Часть 10

Тренажёрный зал гудел,как улей перед грозой.Воздух был густым от запаха пота,резины и железа.В центре,  голым торсом и забинтованными до локтей руками,стоял Нугзар.Он методично избивал тяжёлый мешок.С каждым ударом тот отзывался глухим стоном — Эй,Гибадуллин! — раздался голос тренера Сергеича,человека с лицом, помнившим не один десяток нокаутов. — Ты что,с ним личные счёты решил поквитать? Мешок-то новенький,жалко! — Тренируюсь, — сквозь зубы бросил Херейд,не сбавляя темпа. — Похоже,не тренируешь,а экзорцизм проводишь, — мужчина подошёл ближе,скрестив руки на груди. — У тебя на лице написано: «Хочу кого-нибудь прибить».Завтра бои,а не война.Энергию побереги,а то в первом же раунде выдохнешься,как школьник после кросса. — Не выйдет, — Кудрявый нанес серию из трёх жёстких ударов по воображаемой печени мешка. В голове стучало навязчивое: «Выиграть.Деньги.Защитить Наташу.Быть сильнее всех.Быть непробиваемым».От этих мыслей его кулаки становились только свирепее. Сергеич тяжело вздохнул. —Слушай,парень,я таких,как ты,через одного видел.С горящими глазами и каменными челюстями.Знаешь,где они сейчас? Половина – с разбитыми коленями,вторая – так и не научилась головой думать.Иди домой.Выспись.Посмотри комедию какую-нибудь.Или к девчонке своей прижмись.Она тебя точно успокоит лучше,чем этот бедный мешок. Парень ничего не ответил.Сдернул перчатки,сунул под мышку,оделся и вышел на улицу.Холодный воздух обжёг разгорячённую кожу,и он на мгновение закрыл глаза.Хорошо.Так голова хоть немного прояснялась. «Наташа дома.Одна.Делает уроки.Улыбается своей милой улыбкой,когда я прихожу… А если ей снова станет плохо? Если опять закружится голова? Если она упадёт,а меня не будет рядом?» Он резко тряхнул головой,словно отгоняя назойливую муху. «Нет.Хватит.Это просто страх.Она жива.Она здесь.Я справлюсь». В кармане завибрировал телефон.Эд. — Чего? — Привет,чемпион! — раздался весёлый голос Эда. — Мы тут с Даней и Мишкой собрались у меня.Надо… ну… отметить наше блистательное бегство от правосудия.Ты ж не против? — Занят. — Брооо, — голос Перца стал заговорщицким. — Не будь занудой,как мой дед после третьей рюмки.Заскакивай.Мишка,кстати,хочет кое-что важное тебе сообщить. — Извиниться,наконец? — Что-то в этом роде. Юноша сжал челюсть.Ему не хотелось никуда идти.Но где-то в глубине души сидела мысль: «Пока не разберусь с этими идиотами,покоя не будет». — Ладно.Час,не больше. — Вот наш человек! — обрадовался Эд и положил трубку. В квартире Эда пахло пивом, дошираком и чем-то ещё неуловимо кислым.Миша сидел на краю дивана,вертел в руках свою кепку и выглядел как побитая собака. — Ну,здарова,герой, — пробормотал он,не поднимая глаз. — Говори, — Гибадуллин остановился перед ним, скрестив руки. — Слушай,Гиб… — Клайп почесал затылок. — Я тогда ляпнул чушь.Про твою Наташу.Совсем не хотел обидеть.Она классная.Ты с ней… ну,прям светишься весь.Сорян,блин. Перец,стоя у холодильника,не выдержал: — Да скажи уже по-человечески: «Нугзар,я был круглым идиотом,прости!» — Заткнись,картошка фри! — огрызнулся Тимофеев,но потом снова посмотрел на Нугзара. — Серьёзно,братан.Виноват.Забыли? Нугзар молча кивнул. — Ладно.Забыли. — Ура-а-а! — Эдуард взмахнул руками,как дирижёр. — Ну всё,теперь можно и культурно отдохнуть! Только пиво,только хардкор! Даня,развалившись в кресле,ухмыльнулся: —Алкоголь и культура – понятия несовместимые,дружок. — Это ты несовместимый! — Эд швырнул в него пустой пачкой от чипсов. — Всем наливать! И понеслось.Шутки,смех,дурацкие воспоминания полились рекой. — Помнишь,как Даню менты взяли за «слишком подозрительное поедание шавермы»? — хохотал Перец. — Я просто голодный был! — оправдывался Хданил. — Жевал интенсивно! — Интенсивно? Ты смотрел на неё так,будто она тебе должна денег,а ты пришёл их собирать! А тот продавец аж за газовый баллончик схватился! — А помнишь,как Миша пытался познакомиться с той рыжей из колледжа? — подключился Ломбарди. — И выдал: «У тебя глаза… как у моей собаки!» — Я хотел сказать «добрые»! — взмолился Михаил,краснея. — А вышло «собачьи»! Она потом месяц обходила меня за три квартала! Даже Херейд не удержался и пару раз рассмеялся.