Часть 1

Было холодно, грязно, даже местами мерзко. Ллойд с трудом открывает свои глаза, попытавшись всмотреться в темноту. Глаза, когда вот-вот привыкают к темноте, резко ослепляет свет, к которому глаза блондина явно не были готовы. Веки не надолго закрываются вновь. Капельки пота медленно стекают со лба на пол, что свидетельствовало о сильном волнении совсем ещё юноши. Когда зелёный ниндзя всё-таки находит в себе силы открыть глаза, перед собой он обнаруживает женскую фигуру с белыми волосами, узнавая в ней некогда свою возлюбленную, которая, между прочим, отныне являлась его приемной сестрой, что делало ситуацию куда хуже, чем она была ранее. Сглотнув подступивший ком, Монтгомери пытается отодвинуться как можно дальше от ликующей девушки, которая по всей видимости глумилась над положением блондина. Но зелёный ниндзя вскоре натыкается спиной о холодную стену, а Харуми начала медленно, как хищник приближаться всё ближе и ближе к своей "добыче". Звуки её черных, тяжёлых, сделанных из натуральной кожи ботинок эхом распространились в маленьком помещении, вызывая у Ллойда неподдельную панику. Зеленоглазый начал извиваться, пытаться сломать злополучные железные цепи, но силы были на исходе, потому у него и не выходит это сделать. Само место, кстати, было пустым, и напоминало обыкновенную, небольшую бетонную коробку. Когда шум ботинок о бетонный пол прекратились, блондин боялся не то чтобы пошевелиться, но и вовсе открыть глаза, только чтобы не видеть на некогда милом, добром лице оскал или что-то в этом роде. Усмешка невольно слетела с уст беловолосой, видя, как её новоиспеченный братик сжался, как та испуганная антилопа, загнанная в ловушку. — Можешь жмуриться сколько тебе влезет, Ллойд. Но это тебе не поможет. - в голосе некогда принцессы слышалась доля какого-то раздражения и усмешки, выбивая блондина из колеи. Что эта сумасшедшая вообще имела ввиду? — Зачем тебе это всё? Что ты собираешься делать? - Монтгомери тараторил, начав немного трястись. По его интонации всё было предельно ясно: он боялся. Этот страх, видимо, пожирал его изнутри, не уступая ни одному другому чувству в данный момент времени. Ллойд, не смотря на то, что был до сих пор с закрытыми глазами, мог предположить, что беловолосая не по-доброму усмехнулась, присев на корточки возле блондина. Она была тихая, но Ллойд знал, что тишина - это всегда затишье перед чем-то более ужасающим, более опасным, поэтому не спешил радоваться. Откуда он знает, что эта психованная выкинет в этот раз? Спустя буквально пару секунд, как только он об этом подумал, его резко хватают за белые, немного мокрые щеки от пота, потянув куда-то вперёд. Всё же осмелившись открыть свои глаза, Ллойд натыкается на суровый, какой-то даже голодный взгляд бывшей принцессы, которая пронзала юношу своими черными как смоль глазами. Немного разглядев лицо блондина, Харуми фыркает, как бы делая про себя какое-то умозаключение. Монтгомери совсем не понимал, что она хотела от него, ведь никогда прежде девушка не казалась настолько серьёзной и суровой. Да, он видел ее злобу, жажду мести, "влюбленность", "радость", разочарование и тому подобное, но настолько холодный, как лёд взгляд он не видел прежде. Он будто пытался рассечь его пополам, проникнуть внутрь блондина, отчего по спине невзначай прошёлся табун мурашек и полился холодный пот. Казалось, что ему сейчас явно не поздоровится. И юноша угадал. Харуми не стала как-либо жалеть того, кто был виноват, по ее не скромному мнению, в этом дерьме: она быстро, даже как-то неожиданно даёт звонкую пощечину Монтгомери, продолжая наблюдать за реакцией Ллойда. Тот ошарашенно глядит на принцессу, но потом вспоминает, что это было в порядке вещей для беловолосой. Щека горела от боли, налившись красным. Кажется, эта пощёчина ещё не скоро пропадет на донельзя миловидном личике зелёного ниндзя. — Какой же ты до ужаса... Жалкий. - Харуми немного запинается, пытаясь подбирать нужные слова к нынешнему состоянию блондина. Сказала она это ещё и с какой-то, как показалось Ллойду, странной хрипотцой. Это и вовсе не было свойственно некогда принцессе, что немного насторожило Монтгомери. — ..