Четвертый курс

      Этот год должен быть самым увлекательным за всё время! Отец по секрету сказал, что в этом году в Хогвартсе будет историческое событие! Турнир Трёх Волшебников! А летом чемпионат мира по квиддичу, и у нас, как всегда, лучшие места на матче! Что ещё нужно подростку? Я считал дни до чемпионата. Наконец день икс настал. Мы трансгрессировали на стадион. Такого количества народа я ещё не видел! Здесь были люди со всего магического мира! И не только люди… Мимо меня проскочила пара гоблинов. «Видимо, как всегда, будут принимать ставки». Мы пробирались сквозь толпу, когда я краем глаза заметил копну каштановых волос. Я резко повернулся в ту сторону, но никого знакомого не увидел… Показалось. С чего бы ей быть здесь? Она дочь магглов. Да и квиддич ей не интересен. Но почему-то всё равно ходил и крутил головой в поисках… Кого?! Да даже если она здесь, то что с того?! Хотелось дать себе затрещину. Я шёл, смотря под ноги, когда отец сказал:       — Смотрите-ка, кто это здесь?       Я поднял голову и посмотрел, куда указывал отец. На ряду выше нас шла чета Уизли вместе со Шрамированным и… Грейнджер. Значит, мне не показалось!       — Пап, серьёзно, далеко ещё? — заныл Рон, обращаясь к отцу.       — Скажем так, если пойдёт дождь, вы первые об этом узнаете, — подал голос мой отец. Я усмехнулся.       — Мы с отцом в министерской ложе, по личному приглашению Корнелиуса Фаджа! — гордо сказал я, усмехаясь Уизли. Эти нищеброды как раз шли к самым дешёвым местам под открытым небом. «Не с теми ты якшаешься, Грейнджер…»       Последовал лёгкий удар в грудь. Отец ударил меня тростью.       — Не надо хвастаться, Драко! Нечего вообще общаться с этими людьми.       Отец презрительно обвёл взглядом Уизли и, развернувшись, двинулся дальше. Поттер взял за руку Грейнджер, и они, развернувшись, пошли дальше. Всё время сидя в ложе, мне казалось, что я чувствую запах яблок…       Болгары победили. Трибуна ликовала. Крам был великолепен! Впрочем, как и всегда. Отец с лёгкой улыбкой аплодировал. И вдруг резко побледнел.       — Отец? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил я.       — Идём, — он резко схватил меня за руку и начал выводить со стадиона.       — Отец, что случилось? Почему мы уходим?       — Потом, Драко…       Мы вышли со стадиона и стали пробираться через палатки болельщиков. Отец уже не стесняясь бежал, расталкивая всех на нашем пути.       — Отец, что происходит? — в который раз спросил я и резко остановился. Всегда спокойный и уверенный в себе отец выглядел… напуганным? Он ничего не ответил и только сильнее сжал мою руку и силой потащил к выходу. Дойдя до конца защитного барьера, он достал из кармана порт-ключ и переместил нас прямо в гостиную Малфой-Мэнора.       — Люциус! — воскликнула подошедшая на шум мама. — Я не ждала вас так рано… Что… что случилось? — она заметила нервозность супруга и переводила взгляд с меня на отца.       — Цисси… — прошептал отец и стал гладить предплечье левой руки. Мама побледнела и поджала губы.       — Да что происходит?! — не выдержал я.       — Драко, в комнату!       — Но, мама…       — Драко, марш в комнату! — рявкнул отец. Мне это не понравилось. Что-то происходит, но мне не хотят говорить! Я уже не ребёнок! Но отца нельзя ослушаться… Я вышел из гостиной, громко хлопнув за собой дверью.       Напряжённая обстановка в доме была и на следующий день. Мать и отец сидели за обедом молча. Когда эльфы принесли каждому по выпуску «Ежедневного Пророка», мать, взглянув на заголовок, выронила кружку. Она вдребезги разбилась. Я взглянул на первую полосу. На весь лист красовалась надпись: «Чёрная Метка на Чемпионате мира по Квиддичу». Я схватил газету и стал читать. Оказывается, через несколько часов, как мы ушли, кто-то в масках наделал шума, пустив метку в небо. Надо понять, сколько страха у людей вызвало это событие. Обычно она означала, что пришли Пожиратели Смерти и кого-то убили. Но в данном случае всё обошлось. Лишь пара потрёпанных магглов. Министерство ищет «шутников».       — Вы думаете, это правда были Пожиратели Смерти? С чего бы? Пришли, просто погромили всё и сбежали?! — спросил я у родителей.       — Я не знаю, дорогой… — осторожно сказала мать, переглядываясь с отцом.       — Напоминаю, я не ребёнок! Вы мне можете всё рассказать.       — Нет, ты ребёнок, Драко. Мой ребёнок. Поэтому многие дела тебя не должны тревожить, — спокойно сказал отец, размешивая ложкой чай.       — Но вы встревожены!       — Просто данное обстоятельство… может принести некоторые трудности в наши семейные дела… Опять министерские шавки к нам нагрянут. Они вечно нас подозревают в чём-то. Только и всего, — спокойный тон отца должен был меня успокоить. Но я не дурак. Я помню, как вчера мы быстро сбегали с чемпионата. Помню его лицо… Что он там увидел, интересно? Кого-то из Пожирателей и понял, что что-то нечисто? Родители явно что-то скрывали… Отец периодически трогал свою левую руку. Я знал, что там была старая Чёрная Метка. Неужели она стала тревожить отца? А если да… То что это значит? Неужели Он возвращается?       Отец стал чаще куда-то пропадать. Мать стала более замкнутая и задумчивая. Обстановка в доме стала напряжённее. Благо, уже совсем скоро закончилось лето, и Хогвартс-Экспресс нёс меня уже в школу. Хоть там можно будет расслабиться и свободно дышать. К нам в школу приехали студенты из Шармбатона и Дурмстранга. Даже сам Виктор Крам! Он тоже решил принять участие в Турнире Трёх Волшебников. Жаль, что участвовать можно только с семнадцати лет… Как было бы здорово участвовать и увековечить своё имя! Особо ушлые, типа близнецов Уизли, пытались обмануть возрастной барьер. Но ничего не получилось. В итоге у мадам Помфри прибавилось работы после этих попыток. Если шармбатонцы были немного высокомерны и мало с кем общались, в основном с когтевранцами, то студенты Дурмстранга были потрясающие ребята! А ещё у них было даже пару симпатичных девчонок. Грегори всё пытался ухаживать за Марией, его не останавливало ни то, что она его старше почти на три года, ни то, что выше его на голову. Мы с Тео наблюдали за его безуспешными попытками и веселились.       — Грег, ты в следующий раз принеси ей булочки не с шоколадом, а с корицей, вдруг она это оценит! — хихикал Теодор.       — Заткнись, Нотт! — рыкнул Грегори, когда в очередной раз Мария его отвергла.       — Да когда ты поймёшь, глупая детина! Девушки — не ты. Им не надо просто набить брюхо! Им нужна романтика! Хотя ты и романтика, конечно… Ну цветы тогда, что ли, ей подари! — советовал Теодор. Что касается девушек, его стоило слушать. С кем он только не успел уже повстречаться! Он мог бы получить звание главного сердцееда Хогвартса. Если бы не было меня. Но, в отличие от Тео, я был избирателен. Я не подбирал всё, что валяется. Я видел, как на меня пускали слюни многие девчонки с разных курсов, особенно после этого лета, когда я вытянулся ещё сильнее. И если Теодор был главная душа компании, весёлый рубаха-парень, то я в основном держался холодно и надменно. Как и подобает аристократу. И почему-то многих девчонок это только привлекало, а не отталкивало. И мне безумно льстило их внимание. Хоть я вида и не подавал. Пенси всё время крутилась возле меня. Я даже позволял ей иногда брать меня за руку. Но особых чувств она во мне не вызывала. Вообще, этот год явно показал, как мы выросли. Сразу образовалось много пар. Кто-то начал страдать от неразделённой любви. Девчонки стали применять зелья и заклинания, чтобы выглядеть привлекательнее и носить под мантией одежду чуть откровеннее. Особенно те, кто по фигуре уже созрели и стали полноценными девушками. Сколько раз Винсент врезался в стену, заглядевшись на очередную грудастую пуффендуйку… И если кто особо не менялся, так это Грейнджер. Всё ещё угловатая, растрёпанная, худая, как жердь. Никаких форм. Хотя откуда им взяться на таком костлявом теле? «Вот если б её немного откормить, то, может быть, её фигура смотрелась бы получше»… Я мысленно дал себе затрещину. «Ты серьёзно думаешь, как улучшить фигуру Грейнджер?! Идиот…» Видимо, гормоны ударили мне не туда… Может, Нотт прав, и мне стоит хоть с кем-то начать встречаться?       