Первый курс

      Дверь купе открылась, и в него заглянула девчонка с лохматой головой.       — Никто не видел жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу, — вслед за ней в купе заглянул толстенький паренёк с виноватым лицом.       — Если хочешь найти жабу, то советую взглянуть на себя в зеркало, — сказал Винсент Кребб. Гойл и я захихикали. Девчонка на удивление не расстроилась и не убежала в слезах. Она лишь закатила глаза и, фыркнув, ушла, не забыв при этом громко хлопнуть дверью купе.       — Вот же чучело! Кого только в Хогвартс не берут! — сказал Грегори.       — Да, отец давно говорил, что Хогвартс превратился в прибежище убогих и грязнокровок, — сказал я, лопая сладости.       — Что ж ты тогда туда едешь? — спросил Кребб.       — Отец хотел меня отправить в другую школу, но мать настояла на этой. Типа не так далеко от дома, — пожал плечами я. На самом деле, это я уговорил мать отправить меня именно в Хогвартс. Это единственная школа в Англии, а ехать в другую страну на учёбу… Было страшно. Но этого я никогда не признаю.       — Интересно, куда нас отправит шляпа? Надеюсь, что в Слизерин, не хотелось бы опозорить семью и попасть в какой-нибудь Гриффиндор, — сказал Гойл.       — Не переживай, в Гриффиндоре обучаются безмозглые храбрецы. Ты не подходишь по одному параметру. И я не про мозги, — усмехнулся я.       — Эй! Ты на что намекаешь?!       — На то, что ты орал от страха, как будто тебя соплохвост укусил, когда на тебя упал с дерева паук.       — Неправда!       — Правда-правда! Я помню это! — захохотал Кребб и стал истерично махать руками, пародируя друга. Я заржал, а Грегори надулся и уставился в окно.       — Да хватит тебе, не дуйся, — сказал я, хлопнув его по плечу. — Никто из нас не опозорит семью, и мы все попадём на славный факультет Салазара! Давайте переодеваться в форму, скоро приедем.       Я предложил свою руку и дружбу Поттеру. Он ее отверг и предпочел общество ржавого нищего. «Шрамированный придурок… Ничего, ты еще пожалеешь, когда поймешь, как устроен этот мир, но будет поздно». Отец всегда говорил, что самое важное в жизни, кроме семьи, — это выбор окружения. Правильное окружение даст связи. Связи дадут путь к власти. Кребба и Гойла я особо не выбирал. Они с самого детства были со мной. Наши отцы дружили ещё с учёбы. Чистокровные семьи. У них были деньги и связи. Так что дружба с ними была предопределена заранее. Выбрал бы я их себе в компанию, будь у меня выбор? Не знаю. Но у них было огромное преимущество. Они были верные, как псы, и, несмотря на то, что были выше меня почти на голову и шире раза в два, они меня боялись, уважали и пытались понравиться мне и быть хотя бы в тени великого рода Малфоев. Это льстило. Два моих верных пса, готовые порвать глотку любому, стоит мне сказать только «фас». Преданные, но тупые… Это очень утомляло. Я надеялся найти хоть кого-то равного по мозгам, рассчитывал, что Поттер не так глуп… Но и тут ошибся. Отец прав, кругом одни идиоты. Я стоял в толпе других первокурсников и ждал, когда меня вызовет Макгонагалл и Распределяющая шляпа отправит меня на мой факультет.       — Теодор Нотт! — объявила старуха. Мальчишка, которого я иногда встречал на балах матери, вышел вперед. Семейство Нотт было достаточно уважаемое. Надо с ним пообщаться.       — Слизерин! — объявила шляпа. Мальчишка счастливый побежал к столу своего факультета.       — Лаванда Браун! — читала дальше Макгонагалл.       — Гриффиндор!       — Ханна Эботт.       — Пуффендуй!       — Винсент Кребб!       — Слизерин!       — Грегори Гойл!       — Слизерин!       Я смотрел, как мои друзья довольные идут к своему столу.       — Гарри Поттер! — на этом имени замолкли все и внимательно смотрели, как очкарик поднимается на сцену. Ещё бы! Каждый хотел получить к себе новую звезду школы. Я фыркнул. Скоро они убедятся, что в этом мальчишке ничего особенного нет.       — Гриффиндор!       Стол красных взорвался аплодисментами. «С нами Гарри Поттер!» — кричал радостно кто-то. Интересно, как они будут радоваться, когда поймут, что он глупая пустышка. Рыжий дружок отправился за ним же. Количество первокурсников все сокращалось.       — Гермиона Грейнджер! — объявила женщина. Та девчонка с прической «взрыв на макаронной фабрике» вышла вперед и села на стул. Выглядела она уверенно, гордо вздернула свой носик, но руки ее выдавали. Она страшно нервничала. Она вцепилась крепко в свою мантию, когда шляпу подносили к её голове, и глаза бегали по залу. Я усмехнулся. Ее вид меня позабавил. «Характерная барышня… Может, стоит с ней пообщаться?» Шляпа достаточно долго молчала, как будто думала. Если шляпы вообще умеют думать. Девочка сильнее вцепилась руками в свою мантию и смяла ее. Казалось, они вели с ней мысленный диалог. Хотя это бред. Шляпа не умеет читать мысли. Она считывает только черты характера.       — Гриффиндор! — объявила Шляпа приговор. Девочка радостно побежала к своему столу. «Жаль… Значит, и она тупица, на которую не надо тратить время».       — Драко Малфой! — я вышел вперед и сел на табурет. Шляпу даже до конца не успели поднести к моей голове, как она выкрикнула.       — Слизерин! — я облегченно вздохнул и отправился к своему столу. Не то чтобы я сомневался, куда меня отправят… Но все равно было стремно. Не хотелось бы разочаровать отца. Проходя мимо столов гриффиндорцев, я столкнулся взглядом с карими глазами той девчонки. Она вначале мне слабо улыбнулась, но, видимо, вспомнив, где меня видела, тут же убрала улыбку и демонстративно отвернулась. «Тоже мне краля! Вот и правильно, не смей смотреть на меня и пачкать своим взглядом!»       На первом же совместном уроке с гриффиндорцами я понял, что всё-таки я ошибся. Она не была тупицей. Она была заносчивой всезнайкой, которая, чуть что, тянула руку выше всех и чуть ли не прыгала, чтоб её заметили. Это еще хуже. Это дико раздражало. Особенно если замечали ее поднятую руку, а не мою. «Не она одна здесь умная!» — зло думал я, когда очередные пять очков за правильный ответ улетали в копилку красных.       — Такая умная, а про наличие в жизни расчёски не знает, — сказал я достаточно тихо для Флитвика, но так, чтоб она и ещё часть студентов услышали. Послышались смешки. Она обернулась и зло посмотрела на меня. Тогда я впервые заметил ее веснушки… Почему-то это наблюдение только сильнее меня разозлило. «Ненавижу веснушки…» — думал я, засыпая в тот день в своей кровати.       Они таскались вечно втроём: шрамированный, ржавый нищий и она. Я так и не придумал, какое прозвище ей больше подойдёт. В гостиной Слизерина мы даже устроили голосование на эту тему. Винсент предложил звать Жабой в честь первой встречи. Грегори сказал, что она Долбанутая Всезнайка. Пэнси Паркинсон заметила, что у нее огромные передние зубы, как у бобра. Поэтому Бобриха больше подходит. Тео предложил звать её Гнездоголовой из-за ее вороньего гнезда на голове. Я придумал получше: грязнокровка. Она, оказывается, была дочерью маглов. Мой вариант им больше всего понравился.       Она шла по коридору со стопкой книг. Когда она проходила мимо нас, я пихнул её в бок. Она рухнула на пол, как мешок с картошкой. Мы заржали.       — Ты придурок, Малфой! — зло сказала девчонка, поднимаясь с пола и отряхиваясь.       — Надо смотреть, куда прёшь! — я хотел добавить «поганая грязнокровка», но не добавил. Не знаю почему.       — Всё время забываю, что твое эго не помещается даже в широкие коридоры Хогвартса, — заявила она и, собрав книги, двинулась дальше, даже не обернувшись. «И это всё?! Ни слез, ни проклятий в мою сторону? Да как она смеет поворачиваться ко мне спиной и игнорировать меня?!»       — Я куплю тебе на Рождество расческу или ножницы, чтоб срезать это недоразумение на голове, которое ты называешь волосами! А то твои нищие друзья этого себе позволить не смогут, — крикнул я ей вслед. Она не обернулась и скрылась за поворотом.       — Поганая грязнокровка! — сплюнул я.       — Вы слышали?! Поттер теперь ловец по квиддичу! — сказал вбежавший в гостиную Гойл.       — Ты, наверное, что-то не так понял. Первокурсников не берут играть в квиддич, — зевая, ответил Тео.       — Говорю же вам, его сделали ловцом! Макгонагалл одобрила его кандидатуру!       — Какого чёрта?! Мы теперь будем правила школы менять под Поттера?! — воскликнул я и, вскочив с дивана, отправился к своему декану. «Где это видано… Значит, Поттер у нас опять избранный! Может, сразу ему и засчитаем автоматом С.