К чему вообще были эти слова? Чего ты добиваешься? - с опозданием спрашивает немного напуганный блондин, который наблюдал за тем, как беловолосая заметно прищурилась, глядя в бледное лицо совсем ещё молодого парня. Лицо Харуми медленно озаряет странная, немного кривоватая ухмылка, которая в итоге сопровождается тем, что она медленно тянется к уху блондина. Медленно, но верно принцесса приблизилась почти до самого упора к его уху, немного облизнула свои губы, прикусила мочку уха, и с каким-то странным, местами пугающим тоном произнесла: — А сам как думаешь, чего я могу добиваться? Твои разноцветные дружки далеко, Лорд Гармадон восседает на своем троне и отдает приказы, его приспешники во всю разъезжают по городу... А мы совсем одни, ты в цепях, и я вольна делать всё, что мне заблагорассудится.. - Харуми казалась для совсем молодого юноши слишком странной: ее голос окончательно охрип, говорила она в ухо будто специально, чтобы вызвать какую-то у него определенную реакцию. Ллойд не понимал, для чего это, но вскоре он почувствовал на своей щеке бледную руку девушки, а затем уже и медленные поглаживания. Нет, это становится ещё более странным, чем казалось ему ранее. Сглотнув слюну, блондин ворочается, извивается, пытается как-то убрать руку беловолосой, но та быстро хватает его за горло, а вторая рука медленно спускается по его груди, настигая штанов. Естественно, после всех этих манипуляций ещё девственный, никем не тронутый Ллойд быстро возбудиться, даже если он сам не понимает, что это такое. Харуми усмехнулась, ведь она знала, что в силу своего истинного возраста Монтгомери до конца не понимал, что это за странное чувство и почему ему от этого не только становится жарко, но и почему его половой орган приподнимался. — Ч-что ты делаешь?! - блондин был теперь напуган до чёртиков: ему совершенно не нравилось то, как бывшая принцесса начала грубо, даже как-то по-свойски сжимать его член через ткань одежды, продолжая гадко улыбаться. Монтгомери совершенно не понимал, что это могло значить. Да, он был уже подростком, но всё же уроки полового воспитания так и не были оглашены ему, так как из-за череды миссий у ниндзя практически не было времени на подобные вещи. — Что такое? Малыш Ллойд не знает, как это делается? - Харуми насмехалась, начав трогать помимо его члена грудь, пробравшись под кимоно. Тонкие, бледные, изящные пальцы принцессы достигают сосков, начав с некой забавой их щипать, наблюдая за реакцией Ллойда. Тот в свою очередь так и не смог до конца понять, зачем и к чему эти все издевательства. — Ч-что именно делается? - Монтгомери удивлённо моргает, вскоре обнаруживая на себе беловолосую. — Как мило, ты даже не понимаешь, что я имею ввиду... Точно, у тебя же совсем никого не было. Ха! Как это жалко выглядит. Если ты не понимаешь, то я с радостью покажу тебе... - Харуми гадко усмехается, дыша теперь юноше прямо в шею. Горячее дыхание обжигало с лихвой, напрочь отбивая здравый рассудок у Ллойда, который мало что смыслил в таких темах. — Ладно, это была шутка. О Первый Мастер, ты действительно думал, что я могу заниматься чем-то подобным с тобой? Ха! Успокойся, братик, я не хочу отправиться в тюрьму ещё и за педофилию. Да и Лорд Гармадон не оценит этого поступка... Как ни как со стороны это выглядит очень неправильно. - хмыкает бывшая принцесса. Ллойд с недопониманием смотрит на Харуми, всё ещё не понимая, зачем она всё это делает. Та медленно встаёт перед Ллойдом, и, не жалея сил, бьёт его в живот своим тяжёлым ботинком. Монтгомери сразу же вскрикнул от неожиданной боли, а принцесса лишь гадко ухмыльнулась, схватив белесые локоны зелёного ниндзя, заставив его сесть на колени перед ней. — Вот это видок... Будь ты чуть старше и не был бы ты моим братиком, я бы может быть повеселились с тобой вдоволь, но к моему великому сожалению единственное развлечение, которое я могу позволить себе с тобой - это лишь издёвки и многочисленные избиения. Не считаешь это чем-то скучным, а, Ллойди~? - слишком слащаво, что аж до тошноты