Часть 21

Нугзар пришёл в себя резко,как будто кто-то внутри его черепа с силой дёрнул рубильник,и вся система,замолчавшая на неопределённый срок,взревела и заработала.Воздух ворвался в лёгкие не потоком,а крюком,заставив его содрогнуться всем телом.Первое,что он ощутил,даже раньше боли, – запах.Не больничной стерильности,не пыли и крови со склада.Домашний,привычный,укоренившийся в стенах.Запах старого дерева,еле уловимой пыли на книгах,слабого отголоска её духов,впитавшихся в занавески,и своего собственного пота,привыкшего к этой обстановке.Херейд открыл глаза.Висок стягивало туго,словно голову обмотали несколькими слоями сухой,плотной ваты,но острой боли не было.Лишь глухое,давящее онемение. Он попытался пошевелиться,приподнять голову.Тело отозвалось не болью,а невероятной,свинцовой тяжестью,будто каждую кость и мышцу налили ртутью.Кудрявый смотрел на свои руки,лежащие поверх одеяла.Чистые.Без следов крови,грязи,без свежих ссадин.Одет он был в свою старую,выцветшую футболку с полустёртым принтом.Не в ту,в которой уходил тогда.Никакого склада.Никакой больницы.Его комната.Его кровать. — Очнулся, — раздался голос слева,приглушённый,сиплый от усталости или долгого молчания. Парень резко,с непривычки,повернул голову на звук – и мир на миг уплыл,закачался,как поверхность воды в стакане.На стуле,придвинутом вплотную к кровати,сидел Эд.Сидел так,словно не вставал с этого места много часов.Он выглядел вымотанным до предела: небритые,вросшие в кожу щёки,тёмные круги под глазами,которые были красными,будто от бессонницы или от слёз,что маловероятно.В его руке зажат стакан с водой,уже тёплой,с одним одиноким пузырьком воздуха на дне. — Ты спокойно, — сказал Перец,не меняя позы.Голос его был ровным,но безжизненным. — Не дёргайся.Лежи. — Где я? —голос юноши прозвучал не просто хрипло.Он был чужим,разбитым,словно его долго не использовали и он заржавел. — У тебя дома, — отвечал Эдуард,не отрывая взгляда от стакана. — Твоя квартира.Притащили тебя сюда ночью. Гибадуллин медленно моргнул,пытаясь собрать в кучу рассыпающиеся мысли.Потом ещё раз,сильнее,будто веки могли протереть и сознание. — Ночью?.. — он нахмурился,и это движение отозвалось тупой болью в затылке. — Какая ночь? Какой…день? Друг наконец поднял на него глаза.В его взгляде промелькнуло что-то сложное — Ты… — он сделал паузу,словно подбирал слова. — Ты нихрена не помнишь? Нугзар,игнорируя слабость и головокружение,упёрся локтями в матрас и сел.Одеяло сползло.Прохладный воздух комнаты коснулся кожи. — Я… — он провёл ладонями по лицу,ощущая щетину и сухость губ. — Я не помню.Последнее…последнее,что помню – мы с Наташей.Мы ругались.Она…она кричала,что боится меня.Потом убежала.Во двор.Я стоял.Потом…пусто.Белая пустота.Как отключка. Перец отвел взгляд в сторону,в угол комнаты,где лежала груда одежды.Его челюсть напряглась. — Неделю,Нугзар, — тихо,но отчётливо сказал он. — Ты не помнишь целую неделю.Семь дней. Слова упали не звуком,а физическим предметом,тяжёлым,холодным камнем,который ударил Херейда в солнечное сплетение и остался там лежать.Неделя.Целая жизнь,вычеркнутая из памяти. — Где Наташа? — спросил он сразу Тишина в комнате стала гуще,звенящей.Эдуард не ответил.Он просто сжал стакан так,что костяшки побелели. Кудрявый сполз с кровати.Ноги подкосились на мгновение.Он схватился за спинку стула,оттолкнул друга и пошёл.Шатаясь,как пьяный,он прошёл в комнату.Кровать была аккуратно застелена,подушки лежали стопкой.Ничего её.Он рванул дверцу шкафа – её вещи висели на местах,но их было меньше,чувствовалась пустота.Ванная – зубная щётка её была сухой,полочка полупустая.Кухня – на столе стояла одна-единственная кружка,холодная,с остатками засохшего чая на дне.Рядом крошки от печенья. — Наташа!—крикнул он. Ответом была лишь тишина Он нашел свой телефон,валявшийся на тумбочке возле кровати.Руки дрожали так,что он едва удержал скользкий корпус.Экран мигнул,ослепив его десятками уведомлений – пропущенные вызовы,сообщения.Но не от неё.Её иконки не было.Парень тыкал пальцем,промахиваясь,открыл контакты,нашёл её имя.Нажал вызов. Гудки. Длинные,монотонные,уходящие в никуда. Пять.Шесть.Семь. И наконец короткий гудок и автоматический женский голос: «Абонент временно недоступен». Он набрал снова.И снова.