Версия 2. 1784 год

      - Потемкин приехал! Матушка! Потемкин приехал!       Никого не предупредил и велел своим приближенным молчать. И все молчали, а он окрылённый победой мчался через всю страну в Петербург и теперь лакеи только и успевали открывать двери перед его громадной фигурой. Екатерина остановилась у лестницы и терпеливо ждала, пока Потемкин поднимется, переступая через две, а то и три ступени.       - Все наше, матушка, - сказал, падая на одно колено и целуя подол ее платья.       Положив руку на взлохмаченную голову, Екатерина что-то тихо произнесла, после чего Григорий Александрович решительно поднялся и гордо пошел следом.       - Здравствуй, Гришенька мой дорогой, - оставшись наедине она нежно расцеловала холодные от мороза щеки, приговаривая, что велит истопить баньку и заварить крепкого чаю с медом...       Первые несколько дней Потемкин отсыпался с дороги, иногда наведываясь к императрице. Они долго разговаривали, обменивались новостями и планами, обсуждали государственные дела. В один из таких вечеров спросила долго ли собирается оставаться в столице, на что получила ответ, который совсем не ожидала:       - Через пару дней уеду.       Нет, Екатерина знала, что долго сидеть на одном месте князь не может, что быстро заскучает и будет рваться в пусть, но что настолько быстро засобирается обратно предположить никак не могла. Ее искреннее удивление он сразу же заметил:       - Дел у меня тут нет, матушка, все дела там.       - Останься со мною.       Потемкин промолчал - не знал, что ответить, но признавался сам себе, что приехал лишь из-за нее. Тоска по ней становилась невыносимой, частых писем стало катастрофически не хватать, ему нужно было видеть ее и он сорвался, как только подвернулась возможность. Но и находиться сейчас рядом с ней не мог, каждый раз императрица, а для него только женщина, выворачивала душу наизнанку... ни время ни расстояние не изменили отношение к ней.       - Гриша, - позвала, когда уже был в дверях, - не покидай меня.       Не желая отпускать, увезла подальше. Вторую неделю они жили в поместье, которое купила у наследников Неплюева¹ и загорелась идеей возвести дворцово-парковый ансамбль. Они не расставались, все также много разговаривали и гуляли по заснеженному парку, а длинные холодные вечера проводили за карточной игрой. Их никто не тревожил, отчего оба испытывали спокойствие и умиротворение, лишь однажды появился Безбородко² с документами, не терпящие отложения.       - Саня, ты можешь меня не трогать?       - Взгляните, осударыня матушка, сюда и сюда.       Пробежав глазами по строчкам, Екатерина макнула перо в чернила и оставила свою подпись:       - Все, сгинь, Саня, - смеясь, сказала она, и, с грохотом отодвинув стул, ушла к князю.       А князь уже разложил на полу карты и ждал ее, чтобы рассказать о планах освоения новых территорий. Воодушевленно стал говорить, что построит города, высадит виноградники, возведет крепости и построит флот.       - Тюрьму с церковью не забудь, голубчик, а уж потом корабли.       Потемкин отмахнулся, сказав, что будет и все и даже то, о чем она не мечтает. Он говорил, а она слушала и наблюдала за ним, понимая, что непременно сделает все о чем говорит. Рассмеялась, когда бросил кочергу, которой указывал на карты, упал на колени и стал показывать пальцем, на котором сверкал драгоценный камень.       - Проси, что хочешь, - вдруг сказала, уютно устроившись в большом кресле, которое с легкостью переставил ближе. - Дам все, что захочешь.       Сидя на полу и рассматривая карты, он поднял голову и внимательно посмотрел на императрицу. Она ценила людей, особенно приносящих пользу государству, щедро награждала и иногда даже больше чем требовалось. Но что ему было просить? У него и так все было. Екатерина, доверяя ему, дала свободу и дала ресурсы для осуществления всего задуманного, и ни разу не пожалела об этом - князь был предан ей и государству.       - Подумай, батенька, - улыбнулась, заметя как поменялось его лицо.       - Мне ничего не нужно, - отозвался и вновь склонился над картами.       - Прям таки ничего?       Он не ответил, погружаясь в глубокие думы. Оставшийся день был молчалив и она, зная его характер, больше об этом не говорила.       Глубокой ночью встревожил грохот двери и она выглянула в окно.       - Матушка? - позвала обеспокоенная Марья Саввишна³, заглядывая в покои императрицы.       - Это Потемкин, - лишь сказала, наблюдая за фигурой, бродившей по вычищенный от снега тропинкам. Его шуба снова была расстёгнута, словно совсем не замечал трескучих морозов, что всегда поражало. На улицу вышел и ее камергер Чертков⁴, очевидно также разбуженный звуками, отчего забеспокоился и решил проверить. Он что-то спросил у князя, который тут же махнул рукой, давая понять, что беспокоиться не о чем.       - Чего он там шляется?       - Пусть шляется, - отмахнулась и вернулась в постель.       Не спал князь, не спала и императрица. Слышала как он вернулся, как ходил по залам и скрипучим лестницам, как снова выходил на мороз и возвращался. Не выдержав подошла к окну и распахнула створку. Потемкин чуть поодаль стоял к ней спиной по колено в снегу и, почувствовав взгляд на себе, обернулся.       Луна в эту ночь светила огромная, и он видел как Екатерина медленно отошла от окна, не закрыв его. Знал - она ждет, как ждала много лет назад. Машинально двинулся к ней, утопая в снегу, который хрустел под ногами. Без труда забрался на подоконник окошка, что было под царскими покоями, также с лёгкостью забрался в открытое окно, которое тут же затворил.       - Душа моя, - ее голос уже томный, обещающий наслаждение, - иди же ко мне.       Сбрасывая с себя одежды, видел, как уже обнаженная Екатерина ложится на высокую кровать с балдахином...       Они не вышли к завтраку, не вышли и к обеду. Ненасытный Потемкин, истосковавшись по ней, не мог остановиться, а она с большим удовольствием отдавалась, растворяясь в его нежности и ласках...       - О чем задумался?       Ее рука гладила спину, сидящего на постели Потемкина, и двигалась к длинным растрепанными волосам, чтобы запустить в них пальцы.       - Принести обед?       Ее палец намотал вьющийся локон.       - Я не голодна, - тихо отозвалась и снова спросила: - о чем думаешь?       В ушах все еще звучали ее признания в минуты их страсти.       - Ты говорила, что дашь все, что захочу, - повернув голову, взглянул одиноким глазом.       - Говори же.       - Хочу, чтобы женою моею стала.       - Я велю, чтобы Иван Иваныч⁵ приехал, - этими словами давала согласие.       Потемкин все понял и после недолгого молчания сказал:       - Пусть Сашку Самойлова⁶ привезет.       Она не ответила, лишь потянула его на себя, откидывая теплое одеяло...

***

      - Чего это духовник приехал?       Екатерина повернулась спиной, чтобы камер-юнгфрау туго зашнуровала корсет.       - А Самойлов чего приперся? - продолжала выпытывать Марья Саввиша, смотря на императрицу в зеркало. - Загадочная ты, матушка. Чего задумала?       - Венчать нас с князем приехали.       - Ох и долго же ты думала, - покачала головой подруга, совсем не удивившись.       Она знала, что Потемкин ни раз просил венчаться, на что императрица отмахивалась и не давала согласие. - Что же сейчас поменялось?       - Ничего... любим он мною до сих пор.       Перекусихина помогла надеть серый скромный капот и поправила выбившуюся прядь из причёски императрицы.       - Не спросишь любима ли я им? - рассмеялась Екатерина.       - Только слепой этого не увидит.