протянула беловолосая, натянув его волосы ещё крепче. Зелёный ниндзя промолчал и лишь стиснул сильнее челюсть, только чтобы не заскулить от ноющей боли. — Ой-ой, бедный малыш хочет заплакать? Как мило! Только не смей это делать тогда, как я тебе не разрешаю этого делать! - Харуми ещё какое-то время издевалась над блондином, и когда с одного его глаза наконец пролилась одинокая слезинка, беловолосая ухмыльнулась, сразу же прописывая ему звонкую пощечину. — Я не разрешала тебе ныть, зелёный ниндзя. Поэтому будь паинькой, иначе тебе будет гораздо хуже, уж поверь мне... Я могла бы даже пригласить твоего бывшего отца, который, к слову, не считает такое отродье и ошибку вроде тебя своим сыном. Какая досада, ты не находишь? - во взгляде Ллойда тут же проскакивает искра ярости и явного раздражения, и принцесса лишь усмехается, продолжая давить на самое больное место. — Что такое? Малыш решил всё же наконец показать свои клычки? Как забавно и одновременно жалко... Только представь, как это выглядит со стороны. Уж поверь, зрелище незабываемое! - с этими словами Харуми резко хватает Ллойда за шею, сильно сжав ее. Монтгомери от неожиданности открывает рот, чтобы вздохнуть, но пальцы беловолосой оказываются глубоко во рту блондина быстрее, чем он успевает нормально глотнуть свежего воздуха. Вскоре принцесса отпускает шею Ллойда и высовывает пальцы изо рта зелёного ниндзя, с отвращением вытерев его же слюну о зелёное ги. Ллойд сгорбился, отчаянно глотая воздух, пытаясь отдышаться. В глазах защипало, и слезы невольно покатились по красным от следов щекам. Резко, даже как-то неожиданно для них обоих, Ллойда немного вырвало прямо на пол. Вся эта смесь чуть ли не попадает на кожаные ботинки Харуми, и та отходит на шаг, с отвращением взглянув на проблевавшегося Ллойда. — Ужас, ты чуть ли не испачкал мои прекрасные, кожаные ботинки! Ты у меня поплатишься за это... - опасливо пробормотала Харуми, быстро схватив его за волосы, ударив коленом его лицо. Тот чуть ли не взвыл от боли, хватаясь за свой кровоточащий нос. — Будешь знать, тупой малолетний идиот! Ладно... Я разберусь с тобой позже. Как ни как, Лорд Гармадон зачем-то хотел меня видеть. Так что чао, придурок! Я приду к тебе позже, и уж тогда мы повеселимся~ - беловолосая хитро улыбнулась, покинув камеру Ллойда. Она представляла, как в следующий раз придет к этому надоедливому зелёному ниндзя, и устроит такое, что он ещё долго не забудет об этом. А Ллойд, совершенно испуганный, раненный и немного возбужденный остался в полном шоке от того, как Харуми его дразнила. Это было не просто странно... На этот раз это ощущалось куда противнее, чем могло бы быть раньше. Раньше он был влюблен, а теперь нет. Остался лишь горький, нежеланный осадок в совсем ещё юном сердце, который никак не пропадал даже со временем... Даже с осознанием разницы возраста, и даже с осознанием того, что они являются друг другу практически родственниками... Это была самая большая ошибка в жизни Ллойда. Нет, ему не стоит теперь даже мечтать об этом. Это было максимально не правильно. Мерзко. До тошноты больно, противно. Ллойд не хотел больше испытывать это странное, непрошенное чувство любви. Эта любовь была больной. До жути неправильной и больной. Ему нельзя было. Нельзя... Но эти прикосновения, этот голос, эти бесконечные издёвки... Ах, неужели, он совсем сошел с ума?! Или... Он настолько травмирован, что так сильно привязался к ней? К этой больной на голову девушке, которую не волнуют все эти темы любви? Видимо... Видимо единственное, что ожидало Ллойда в скором времени - так это хорошо квалифицированный психолог, который наверняка поможет ему с этой больной, далеко нездоровой зависимостью от этих белых локонов... А пока оставалось ждать. Ждать очередного прибытия Харуми, ждать, когда она наконец воплотит своё желание по-настоящему избить Ллойда, потом ждать очередного освобождения... Но это будет не скоро, поэтому горько усмехнувшись про себя, Ллойд опустил свою голову. Нужно наконец перестать думать о своей новоиспечённой сестре в таком ключе, иначе станет только хуже...