Результат тот же. — Возьми трубку… —прошипел он в тишину,словно угрожая или умоляя устройство в своей руке. —Блять,возьми… Не думая,юноша начал писать.Пальцы летали по стеклу,слова выплескивались наружу,как кровь из открытой раны. Наташа,пожалуйста,ответь.Прошу тебя. Я очнулся.Я в своей квартире.Я ничего не помню,что происходит. Если ты это читаешь – просто напиши мне.Одну букву.Что ты жива. Мне…мне пиздец как плохо.Я не понимаю. Я не знаю,что я сделал.Что случилось за эту неделю. Я умоляю тебя,сойка.Вернись. Сообщения улетали в синюю пустоту статуса «доставлено»,не превращаясь в «прочитано».Он писал до тех пор,пока экран не стал мокрым от слёз,которые он сам не сразу осознал. Эд молча наблюдал,потом тяжело поднялся и присел рядом на корточки. — Нугз… — Она жива? — Гибадуллин резко поднял на него голову.Глаза были дикими,налитыми кровью. — Скажи мне прямо,глядя в глаза.Она жива? Перец выдохнул,повёл плечами,будто сбрасывая невидимую тяжесть. — Да.Она жива.Насколько я знаю.Просто…она ушла.После всего,что произошло.Собрала вещи и ушла.Ещё три дня назад. Слова «ушла» и «три дня назад» слились в один оглушительный удар.Нугзар уткнулся лбом в согнутые колени.Его начало трясти.Не истерично,не с рыданиями.Глухая,мелкая дрожь шла из самого центра,из той самой пустоты под рёбрами,сотрясая всё тело.Зубы стучали. — Я всё просрал… — глухо,сквозь стиснутые зубы,вышло у него. — Всё до единой хуйни.И даже не помню как.Как во сне.Как будто меня не было,а какой-то ублюдок ходил в моей шкуре и рушил всё,что мне было дорого. Телефон на диване снова зажужжал,завибрировал.Херейд рванулся к нему.Сердце ёкнуло надеждой.Но на экране не её имя.Чужой номер.Он с силой швырнул телефон обратно на диван,где тот отскочил и упал на пол с глухим стуком. К вечеру,когда серый свет за окном окончательно сменился чёрным,Эд,словно включаясь по расписанию,заговорил о делах.Тон его был будничным,деловитым,будто они обсуждали план похода в магазин. — Надо сегодня ночью в гаражный кооператив на окраине.Там лежат покрышки,новые,с шиномонтажа.Пятьдесят штук.Быстро грузим,быстро вывозим.Продадим скупщикам – деньги будут хорошие.Нам с тобой хватит. Нугзар,сидевший в том же положении на полу,медленно поднял голову.В его глазах не было ни интереса,ни сопротивления — Я не хочу, — тихо сказал он. Перец пожал плечами,разводя руками,в жесте,означавшем «ну что поделать». — Ты всегда так говоришь,брат.Но в итоге всё равно едешь.Так уж устроено.Дела есть дела. Херейд не стал спорить.Не было сил.Внутри была выжженная пустыня,где единственным ориентиром была её пропавшая фигура,а до неё ни дойти,ни докричаться.Он молча встал,пошёл в прихожую,начал одеваться.Джинсы,толстовка,куртка.Всё делал на автомате.Мир вокруг был чужим,непригодным для жизни,как скафандр,в котором кончился кислород. Ночь была не холодной,а липкой,сырой.Октябрьская влага висела в воздухе,оседая на лицо и одежду холодной плёнкой.Гаражный кооператив спал,лишь где-то далеко лаяла собака.Эдуард остался у ворот на стреме,невидимый в тени.Даня,прислонившись к кирпичной стене,курил.Его глаза,скрытые под капюшоном,беспокойно метались,сканируя темноту.Кудрявый и Миша молча,без лишних слов,грузили покрышки в открытый кузов УАЗика.Ритмичный стук резины о металл,тяжёлое дыхание – единственные звуки. Гибадуллин всё время оглядывался.Не из-за страха перед ментами.Внутри сидело смутное,глубокое чувство тревоги.Ощущение,что что-то не так.Что-то должно случиться.Память была пуста,но тело,нервы,какое-то животное чутьё помнили.Помнили удар арматурой.Помнили предательскую ухмылку у собственного гроба. И оно случилось. Сначала луч фар,прорезавший темноту в конце аллеи.Потом рокот мотора,неспешный,тяжёлый.Машина,тёмный внедорожник,медленно,как хищник,заплыла между рядами гаражей и остановилась в двадцати метрах от них.Двигатель не заглушили.Он урчал низко,угрожающе. — Прячься,—резко,шёпотом,бросил Хданил,отбрасывая окурок. Нугзар и Клайп,как по команде,швырнули покрышки и юркнули за массивный бетонный угол гаража.Спины прижались к холодной,шершавой поверхности.Сердце  билось не часто,а глухо,тяжёлыми ударами,отдававшимися в висках. Дверца внедорожника открылась.Из неё вышел человек,неясный силуэт на фоне света фар.Он что-то крикнул в сторону своих,голос был раздражённым. И тут Тимофеев дёрнулся.