Часть 1

      — Аполлон ушёл.       Марк приехал повидаться с подругой, а когда зашёл к ней в квартиру, то увидел сначала разбитую Юлю, а после — отсутствие некоторых вещей, которые лежали в этой квартире уже год. Этот парень, с которым Юля познакомилась на одном из своих концертов — он тогда работал фотографом, — был негласно одобрен Марком. Он видел его всего пару раз, но этого было достаточно, чтобы понять, что он серьёзен.       Сейчас Тишман молча подошёл к ней и прижал к груди, перебирая рукой её волосы и пытаясь этим хоть как-то успокоить. Через пару мгновений почувствовал, как она положила ладони ему на спину и обняла крепче. Они поговорят об этом, но точно не сегодня. ***       — Бразды правления в свои руки захотел? Ну уж нет!       Юля бегала по квартире от него с его же телефоном в руках, а Марк — за ней. Они просидели весь вечер в компании друг друга, Тишман старался разговаривать на какие-то отвлечённые темы и много шутить, чтобы Юля не сидела всё время в потоке своих не самых приятных мыслей, и у него это получалось. Когда Паршута предложила посмотреть какие-нибудь видео, Марк достал свой телефон и зашёл на её канал в Ютубе.       — Давай тогда твои смотреть, — Паршута выхватила его телефон из рук, а мужчина потянулся за ним. Тогда и начались их догонялки, в итоге которых Марк быстро сдался и они смотрели его клипы. Юля иногда комментировала — в основном это были восхищения, которые Тишман уже миллион раз от неё слышал, — но вскоре она уснула на его плече. ***       — Вставай, Марк, — Тишман открыл глаза, когда почувствовал, как его несильно толкают в плечо, и увидел Юлю буквально в десяти сантиметрах от своего лица. — Ты со мной вчера уснул, видимо.       И правда: они всё так же были на диване, но Марк лежал на нём, а Юля — рядом, на его груди. Это был не первый раз, когда они проснулись вот так. За пятнадцать лет их дружбы между ними было всякое, и такое пробуждение по утрам случалось иногда в их жизни.       — Зачем вставать? — Марк развернулся и лёг удобнее, но Юлю из своих объятий не выпустил. — Давай ещё полежим.       На настенных часах показывало девять утра — обычно Юля в это время уже не спит, в то время как Марк начинает свой день на час-полтора позже. Паршута решила не нарушать его обыденные дни и расслабилась в его руках. Он уснул через несколько секунд. ***       — Город снов тебя всё никак не опускает, да? — на часах было одиннадцать дня, а Юля спала. Марк смутно помнил, как она пыталась его разбудить, а потом он притянул её к себе и сразу же уснул. Теперь он пытается разбудить Паршуту, которая непривычно для себя долго находилась в царстве Морфея. После его фразы и пары мягких прикосновений к плечу Юля открыла глаза, сонным взглядом смотря на него. — Я бы не был против ещё полежать, но уже почти обед.       — Который час уже? — Марк показал ей часы и увидел, что Юля сразу же проснулась. — Мне ж через полтора часа нужно на репетиции быть! — Юля резко встала с дивана и побежала в сторону своей комнаты, сопровождаемая смехом Марка.       — Я к твоим услугам, если что! — он крикнул ей это вдогонку, надеясь, что Паршута услышит. — Буду твоим личным водителем.       — У водителя планов нет? — это она прокричала ему уже из ванной, и Марк встал, направляясь туда же.       — Ради тебя я готов освободить весь день, — фраза была произнесена с долей шутки, но на самом деле была правдой.       Марк открыл дверь, которая не была заперта — они никогда не делали этого в присутствии друг друга и даже не могли объяснить сами себе, почему. Мужчина был уверен, что со своей скоростью Паршута уже давно в душевой кабине, но слишком поздно понял, что звуков воды не было. Она предстала перед ним почти совсем обнажённая — на ней оставались только брюки, — и, когда дверь открылась, она удивлённо посмотрела на друга. Они замерли на несколько секунд, а потом Марк с тихим «ой» вышел и закрыл за собой дверь. Мозг то и дело подкидывал картинки её обнажённой талии и груди.       — Теперь ты видел почти всё, — Паршута посмеялась, а Марк так и не услышал щелчка дверного замка. ***       — Давай в следующий раз душ вместе примем? — Юля удивила Марка этим предложением, когда он вышел из ванной с накинутым на плечи полотенцем. Его запутавшаяся в волосах рука замерла, и сам он застыл на пороге гостиной. — Нет, ну а что? Во-первых, ты меня уже видел. Тогда и я тоже на тебя посмотрю. Во-вторых, мы друзья, и… — она начала загибать пальцы, но Марк перебил её.       — Юль, ты шутишь сейчас? — она смотрела на ошарашенного друга, и смех всё же взял верх.       — Ты бы видел своё лицо! — её безудержный хохот стёр с его лица удивление, и Марк прошёл в комнату, вытирая полотенцем мокрые волосы. — Но вообще, если ты хочешь, я…       — Юля! — она снова засмеялась, а Марк закатил глаза и ушёл обратно в ванную. Ему определённо нужно переварить всё то, что случилось. ***       — Едем? — Марк сидел за рулём и повернулся к Юле, которая пристёгивалась ремнём безопасности. Она кивнула ему в ответ и Марк направился по выученному маршруту.       Паршута задумалась. Воспоминания вчерашнего надавили будто с увеличенной в несколько раз силой. Она прокручивала в голове всё то, что ей сказал мужчина перед тем, как собрать вещи, бросить её и уйти. Хотелось снова разрыдаться, эмоции начали накрывать с головой, а дыхание участилось. Юля понимала, что вот-вот и снова начнётся истерика.       — Я всегда рядом, Юль, — он взял её ладонь в свою и сжал, подтверждая свои слова. Девушка повернулась и посмотрела на него, в то время как Марк не отрывал взгляда от дороги и только касанием давал знать, что рядом. Всегда.       Её дыхание выровнялось. Истерика отступила. Марк рядом. Всё в порядке. ***       — Ёб твою мать!       Марк выбежал из машины, проверил колесо, которое всё же лопнуло, и несколько раз ударил по капоту.       — Марк! — Паршута выбежала за ним, схватила за предплечье и удержала его во время очередного удара. Он машинально дёрнул рукой и очень жёстко сбросил руку Юли, после чего повернулся на неё, не зная, как она отреагирует на такой его выпад. — Успокойся, пожалуйста, — она теперь уже мягко взяла его за руку и успокаивающе погладила ладонь. — Я дойду сама, тут всего пять-семь минут осталось, а ты разбирайся с машиной и не нервничай.       Юля действовала на него как самое сильное успокоительное: Марк вдохнул, выдохнул и полностью пришёл в себя. Юля это заметила и облегчённо улыбнулась, после встала на носочки и оставила поцелуй на его щеке. Коснулась ладонью его груди и ушла в том направлении, в котором находилась студия. Марк тяжело вздохнул и достал телефон, чтобы набрать номер эвакуационной службы. ***       — Жить надо дальше, Юль, понимаешь? — Марк сидел перед ней на корточках и держал руки на её коленях, пока Юля на диване захлёбывалась в слезах, прижав к глазам ладони. — Мы справимся с этим, слышишь? — от неё не было никакой реакции, и тогда Марк потянул её руки на себя и взял в свои, посмотрел на её красные от слёз глаза и поднял подбородок так, чтобы встретиться с ней взглядом.       — Я не могу так, Марк. Я не могу каждый раз прибегать к тебе за помощью, — она снова опустила голову, скрываясь за волосами, а Марк улыбнулся.       — Так ты из-за меня плачешь, что ли? Вот это новости! А ну-ка, давай-ка хватит, а, — он стёр слёзы с её лица, а потом резко поднял на руки и закружил по всей комнате. Юля всё же рассмеялась, чего Марк и добивался. Когда он остановился, она посмотрела на него с искренней любовью в глазах и прикоснулась к его щеке пальцами.       — Спасибо, Марик. ***       — Забери меня куда-то вдаль! — Юля кричала эти слова в баре, танцуя рядом с Марком.       — Подожди меня ещё чуть-чуть! — а он нисколько не отставал от неё.       — Только ты расплавишь мою сталь!       — Не давая медленно тонуть!       — Это будет самый лучший движ!       — Моя музыка полна тобой!       — Мне понятно всё до запятой!       Несмотря на пьяную голову, Марк думал над словами этой песни. «Моя музыка полна тобой…» Это ведь и правда было так. Много музыки и стихов, которые он посвятил Юле или написал от вдохновения их дружбой, было у него в коллекции. Он часто говорил ей о том, что она источник его вдохновения, она улыбнулась ему и благодарила. А он был благодарен ей за их дружбу.       А Юля была в той же самой ситуации, что и Марк, и тоже размышляла над этим после слов этой песни.       Они одинаковые. До запятой. ***       — И-икота не отпускает, — они сидели на кухне у Марка, слишком пьяные для того, чтобы говорить серьёзно, но и слишком трезвые для того, чтобы неясно мыслить.       — Нужно выпить, — Марк сказал это слишком серьёзно, а Юля снова икнула. — Воды, я имею в виду. Давай налью, — он встал, слегка пошатываясь, добрёл до крана и набрал полный стакан, но когда развернулся, то у него очень некстати закружилась голова, и стакан оказался на полу, а вода — на Юле. — Оййй, ты прости меня, сейчас я вытру, — он взял полотенце, которое висело рядом на крючке, и начал протирать водолазку Юли, но был быстро остановлен её руками.       — Подожди, стой, — она убрала полотенце, а Марк так и остался сидеть перед ней на коленях. Юля схватилась за края водолазки и потянула вверх, сняла её и кинула куда-то в сторону стула, на котором до этого сидел Марк. Тишман ещё несколько секунд смотрел на неё, пытаясь осознать, что она сделала.       — А ничего, что я…       — Ты и так уже всё видел, — Юля посмеялась, после чего вновь расслабилась на стуле, а Марк всё так же сидел перед ней с полотенцем в руках.       — Ну да… Такое уже не забудешь. ***       — Как мы вообще умудрились так напиться?..       Это был первый вопрос, который Юля задала себе, но, видимо, вслух.       — Я сам пока что не совсем понимаю, если честно, — Марк лежал в своей кровати, а Юля — рядом с ним, закинув свои ноги на его, и с рукой — которая, кстати, очень сильно затекла — под его шеей.       — Мы больше не пойдём в бар, Марк, — они так и не поднялись и лежали в том же положении, так как сил не было от слова совсем. — Потому что что-то таяло у нас в бокалах, но мы не узнаем, что это было.       — Не обманывай себя хотя бы, конечно же, мы пойдём, просто не скоро, — он потёр глаза рукой, пытаясь хотя бы вернуть чёткое зрение, и приподнял голову. Он увидел Юлю без верха, и воспоминания подкинули картинки вчерашней ночи, когда она снимала с себя водолазку. — Юль, ты…       — Голая? Я знаю, — она даже не открыла глаза, в то время как Марк хотел — не из-за желания, а из-за уважения, — но не мог их закрыть. — Марк, ну ты же видел меня в купальнике сто раз, это ничем не отличается друг от друга. Смотри сколько влезет, если тебе так будет проще, я разрешаю.       — И то верно, — Юля, кажется, мгновенно заснула обратно, а Марк сделал то же самое, но через несколько секунд лицезрения этой картины. ***       — Лизни меня.       Юля поднесла мороженое к лицу Марка, а тот неосторожно отвернулся, и на его носу красовалось пятно фисташкового цвета. Он попытался стереть его тыльной стороной ладони, но только размазал его ещё больше.       — Подожди, — Паршута вытянула откуда-то из сумки салфетку и стёрла мороженое с его лица. — Ты чего вообще такой хмурый? У нас концерт на носу — такая сладость! — Юля посмеялась, а Марк всё так же серьёзно листал что-то в телефоне. — Ну отвлекись хоть ненадолго, мы ж хотели посидеть вместе.       — Так мы и сидим вместе.       — Марк, ты серьёзно сейчас? — Юля поставила вазочку с мороженым на стол и посмотрела на Тишмана. — Я хотела побыть с тобой, а не с тобой и твоим телефоном. Дай сюда, — она вырвала гаджет из его рук и убрала в карман.       — Юль, ну что за детские игры? Отдай обратно.       — А ты попробуй забери, –мужчина после её слов завёл руку за её спину и приблизился к карману, в который она спрятала его телефон, но не дотянулся, потому что Паршута вовремя убрала пиджак дальше от его пальцев.       — Юль, хватит, — его тон был достаточно жёсткий, чтобы девушка остановилась. Она какое-то время смотрела на Марка и поняла, что настроение его сегодня не поменяется. Паршута положила его телефон на стол с громким хлопком и направилась на выход. Это был взрыв. — Юля, ну прости меня!       — Извинишься потом, когда остынешь. ***       — Мудак.       Марк ударил кулаком по стене и всё-таки сел в кресло — от его получасовых хождений по комнате не было никакого толку. Паршута не звонила, не отвечала на его звонки и сообщения и сама никак не давала о себе знать. Он очень сильно обидел её своим безразличием — знал же, что не стоит соглашаться на встречу в таком состоянии. Он не выспался, поэтому целый день гудела голова, а недавно в придачу ко всему ещё и поссорился с мамой — для него это всегда было ударом по сердцу. Конечно, он как любящий сын позвонил ей через некоторое время, и они помирились, но неприятный осадок всё равно остался. А теперь он ещё и Юлю довёл до того, что она просто ушла от него.       — Какой же я идиот… — он хотел сказать ещё много слов, но его остановил звонок в дверь. — Кого там ещё нелёгкая принесла?!       Замок щёлкнул и он увидел Юлю — она сияла так, словно получила самую величайшую премию мира. Хотя, наверное, было что-то более значимое для неё.       — Мааарк, у меня такая новость! — она по-хозяйски зашла в его квартиру и даже не дала ему время на то, чтобы осмыслить происходящее и выдавить из себя хоть какое-то слово. Юля кинула сумку куда-то на пол и налетела на него с объятиями, а Марк придержал её. Она сцепила руки в замок за его шеей, а он держал её за талию. — Мы с тобой завтра едем записывать дуэт!       — Какой дуэт? — Юля буквально пару часов назад ушла от него в не самом лучшем настроении, а сейчас радостная практически висит у него на шее и говорит что-то ему не понятное.       — Очень красивый дуэт, — она зачем-то перешла на шёпот, хитро улыбнулась и коснулась пальцем кончика его носа, как делала это часто, когда хотела развеселить его. — Давай станцуем наш танец…       Он подхватил, и они начали петь, медленно кружась в лёгком беззаботном танце прямо в коридоре его квартиры. ***       — Нравится? — Марк спросил её, когда они уже больше десяти раз послушали готовую версию у него в машине, пока ехали до его квартиры. На светофоре Юля отстегнула ремень безопасности и крепко обняла его, целуя несколько раз в щеку и уголок губ — везде, куда могла дотянуться.       — Мне не просто нравится, Марк, я люблю эту песню, я люблю тебя, — она снова оставила поцелуй на его щеке, а после отстранилась от него, так как рассчитанное ею время остановки на светофоре закончилось. — Спасибо, — Марк увидел, как она украдкой стёрла слезу, но ничего не сказал — она явно не хотела, чтобы он заметил.       — И я тебя люблю. Но тебе должно прилететь большее спасибо за наш дуэт, — он улыбнулся, вспоминая не очень далёкий по числу, но далёкий по ощущениям две тысячи семнадцатый. — Если бы ты тогда не настояла, то этого всего не было бы в нашей жизни.       — Этот дуэт был предрешен ещё на «Фабрике». Не знаю, зачем я ушла в группу, если могла пойти в дуэт с тобой, — они засмеялись, а после этого погрузились в воспоминания с гастролей, на которые ездили после проекта. ***       — Очень холодно…       Юля горела. Наверное, так плохо, как сейчас, ей не было уже очень давно. За последние два дня в её квартире три раза были врачи, чтобы сбить температуру, которая так и норовила перевалить за сорок. Марк вообще не отходил от неё ни на минуту: всё необходимое просил у Артёма, который тоже очень сильно переживал за подругу и не отказывал в помощи.       Тишман услышал хриплый голос из спальни и подорвался со своего места. Он не спал уже третью ночь, потому что Юле постоянно было плохо, а у него складывалось ощущение, что ничего не помогает. Никакие таблетки, микстуры и уколы никак не могли облегчить её состояние, и Марк постоянно был рядом с ней, успокаивая её и помогая уснуть хотя бы ненадолго.       — Марк, мне очень холодно, — он смотрел на Паршуту, которая и так была замотана в плед и зимнее одеяло, хотя на улице стояло начало осени. Он принёс ещё одно одеяло из гостиной и плед, которым укрывался сам, когда в первый день пытался уснуть. Теперь Юлю практически не было видно из-за той горы, что на ней лежала, но Марк надеялся, что так ей было легче. Он сел рядом с Юлей, услышал, как она всё меньше и меньше стучит зубами от холода, и убрал с мокрого лба прядь волос, заправив её за ухо. Мужчина совсем не помнил, как уронил свою голову рядом с Юлиной и забылся в беспокойном сне.       Он проснулся, когда почувствовал пальцы девушки в своих волосах. Он поднял голову и встретился с её взглядом, который был уже не таким мутным, как несколько часов назад. Кажется, она шла на поправку. ***       — Поспи, прошу тебя, — Юля уже несколько минут уговаривала его лечь и нормально отдохнуть, но Марк всегда был упёртым. А случай с «тостами» в песне ни в какое сравнение с этим не шёл.       — Я не могу уйти спать, пока ты не до конца выздоровела, — Тишман был непреклонен, а Юля начинала раздражаться. Конечно, она ещё не полностью поправилась, но тридцать восемь с половиной — это уже не сорок, и возиться с ней как с маленькой лялькой не стоило.       — Тогда ложись со мной, — она смотрела на его осунувшееся лицо и круги под глазами и не могла придумать, как ей заставить его поспать. Но, как оказалось, одного грозного «Марк, ложись, иначе я за себя не отвечаю» хватило для того, чтобы он откинул одеяла и лёг рядом. Она заботливо укрыла его и притянула его голову к своей груди, запустив пальцы в волосы. Так ей было спокойнее. ***       — Работа не ждёт!       — Юль, какая тебе работа? Температура ещё держится, — Паршута, кажется, набралась упёртости у Марка. Но ей на самом деле нетерпелось оказаться в студии, на записи новой песни. Тем более, голос её восстановился.       — Марк, если бы ты был на моём месте, я бы не смогла тебя остановить, — по выражению его лица Юля поняла, что Марк согласился и сдался без боя — только со вздохом. — Прости меня, но мне это правда очень нужно! Я больше недели валялась и никуда не выходила.       — Я просто очень волнуюсь за тебя. Не хочу, чтобы ты опять крутилась тут от сильного жара.       — Тебе надоело со мной сидеть? Так и скажи, — Паршута посмеялась, а Марк лишь закатил глаза. Неисправимая оптимистка. ***       — Слышишь, Марк? — они снова были в его квартире с ночёвкой, а сейчас готовились вместе ехать на репетицию к концерту. Юля позвала его, и буквально через несколько секунд дверь ванной открылась. Перед Марком предстала почти та же картина, что и несколько недель назад, только в этот раз Юля отвернулась от него. Он снова хотел отойти и закрыть дверь. — Нет, подожди! — Юля услышала, что Марк вернулся. — Помоги мне цепочку снять, пожалуйста.       Марк завис на пару секунд, после чего прошёл в ванную, ближе к ней, и стал за её спиной. Юля убрала волосы, а после почувствовала, как его пальцы нашли застёжку. От его касаний пробежала лёгкая дрожь по телу. Юля надеялась, что Марк этого не заметил. Но те мурашки, которые пробежали от его дальнейшего действия, не увидеть было нельзя.       Он наклонился слишком близко к её уху и начал шептать, почти касаясь его губами.       — Ты больше не зови меня в ванную, Юлия Васильевна. Такими темпами я тебя выучу.       Марк унёс цепочку с собой и закрыл дверь. Юля ещё какое-то время стояла, словно в ступоре, и размышляла, прежде чем зайти в душевую. Кажется, она и не была против. ***       — Твои глаза имеют надо мной власть…       Они выступали на одном из закрытых мероприятий со своим «Маяковским», и Юля ловила себя на мысли, что в этот раз она совсем по-иному проживает эти строки. Всё, казалось, обрело другие смыслы, но Паршута, как бы ни старалась, не могла понять, в чём причина.       Она видела, как Марк тянул руки к ней — в этот раз даже больше, чем обычно. Она касалась его не только тогда, когда хотел этого он. Юля и сама начинала двигаться ближе к нему, хотя обычно было наоборот.       На вокализе Юля не давала ему отойти слишком далеко, как он делал всегда, потому что хотел, чтобы всё внимание зрителей было обращено к ней. Она то и дело хватала его за руку, а Марку только и оставалось стоять рядом с ней, превращая эти касания в задуманную ими «игру».       Юля не смогла объяснить себе эти чувства и действия ни тогда, ни через пару дней. Решила, что так на неё повлияло долгое отсутствие выступлений из-за болезни. ***       — Успокойся, Юля, — её истерика продолжалась уже словно вечность. Одним неаккуратным словом Марк вновь разжёг внутри Юли ту бурю эмоций, которую поселил в ней её теперь уже бывший молодой человек — подонок, как называл его Тишман в своих мыслях, потому что по-другому просто не мог. Это случилось уже словно вечность назад, но, как понял Марк только сегодня, призраки этого прошлого всё ещё преследуют её.       — Да не могу я! — она крикнула и вновь взяла бумажный платочек, стирая слёзы с лица. — Ещё и люди недалёкие в сетях… Господи, зачем я рассказала об этом?.. — она обхватила руками голову и снова разрыдалась, больше не имея сил сдерживаться.       — А что в сетях? — на этот вопрос Юля просто протянула ему свой телефон, не говоря лишних слов — они всегда могли понимать друг друга молча. Какое-то время Марк не издавал никаких звуков, потому что читал то, что дала ему Юля.       — Возможно, я уже слишком много наговорила, да, но это же не повод поливать меня грязью? — она уже прекратила попытки остановить слёзы и просто плакала, никак не реагируя на капли по щекам. Юля понимала, что уже полгода прошло после этого случая, и сама хотела закрыть эту тему для обсуждения, но, как только всё начало налаживаться, появились люди, которые зачем-то начали портить её эмоциональное состояние.       — Юль, не обращай внимания. Чего только в соцсетях не напишут, — он заблокировал телефон и положил куда-то дальше на диван, а сам сел ближе и обнял девушку. В его объятиях Юля почувствовала себя намного спокойнее. Его руками она была защищена от всего негативного. — Просто перестань что-либо говорить об этом, и люди сами успокоятся. Денёк-другой не читай комментарии — пусть они выпустят пар, а потом ты снова вернёшься в строй, — Марк погладил её волосы и оставил поцелуй на макушке. Юля начала постепенно успокаиваться. ***       — Фрикадельки.       — Нет, это будет просто рис.       — Да чего ты заладила со своим рисом? Нальёшь себе без фрикаделек, вот тебе и будет рис.       Они уже почти десять минут спорили, какой суп сварить на обед. После утреннего спортзала было принято решение поехать к Юле в квартиру и пообедать вместе, но с выбором обеда оказалось тяжело.       — Марк, ты невыносимый! — она выключила плиту и села напротив Тишмана за столом. — Давай другое что-нибудь?       — Карбонару?       — Не хочу макароны.       — Гуляш?       — Нет, тоже не то.       — Рататуй?       — Пойдём смотреть мультики? — по взгляду Марка Юля поняла, что он спрашивает серьёзно. — Нет, Марк, это тоже не хочу.       — Какая же ты вредная! — Марк закрыл руками лицо, а Юля отчего-то засмеялась. Ей нравилась их эта небольшая перепалка. — Чего ты сама хочешь? — Паршута задумалась, и, когда один из вариантов пришёл ей в голову, она решила, что Марк точно прибьёт её.       — Давай пельмени? — Марк убрал руки от лица и посмотрел на неё. Юля всем своим видом старалась показать, что она серьёзна, но не могла не смеяться.       — Давай пельмени. ***       — Хрен ты недоделанный! — Юля просигналила мужчине, который выбежал на дорогу на красный и из-за которого она чуть ли не наехала на статью.       — Что случилось? — Марк на громкой связи, видимо, испугался её внезапного крика.       — Да мужик какой-то решил покончить жизнь само… Точнее, моим убийством и выбежал под машину, — Юля повернула руль, заезжая в знакомый двор, и припарковалась рядом с подъездом.       — Может, я не буду тебя отвлекать тогда? Поговорим, когда приедешь.       — Встречай с хлебом да солью, хозяин, — Юля посмеялась и уже через несколько секунд стояла на пороге квартиры Марка, обыденно обнимая его и целуя в уголок губ. Юле казалось, что их поцелуи со временем смещались всё ближе и ближе к губам.       — Соль есть, хлеба не обещаю. ***       — Цирк? Ты серьёзно? — Юля смотрела билеты, которые он ей протянул. Сначала её смутило самое мероприятие, и только потом она заметила количество билетов: их было три и один из них — детский. Она с вопросом во взгляде посмотрела на Марка. Тот завёл руку за голову и взъерошил волосы на затылке — это говорило о том, что он чувствовал неловкость.       — Просто Аня попросила посидеть с Евой, и я подумал, что если у тебя нет никаких планов, то мы могли втроём сходить. Но если ты не хочешь, то…       — Конечно, мы пойдём, Марк! — Юля будто расцвела, когда услышала о девочке. Она слишком сильно любила детей для того чтобы не так ярко реагировать на них. Марк выдохнул с облегчением. — Так, получается, нужно собираться уже. Когда Аня приедет?       — Часа через два, может, два с половиной.       — Мы не успеем, Марк! — Юля начала суетиться, в итоге схватила с тумбочки ключи от машины и чуть ли не выбежала в подъезд, но её остановил Марк, который схватил её за локоть.       — Подожди ты! Дай мне десять минут, я оденусь, потом отвезу тебя, ты соберёшься и мы вместе вернёмся.       Юля кивнула на эту здравую мысль и прошла в гостиную, ожидая, пока Марк приготовится. ***       — Чего несёшь, старый?       После цирка они вернулись к Марку в квартиру и играли с Евой. Девочка уже почти засыпала, но продолжала смеяться над кривляниями мужчины.       — Это я-то старый? — он под заливистый смех Евы побежал к Юле, а она — от него. Они устроили своеобразные догонялки по комнате и только тогда, когда Марк схватил Юлю и они вместе упали на пол, заметили, что девочка заснула, упав спиной на кресло. — Кажется, мы заигрались немного.       — И не говори, — Марк перевёл взгляд с Евы на Юлю, которая сейчас лежала под ним и держалась за воротник его рубашки. Они оба чувствовали, как учащённо дышали от догонялок, и видели приоткрытые губы друг друга. Паршута поймала на подкорке сознания мысль, что хочет поцеловать его сейчас. Эта мысль будто опьянила её, а когда она увидела, что Марк перевёл взгляд на её губы, в голове всё смешалось. Но Тишман умел разрушить момент, и в этот раз Юля была благодарна ему.       — Давай Еву уложим?       Она могла сотворить глупость. ***       — Шутить вздумала? — Юля лежала на его кровати, а Марк сидел за фортепиано, наигрывая разные мелодии, которые приходили ему в голову. В какой-то момент Юля подошла к нему и одной рукой накрыла его голову, а другой нажала на несколько клавиш. — Давай со мной?       — В четыре руки? — Марк кивнул, а Юля взяла стул и села рядом с ним, пристраиваясь с правой стороны. Они начали наигрывать мелодии по очереди, подхватывая друг за другом. — Мы так и песню напишем.       — Чем чёрт не шутит? — Юля посмеялась и согласилась с ним. — Давай правда напишем? — она повернулась к нему, и их лица оказались на нещадно малом расстоянии друг от друга. Паршута сглотнула, но не отстранилась от него, а Марк тоже не собирался это делать. Кажется, ему и так было комфортно.       — Давай, — ещё чуть-чуть и он коснулся бы её губ своими, но Юля вовремя отклонилась назад на несколько миллиметров. Ей не хотелось портить их дружбу таким опрометчивым поступком. ***       — Щекотка? Марк, стой, нет! — он повалил её на кровать и забрался пальцами под футболку, прикасаясь к её талии и рёбрам, а Юля заливисто хохотала и пыталась увернуться от него, что никак не получалось. Марк продолжал щекотать её, пока Юля не смогла поймать его руки и перевернуться так, чтобы сесть на него сверху. Марк продолжал смеяться, а Юле стало не до смеха после того, как они оказались в таком двусмысленным положении. У неё в голове пролетели сотни мыслей: остаться невозмутимой и продолжить их игру или склониться над ним и поцеловать. В последние дни всё чаще и чаще второй вариант приходил ей в голову. Она боролась с собой ради их дружбы, потому что понимала, что чем дальше растут её совсем не дружеские чувства к Марку, тем быстрее между ними всё идёт под откос.       Но все её мысли прервал объект её дум: одну руку он положил на её бедро, а вторую — на спину, притягивая к себе, после чего сам затянул её в поцелуй. Юля, опираясь руками о его грудь, чтобы не упасть, моментально ответила ему, сжимая его губы и вымещая всё желание, которое копилось в ней уже несколько дней. Их поцелуй был долгий, но прекратился в одно мгновение так же, как и начался. Юля смотрела на него блестящими глазами, а Марк не мог оторвать взгляд от её припухших от поцелуя губ.       Спустя несколько секунд таких переглядок, когда ничего не предвещало беды, Юля почувствовала, как мужчина снова пробрался пальцами под её футболку и продолжил начатое несколько минут назад.       — Марк! ***       — Эскалатор в торговом центре — это не лучшее место, Марк, — она сбросила его руки со своей талии и отстранилась от его губ, которыми он так и хотел коснуться её.       — Какая разница? Это же не что-то непристойное, просто поцелуй, — он искренне недоумевал, но понимал, почему Юля так делает.       — Я не хочу раскрывать это, — она определённо обвела руками воздух.       — Что «это»? — Марк нахмурился, но Юля не обратила на это должного внимания.       — То, что происходит между нами.       — Ты не можешь назвать это словом «отношения»? — они сошли с эскалатора, и Марк остановился. Юля притормозила через пару шагов от него, но ничего не ответила ему, потому что не могла с уверенностью ответить на его вопрос отрицательно. Она боялась этого, боялась отношений, она уже боялась любви и устала разочаровываться в ней. Понимала, что Марк совсем другой человек. За эти почти семнадцать лет они прошли и огонь, и воду, и медные трубы, и много всего другого, но это была дружба. — Я понял тебя.       — Марк, подожди, — она развернулась, но Марк пулей пролетел мимо неё к выходу, куда они и направлялись.       — Закинешь меня домой или мне такси вызвать? ***       — Юная леди! — Паршута сидела на скамейке в парке, пытаясь прийти в себя после ссоры с Марком. Они не разговаривали сутки, а такое ощущение, что полвечности уже прошло. Когда её окликнул пожилой прохожий, Юля не сразу услышала, но когда заметила его, то подвинулась, уступая ему место рядом. — Я долго наблюдал за Вами. Вы чем-то опечалены?       — Нет, всё в порядке, — ложь не так легко сорвалась с уст, как ей хотелось бы, и дедушка усмехнулся, словно видел её насквозь.       — Я же вижу, что что-то не так. Ваши глаза и руки говорят правдивее слов, — она только сейчас осознала, что всё это время неосознанно сжимала края пальто, оставляя мятые складки. — Вы можете поделиться, если хотите. В такой ситуации нужно выговориться.       — Я… — она не знала, что делать. Ей действительно нужно было поговорить, но она не хотела ни с кем делиться своими проблемами, в которых сама же и была виновата. Пока она раздумывала, дедушка сидел рядом с ней и смотрел куда-то вдаль через деревья. Юля решила, что может довериться этому случайному прохожему. — Я поссорилась с… Со своим молодым человеком, — мужчина заинтересовано повернулся к ней, давая знак, что слушает. — Я всё время ошибалась в любви, и вот она снова свалилась на меня очень внезапно и я… Я просто боюсь снова ошибиться.       — Вы должны ответить себе на вопрос: а по-настоящему ли дорог Вам этот человек? Готовы ли Вы провести всю свою жизнь с ним? Сможете ли принять не только его достоинства, но и недостатки? — на все вопросы Юля мысленно отвечала согласием. — И самое главное: не принимайте решения, опираясь на предыдущий опыт. Это в прошлом. Сейчас Вы не должны вспоминать о тех, других людях. Вам нужно сосредоточиться только на настоящем. И тогда Вы откроете для себя счастливую любовь.       Юля заслушалась мужчину и задумалась. Она ведь и вправду пыталась принять решение, учитывая свои прошлые отношения, и сейчас этот мужчина дал ей понять, что она всё это время была не права. Из-за этого она обидела Марка, и ей было очень больно это осознавать.       — Спасибо Вам большое! Вы мне очень помогли! Простите, но мне надо бежать! — Юля встала и направилась в ту сторону, где оставила машину. Она уже не увидела улыбку старика, который был рад тому, что смог помочь девушке разобраться в себе. ***       — Я люблю тебя.       Как только Марк открыл дверь, Юля озвучила признание, которое держалось у неё в голове всю дорогу до его квартиры, и буквально набросилась на него с поцелуями. Она целовала его везде: в глаза, губы, щёки, нос, лоб — куда только могла дотянуться. Она держала его лицо в своих ладонях и не могла никак отпустить. Ей попросту не хотелось этого.       — Прости меня, — её голос сбился на шёпот, но никто не заметил этого в тишине квартиры. — Прости, я не хотела обесценивать наши отношения, — она снова поцеловала его в губы уже более настойчиво. Марк подхватил её на руки, держа под бёдра, и прижал к стене. Он гладил её спину, а она зарывалась пальцами в его волосы — они будто с ума сошли от тоски друг по другу за этот день. Всё случалось слишком быстро: он с огромной скоростью снял с неё почти всю одежду прямо в коридоре, а свою — уже в комнате, когда Юля на его кровати расправлялась со своим нижним бельём. Он сжимал её в своих руках, очерчивая пальцами рёбра и грудь, касаясь самых чувствительных точек, от чего Юля прогибалась в спине и громко стонала. Эти звуки были раем для его ушей. А потом Юля провела рукой вверх по внутренней стороне его бедра и прикоснулась к нему через ткань боксеров. Тогда у него полностью сорвало крышу.       Извивающаяся под ним Юля была самым главным удовольствием в его жизни. Он и думать не мог о том, что это принесёт ему столько ярких ощущений, но это был самый лучший обман в его жизни. С каждым скрипом кровати и её стоном, смешанным с его, каждому становилось всё труднее держаться. Оба были уже на пике удовольствия, и через несколько мгновений Марк упал рядом с Юлей на кровать. Они оба тяжело дышали и не могли прийти в себя ещё несколько минут от крышесносного соединения их тел и душ.       Марк повернулся к Юле, нашёл её руку своей и сплёл их пальцы, крепко сжал и поднёс к губам, целуя тыльную сторону ладони.       — Я тоже тебя люблю.