***

      Крупный подкаченный мужчина, голый по пояс, сидел за столом перед персональным компьютером в полумраке. Низкое подвальное помещение освещала единственная лампа без абажура. На кирпичных стенах висели одеяния из чёрной кожи и принадлежности для истязания покорных и не очень мужских тел. На столе рядом с компьютером возвышалась недоеденная банка кабачковой икры.       На лице мужчины читалась мрачная решимость и жёсткая готовность непреклонно воплощать свою могучую волю в действительность. Толстые сильные пальцы резко набивали слово за словом, не давая старенькой заплёванной клавиатуре ни малейшей пощады.       «Национал-гомосексуализм есть одновременно и сексуальное, и политическое, — перепуганные буквы становились в строку, точно солдаты-новобранцы, услышавшие грозный окрик сурового командира. — Чтобы знать общество, нужно познать зады, ибо крепок задним умом человек, а чтобы познать зад во всей его глубине, не обойтись без мужеложства».       Мужчина нахмурился, отчего его решительное лицо стало ещё решительней.       «Таким образом, национал-гомосексуализм не понять во всех его проявлениях, как строй общества, как воспитательную систему, как дисциплину, если не рассматривать его в свете общего понимания мироздания, — продолжил мускулистый автор, раздувая волевые ноздри. — Национал-гомосексуализм — это не минутное наслаждение и не бессмысленная эгоистическая жизнь. Для национал-гомосексуализма гей это индивид, единый с соратниками и отцами через поистине глубокую связь».       Даже не совершая никакой тяжёлой физической работы, автор новой политической доктрины поигрывал мускулами, демонстрируя свою огромную силу и готовность к безжалостной борьбе.       «Итак, национал-гомосексуализм есть психосексуальная концепция, возникшая из реакции против ослабляющего социального номинализма и потребительства начала 21-го века, против засилья бездуховного, бессильного либерального гомосексуализма. Нации не нужен гомосексуализм космополитичный, слабосильный, безвольный и антигосударственный. Её здоровые силы обязаны противопоставить ему иной гомосексуализм — боевой, пробивной, ударный, штурмовой, национально-ориентированный. То есть национал-гомосексуализм, понимающий жизнь как борьбу, в которой достойный должен завоевать себе достойные зады, создав из себя непреклонное орудие — физическое, моральное и сексуальное».       В текст закралась опечатка, что была немедленно приговорена к высшей мере и беспощадно устранена ударами сильных толстых пальцев. Предатель и дезертир был без колебаний наказан по всей строгости национал-гомосексуального закона. На экране собиралась концепция идеального государства, подобно тому, как разрозненные отряды собираются в неодолимое войско под непреклонной волей великого военачальника.       «В фундаменте социальной пирамиды лежат трудящиеся слои общества, над ними — владельцы средств производства. Но, чтобы спаять противоречивое общество в единую государственную Волю, свободную от вредоносных склок и дрязг, необходима стальная верхушка, соединяющая склонные к конфронтации слои в могучий, всесокрушающий кулак. То должен быть орден великих воинов, безупречных рыцарей — национал-гомосексуалистов, воплощающих мощь и достоинство, порядок и закон Государства, — простучали клавиши, единые в великом порыве. — Именно гомосексуалистам предначертано стать основой Нового Порядка, ибо не обременены они жёнами и потомством, ибо могут сплотиться со своими верными соратниками духом и плотью, целиком отдавшись службе Государству и его Воле. При Новом Порядке великий Орден разработает способы выявления избранных в самом молодом возрасте, и будет забирать их на воспитание из семей, подобно тому, как в древней Спарте обучали юных воинов Лаконии. Дабы гены избранных не перевелись, возможно, их семенем будут оплодотворять тех одиноких женщин, что не нашли себе мужей и безукоризненно преданны Государству. Во всяком случае, эти вопросы будут решены в дальнейшем: задачи нашего времени иные».       Воинство букв было готово отправиться в бой и завоевать великое будущее. Автор решил позволить себе разбавить чистую непреклонность тактическим автобиографическим отступлением, чтобы после немедленно перейти к решительному стратегическому национал-гомосексуальному наступлению.       «Живой опыт я сохранил от одной практики, а именно — садомазохизма — около десяти лет, — выстукивали клавиши, беспрекословно подчиняясь могучим волевым пальцам. — В этом опыте я постиг и подчинение, и доминирование, но он не представлял собой опыта доктринального. Национал-гомосексуализм родился из потребности и был действием».       На лице автора растянулась победная усмешка, преисполненная неумолимой воли к власти над всяким непокорным задом.       «Наши дружины готовы к бою, — гордо простучали клавиши и перешли к следующему разделу, точно форсировав реку, попутно сокрушая неприятеля. — Национал-гомосексуалист любит своего ближнего: в этом коренная, но отнюдь не полная формулировка доктрины. Любовь к ближнему, к своему соратнику не устраняет необходимой воспитывающей суровости, национал-гомосексуалист не отвергает связывания и прочих наказаний. Национал-гомосексуализм отвергает абсурдную ложь политического и тем более экономического равенства, привычку коллективной безответственности, миф счастья и неограниченного прогресса, постулируя жёсткую мужскую иерархию, борьбу и почитание добытого в ней положения, господство непреклонной, решительной силы и воли».       Автор вывалил в свою лужёную глотку остатки кабачковой икры, пополнив запас энергии для создания эпохального творения.       «Национал-гомосексуальное государство есть Воля к власти и господству, в которой высшим носителем Воли является боевой гомосексуалист. Национал-гомосексуализм — это Империя, это растущая жизненная сила, ибо он высвобождает подлинное назначение гомосексуалистов — служить ударной силой Нации и Государства, — выдвинув вперёд челюсть и набычившись, простучал автор, да так, что многострадальные кнопки едва выдержали яростный натиск. — Национал-гомосексуализм подлинно диалектически снимает противоречие между гей-парадом и военным парадом, сочетая силу обоих в одной единой форме. Никогда подобно настоящему моменту народы не жаждали так порядка и суровой, но милостивой плети умелого доминатора. Доктрина настоящего века есть национал-гомосексуализм!»       Откинувшись на стуле, мужчина вонзил волевой взгляд в потолок. Перед его внутренним взором возникла величественная картина.       Великий Властелин стоял на высоком балконе величественного дворца, встречая парад вернувшихся с грандиозной битвы войск. Противник был полностью повержен: подобно члену господина, властно проникающему в прямую кишку раба, воинство ворвалось в разорённые города неприятеля и подвергло наказанию членом всякого пойманного мужского пола. Теперь отборные части маршировали по вымощенной голубым камнем площади. Толстые стволы самоходных крупнокалиберных артиллерийских орудий победно смотрели в небо, будто неудовлетворённые тяжёлой битвой; огромные фаллической формы ракеты снова жаждали поджарить зады недругов. Довольные солдаты были готовы вернуться к тренировкам и занятиям мирного времени.       Представляя во всех деталях их бравые, мускулистые тела, превосходную парадную форму, всем своим видом демонстрирующую мощь и достоинство Великого Государства, сидевший в подвале мужчина преисполнился такого боевого духа и такой воли к борьбе, что недолго на нём брюки сидели!