Резко,как на пружине.Он выскочил из-за укрытия.В его руке,откуда она взялась,Херейд не увидел,появилась короткая,увесистая бита. — Миша,стой! Хули ты?!—зашипел Даниил,пытаясь схватить его за куртку,но тот уже рванул вперёд. Миша бежал низко,пригнувшись,почти невидимый в темноте.Он подскочил к внедорожнику и с размаху,со всей дури,ударил битой по лобовому стеклу.Раздался оглушительный,хрустальный треск.Стекло покрылось паутиной.Потом второй удар,по капоту,оставивший вмятину.Третий по боковому зеркалу,оторвав его с хрустом. — Ты совсем охренел,сука?! —Даня наконец догнал его,схватил сзади в охапку,пытаясь оттащить. — Бросай!Кончай! Из внедорожника посыпалась матерная брань,защёлкнулись замки других дверей. Эд выбежал из своей засады у ворот.Лицо его было искажено яростью и паникой. — Назад! Быстро,блять! Валим отсюда! —заорал он,маша руками. Они,спотыкаясь,побежали к машине.Запрыгнули внутрь.Перец,сидя за рулём,с хрустом включил передачу,и машина рванула с места,задевая боком соседний гараж.Они мчались по тёмным аллеям,подпрыгивая на кочках. В салоне царило тяжёлое,густое молчание,прерываемое только тяжёлым дыханием.И злость.Она витала в воздухе,осязаемая,как запах гари. Кудрявый сидел,сжавшись,и смотрел в боковое окно,в уплывающую темноту.Пальцы его были сжаты в кулаки так,что ногти впивались в ладони. — Зачем? — тихо,но очень чётко спросил он,не оборачиваясь к Мише,сидевшему сзади.—Зачем ты это сделал,дебил? Клайп усмехнулся в темноте.Усмешка звучала нагло,вызывающе. — Тебя ебать не должно,Гиб.Я видел – это были те самые уроды с «Красного берега».Им надо было дать понять. — Дать понять? — парень медленно повернул к нему голову. — Ты нам всем петлю на шею надел.Они теперь нас в лицо знают.И машину. — Ну и хуй с ними! — отрезал Тимофеев. Что-то внутри Гибадуллина щёлкнуло.Точно,окончательно.Как последняя шестерёнка,ставшая на своё место в механизме,решение которого было неотвратимым. — Остановите, — сказал он спокойно. — Чё? — Эдуард обернулся на секунду.Лицо его было в тени. — Ты сдурел? Сейчас остановимся? — Останови машину.Я выйду.Здесь. — Брось,Гиб,я тебя домой закину, —сказал Эд,пытаясь вернуть всё в привычное русло. — Нет, — жёстко,без вариантов,повторил Нугзар. — Здесь.Сейчас. Машина,после паузы,резко затормозила,заскрежетав колодками.Херейд толкнул дверь и вышел на проселочную дорогу,в полную темноту и сырость.Холодный воздух ударил в лицо.Через секунду с другой стороны хлопнула ещё одна дверь – это вышел Даня.Он молча встал рядом с другом. Эд высунулся из окна.Его лицо было нечитаемым в темноте. — Идите нахуй оба.Сами потом выкручивайтесь. Миша что-то крикнул из глубины салона,но слова утонули в реве мотора.УАЗик рванул вперёд и вскоре исчез в ночи,оставив их в тишине,нарушаемой только далёким лаем и шорохом листьев. Они остались вдвоём посреди ночной дороги.Фонарей не было,только тусклый свет далёких окон да бледный серп месяца из-за туч. Херейд стоял,втянув голову в плечи,руки в карманах.Он смотрел туда,где скрылась машина,а потом перевёл взгляд на Данино лицо,едва различимое в темноте. — Я больше не могу, — тихо сказал он. — Всё.Я ухожу.С этого пути.Со всего этого. Хданил молча кивнул.Он закурил,засветив на мгновение своё худое,усталое лицо. — Я с тобой, — просто сказал он,выпуская струйку дыма. — Это всё…этот паровоз уже давно идёт под откос.Я просто не знал,как с него слезть. Они пошли.Не в сторону города.Куда-то вдоль дороги,просто потому что нужно было идти.Медленно,молча.Шаги отдавались эхом в ночной тишине. Кудрявый смотрел под ноги,на тёмный,мокрый асфальт,и думал только об одном,одной-единственной мысли,которая выжгла всё остальное: если он не остановится сейчас,в эту секунду,на этом самом месте,он потеряет всё.Окончательно и бесповоротно.Он не найдёт её.Не вернёт тот свет,что был в её глазах.Не исправит ни одной ошибки.Он просто продолжит падать в эту чёрную яму,пока она не поглотит его с головой,оставив на поверхности лишь пустоту и чью-то ухмылку у его гроба. И прежде всего,самого главного,ради чего вообще стоило дышать – он потеряет её.Даже если она уже ушла.Он потеряет последний шанс когда-нибудь,каким-то чудом,увидеть её снова не с глазами,полными страха,а с тем самым светом,который он однажды,по своей глупоте,погасил.