Сперва тихо,потом всё громче.А потом перестал замечать,как пустеют бутылки.Всё поплыло,стало тёплым и неважным.Он пил много и быстро,понимая это,но не останавливаясь.Алкоголь был единственным,что на время заглушало вечный внутренний гул тревоги и страх перед картинкой,которая преследовала его: Наташа,лежащая на полу в луже крови. Дом встретил его гробовой тишиной.Кудрявый с трудом вставил ключ в замочную скважину,несколько раз промахнувшись.В прихожей он тяжело опёрся плечом о косяк,пытаясь поймать равновесие. — Наташ? — хрипло позвал он. Ответа не было. Он прошёл в гостиную.Она лежала на диване,укрытая пледом,с раскрытым учебником,соскользнувшим с груди на пол.Спала глубоким,безмятежным сном.Её тёмные волосы раскинулись по подушке,как шёлковый веер. Парень замер,затаив дыхание. «Боже…Какая же она… хрупкая.Совсем ребёнок.И вся моя». Юноша наклонился.Запах алкоголя от него ударил в спёртом воздухе комнаты.Осторожно,почти с благоговением,он коснулся губами её щеки.Потом другой.Его шершавые пальцы провели по её руке,плечу,линии ключицы.Он поцеловал её в мочку уха.Его дыхание стало частым и прерывистым. Лазарева шевельнулась. Её веки дрогнули и медленно открылись.В её светлых,как небо глазах сначала мелькнуло недоумение,а затем  стремительно нарастающий ужас. — Нугзар?.. — её шёпот был едва слышен. Он улыбнулся пьяной,слюнявой улыбкой. — Я пришёл… моя птичка… Нугзар снова потянулся к ней,но Наталья резко дёрнулась,как от удара током.Её ладони упёрлись в его грудь,отталкивая. — Стой… — её голос дрожал. — Остановись... Он замер в неловкой позе,тупо моргая. — Я… — она отвела взгляд.ё пальцы впились в его футболку. — Я боюсь… когда ты такой… пьяный. Эти слова обрушились на него,как удар обухом по голове.Хмельной туман мгновенно рассеялся,уступив место леденящему,тошному осознанию.Херейд медленно выпрямился,отступая на шаг,будто увидел себя со стороны – огромного,неуклюжего,опасного. — Я… я не трону тебя, — прохрипел он.В его голосе не было ни капли привычной твёрдости, только растерянность и стыд. — Я идиот, — Кудрявый провёл ладонью по лицу,смахивая несуществующую грязь. — Прости.Мне… мне не следовало приходить в таком состоянии. — Просто… я не привыкла… — её голос сорвался.Она отвернулась,подтягивая плед к подбородку защитным жестом. Этот жест ранил его больнее любого ножа. — Прости меня.Пожалуйста, — парень пробормотал,отступая к двери,спотыкаясь о собственные ноги. — Прости. Он почти выбежал из комнаты Кухня поглотила его своей тёмной,холодной пустотой.Юноша рухнул на стул,сгрёб волосы в охапку и сжал их так,что боль пронзила кожу головы. «Какой же ты урод. Каким правом ты смеешь к ней прикасаться? Ты взрослый,озлобленный мужик,а она… ей нет и восемнадцати.Она чистая.Она доверяет тебе.А ты…» Он с силой дёрнул себя за волосы. — Долбоёб, — прошипел он в тишину. — Конченый долбоёб.Что с тобой не так,а? Гибадуллин откинулся на спинку стула,уставившись в потолок.Голова раскалывалась,но эта боль была заслуженной.Каждая мысль – новый удар кинжалом. «Я её напугал.Она оттолкнула меня.Она смотрела на меня,как на чужого.Как на опасность». Он сжал кулаки так,что костяшки побелели. —.Никогда, — прошептал Нугзар в темноту. — Никогда больше я не позволю себе подойти к ней пьяным. Он мог вынести что угодно: драки,кровь,угрозы,даже собственные демоны.Но мысль о том,что Наташа боится его,ломала его изнутри. Он перелёг на кухонный диванчик,свернувшись калачиком,словно пытаясь стать меньше,незаметнее. И тихо,почти беззвучно,выдохнул в подушку: — Прости меня… моя маленькая. Херейд закрывал глаза и снова открывал,чувствуя,как в груди тяжёлым грузом давит вина.Он должен быть её защитой.Её опорой.А не тем,от кого она шарахается в страхе. Под гнётом этого тошнотворного,съедающего стыда он и уснул,впервые за долгое время не обнимая её,не чувствуя тёплой макушки у своей груди.Ему казалось,что он недостоин.Но он был готов на всё,чтобы исправить содеянное. Потому что любил её гораздо сильнее,чем самого себя.