь от тебя, — в следующий раз жду что то поинтереснее, — не обращая на выше сказанное тобой, уходит в сторону дома. Беспомощно падаешь на землю, не прекращая громко рыдать из за безысходности. Бежать нет сил, да и некуда. Ты по дурости бросила всех и вся из за сильного собственничества твоего возлюбленного. Ты поистине никому не нужна. Даже себе. Куда ты побежишь? Умирать? И тут пробел, ты будешь мучиться, пока мужчине не надоест смотреть на морально истощенное тело и сломленный дух, пока не найдет что-то получше и посвежее, пока ты не ответишь кратко и ясно на болезненный вопрос. Он найдет тебя везде и услышит любую озвученную тобой мысль, пока находишься за пределами четырёх стен. Не услышит и не увидит он— сделают подчиненные, которые следуют по пятам, хоть и не видно этого с первого взгляда. Может, будь ты поумнее, то не связваалсь с Сукуной?