О.В.??! Если Поттеру можно играть, значит, и мне можно!» Я без стука ворвался в кабинет зельеварения, где сидел декан.       — Мистер Малфой, вас не учили…       — Поттер — ловец!       — Я знаю, — устало ответил Снейп.       — Знаете?! Да какого… Я тоже хочу быть ловцом! Я на метле летаю с рождения, в отличие от этого придурка!       — К сожалению, ничем не могу помочь, — ответил мужчина, не отрывая взгляд от тетрадей.       — Не можешь?! Ну конечно, я же не избранный мальчик, только ему можно менять правила! — закричал я от злости, топнув ногой. Профессор Снейп наконец поднял взгляд своих чёрных глаз на меня. И я тут же пожалел о своем поведении…       — Драко… То, что ты мой крестник, не дает тебе права врываться в мой кабинет и устраивать истерики! Это раз! Во-вторых, я ни на что не могу повлиять, но мне это тоже не нравится. В-третьих, у вас в сборной по квиддичу есть ловец. И вся команда в сборе. Никого ради твоей белобрысой башки не выбросят из команды, даже несмотря на то, что ты Малфой! Потерпи до следующего года, мистер Самерс выпустится, и место в команде освободится. В-четвертых, ты забыл, кто ты?! Ты должен контролировать эмоции, а не вести себя как безмозглая истеричка! Я не думаю, что ты бы так позволил вести себя при отце… А теперь пошел вон отсюда! — зарычал Снейп.       — Простите, сэр… — пискнул я, поспешно удаляясь из его кабинета.       — Драко! — окликнул меня профессор, когда я подошел к двери. — У тебя есть целый год, чтобы подготовиться. Тренируйся, чтобы в первом же матче показать, что ты лучший, — уже миролюбиво сказал Снейп. Я кивнул.       Я свалился с метлы. И, черт возьми, было больно! Я воспользовался советом профессора и на выходных, пока никого не было на поле, решил потренироваться. Но, кажется, я зря решил выпендриться и сделать мертвую петлю. Я рухнул с высоты пяти метров. От удара о землю посыпались звездочки из глаз. Я взвыл от боли. Вдруг я услышал топот ног — кто-то бежал ко мне на помощь.       — Боже мой, Драко, ты в порядке?! — грязнокровка склонилась надо мной, обеспокоенно смотря.       — В полном, лежу отдыхаю… Нет, Грейнджер, не в порядке, я упал! И кто тебе дал право называть меня по имени?! — рявкнул я. Она, казалось, не обратила внимания на мои слова. Она прикоснулась к моей ноге, я хотел её отдернуть, но тут же взвыл от боли.       — Перелома нет, но сильный вывих, — заключила она.       — Не прикасайся ко мне… — шипел я.       — Пф, больно надо! Хотела просто помочь. Какого черта ты полез на метлу? По правилам школы, первокурсникам запрещено летать на метле без присутствия преподавателя!       — Правила, таким как я, не писаны, Грейнджер!       — Ну да, ты же особенный у нас… — фыркнула девочка.       — Вот именно! Я особенный! Не ровня тебе или кому-либо еще! Я выше вас. И всегда так будет! Как бы ты ни старалась быть послушной девочкой и слушаться правил, как бы ни старалась отвечать на уроках, этот мир все равно не для тебя! Ты никогда не будешь его частью! Он принадлежит таким, как я, — кажется, мои слова её задели. Беспокойство в её глазах пропало, на его месте появилась обида, и… Её глаза стали влажные. «Ну же, давай плачь, Грейнджер! Я знал, что ты не железная. Мне нужны твои слёзы…» Зачем? Я сам не знаю.       — Ну раз ты такой особенный, вот и помогай себе сам! — она резко встала и, развернувшись, гордо пошла прочь. Не разрыдалась… Черт… Пройдя пару метров, она резко остановилась. Я услышал, как она зарычала, снова повернулась и пошла ко мне. Она оторвала с дерева прутик, произнесла заклинание и трансфигурировала его в костыль. Кинув его в меня, она опять развернулась и быстро ушла, словно боялась, что кто-то увидит, как она мне помогла. Я смотрел на костыль, который валялся рядом со мной… Эта магия была явно не первого курса. Ни один первокурсник не владел так трансфигурацией! Даже я бы не смог… Да, костыль был неровный, кривоват и не шибко выглядел надёжным… Но это была прекрасная работа! Я почувствовал, что на одну секунду во мне появилось… восхищение?! Я отбросил эту мысль из головы. Грязнокровка не заслуживает восхищения. Даже несмотря на её помощь. Она помогла мне, хотя я её обидел… Правильно, отец говорил: все гриффиндорцы ненормальные.