Виктор Крам был неплохой парень. Мы с ним периодически общались. Несмотря на то, что он был звезда квиддича и старше, он не был высокомерен и смотрел на меня как на равного. Хотя то, что многие девчонки предпочитали смотреть на него, а не на меня, когда мы вместе шли, изрядно подбешивало. Мы все пришли в Большой Зал. Сейчас должны были объявить имена трёх волшебников, кто будет принимать участие в турнире. Все замерли в ожидании. Наконец, Дамблдор подошёл к Кубку Огня, и тот выплюнул первое имя. Директор поймал бумажку и торжественно объявил:       — Участник, представляющий школу Шармбатон… Флер Делакур! — послышались аплодисменты. Изящная девушка встала и грациозно пошла к директору, ловя на себе восхищённые взгляды всех мальчишек… «Вейла! Не иначе!» Тем временем кубок засветился, и из него вылетело второе имя.       — Участник от Дурмстранга… Виктор Крам! — взорвались аплодисменты. «Крам! Крам — лучший!» — орали люди, когда он подходил к директору. Наконец, кубок выдал последнее имя. Все замерли. «Может, кто с нашего факультета будет играть?»       — Участник от Хогвартса… Седрик Диггори! — объявил Дамблдор. Стол Пуффендуя взорвался радостными криками и хлопками. «Ну, радует, что хоть не очередной гриффиндорец», — подумал я, смотря на понурый стол красных. Вдруг Кубок Огня выплюнул еще одну бумажку… Четвёртый участник?! Старик поймал её на лету и громко объявил:       — Гарри Поттер!       Это просто… звездец какой-то! Как?! Как этот очкарик умудрился подбросить свое имя в Кубок?! Это просто немыслимо! Чертов Поттер! Если б можно было взорваться от злости, то половины студентов в Хогвартсе бы уже не существовало! И хоть Поттер потом оправдывался, что это не он бросил свое имя в Кубок и вообще этого не хотел, ему почти никто не верил. Даже его верный рыжий дружок и тот от него отвернулся. Поделом ему! Вечно лезет быть в центре внимания… Вот теперь получай! Студенты с Когтеврана сделали значки в поддержку Седрика. Надпись на них гласила:       Седрика поддержим — он       Настоящий чемпион.       Но значки были не простые. При нажатии надпись менялась на новую:       Гарри Поттер, ты смердяк,       Задавака и дурак.       Надо ли говорить, что эти значки обрели популярность? Мы стояли с однокурсниками в подземелье и ждали урок зельеваренья вместе с гриффиндорцами, когда в него спустились Поттер и Грейнджер. Очкарик заметил значок.       — Нравится, Поттер? — заметив Гарри, воскликнул я. — Но это еще не всё! Полюбуйся!       Я нажал на значок, красная надпись исчезла, её сменила зелёная:       Гарри Поттер, ты смердяк,       Задавака и дурак.       Все слизеринцы загоготали. Все, как один, нажали на значки, и на Поттера отовсюду теперь смотрели блестящие зелёные буквы. Он невольно залился краской.       — Очень смешно! — язвительно бросила Грейнджер, презрительно глядя на группу слизеринских девчонок во главе с Пэнси Паркинсон, смеявшихся громче всех. — Верх остроумия!       Рон стоял у стенки вместе с Дином и Симусом. Конечно, он не смеялся, но и не вступился за своего дружка. Видимо, окончательно разругались. Конец Золотому Трио.       — Дать тебе, Грейнджер? — я протянул ей значок. — Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые. Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку.       Поттеру это не понравилось, он выхватил свою палочку и направил в мою сторону. Часть одногруппников сзади разбежалась. «Трусы!»       — Гарри! — предупреждающе крикнула Гермиона.       — Что ж, давай сразимся, — я невозмутимо вынул свою волшебную палочку. — Грюма здесь нет, защитить тебя некому. Начинай, коль такой храбрый.       Долю секунды мы смотрели друг другу в глаза и затем одновременно крикнули:       — Фурункулус!       — Дентосимус!       Из палочек выскочили лучи, на полдороге столкнулись и срикошетили. Луч Поттера угодил в физиономию Гойла, а мой — в Грейнджер. Гойл взвыл и схватился за нос, который покрылся огромными безобразными нарывами. Грейнджер прижала ладонь ко рту и залилась слезами. Я понимал, почему…       — Гермиона! Что с тобой? — воскликнул Рон, бросился к ней и отнял ото рта руку.       Зрелище предстало не из приятных. Верхние резцы у неё, которые и без того выдавались, стали вдруг расти с ужасающей быстротой. Секунду-другую она походила на бобра, но зубы всё росли, перешагнули губу и уже достигли подбородка. Грейнджер в ужасе их ощупала, и из груди у неё вырвался отчаянный вопль.       — Отчего здесь такой шум? — проговорил убийственно вкрадчивый голос.       У дверей лаборатории появился Снейп. Однокурсники начали наперебой объяснять. Снейп указал пальцем на меня:       — Рассказывай ты, Драко.       — Поттер на меня напал, сэр.       — Мы напали друг на друга одновременно! — возразил очкарик.       — А его луч попал в Гойла. Видите? — Снейп осмотрел Гойла. Лицо у того походило на иллюстрацию из домашнего пособия по ядовитым грибам.       — Ступай в больничное крыло, — распорядился Снейп.       — Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, — воззвал к нему Рон.       Грейнджер пыталась руками прикрыть растущие зубы, но они уже коснулись воротника мантии. Пенси и Дафна тыкали в неё пальцем из-за спины Снейпа, кривляясь от едва сдерживаемого смеха.       Снейп холодно взглянул на неё.       — Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные, — заключил он.       Она громко всхлипнула, повернулась на каблуках и побежала к лестнице, ведущей наверх.       Шрамированный и Ржавый вместе заорали на Снейпа. Оба их голоса эхом отдавались в гулком каменном коридоре, и учитель точно не слышал, что именно они обрушили на него. Но общий смысл до него дошёл.       — Угомонились? — шёлковым голосом молвил Снейп. — А теперь слушайте: минус пятьдесят очков Гриффиндору. Поттер и Уизли останутся после урока, я объявлю, в чём будет состоять наказание. А теперь в класс! Не то будете наказаны на неделю!       Я ликовал. И это был бы один из самых запоминающихся и прекрасных дней, если б не два обстоятельства. Первое — наказание в виде отработки мне тоже добавила МакГонагалл, когда до нее дошли слухи о происшествии. Я три дня должен был начищать кубки в Зале Славы. Не самое худшее наказание, но весьма скучное и явно не аристократическое! Голыми руками и без палочки! Я ж не чертов маггл! Я написал об этом отцу, но он ничего не ответил… Пришлось идти на отработку. А второе обстоятельство… Я видел слезы Грейнджер. Я так мечтал увидеть, как она заливается из-за меня слезами. И вот я своего добился. Конечно, я такого не планировал, но факт остаётся фактом. Из-за моего заклинания она пострадала. И плакала. И почему-то это не принесло мне удовольствия… Наоборот, внутри было как-то… неприятно…       Отработка тоже пошла на пользу моим связям. На отработке был ещё мой однокурсник — Блейз Забини. Мы особо с ним никогда не общались. Он был нелюдимый, в наших шалостях против гриффиндорцев никогда не участвовал. И поэтому особо не был мне интересен. Но, как оказалось, он потрясающий парень! Начитанный, остроумный, не лишен самоиронии. Как глоток свежего воздуха после общения с Креббом и Гойлом, которые не особо блистали интеллектом, что весьма утомляло. Пару дней отработок, и мы с Блейзом стали лучшие друзья. Он влился в нашу компанию: я, Кребб, Гойл, Пэнси, Дафна и Тео. Хоть и не уважал особо Кребба и Гойла и часто над ними подтрунивал. Благо, в большинстве случаев они этого не понимали.       Я зашел в библиотеку. Глаз сразу увидел кудрявую макушку. «Грейнджер». Я замер. У меня появилось непреодолимое желание подойти к ней… И… Что? Сказать что-то язвительное? Но что? Я не знал… Но надо было обязательно что-то ей сказать. Я уверенным шагом пошел в ее сторону, как вдруг заметил, что она сидела не одна… Рядом с ней сидел… Крам! Интересно, что он тут забыл? Я прошел мимо них и занял стол неподалеку и стал за ними наблюдать. Грейнджер что-то показывала Виктору в книге и увлечённо рассказывала. Он, подперев руками подбородок, слушал её с полуулыбкой и слегка кивал. «Какого чёрта?!» Грейнджер продолжала что-то говорить, активно жестикулируя руками, как вдруг Крам схватил её руку и… Поцеловал её! Он её поцеловал!!! Моя челюсть упала на стол. Грейнджер залилась краской и улыбнулась. И её зубы… Они были не такие… Они стали меньше! Она улыбалась Краму самой обворожительной улыбкой, идеальными, чтоб её, зубами!!! Она смущалась, она улыбалась какому-то… придурку! Он иностранец! Он её старше! «Какого чёрта, Грейнджер?!» Я готов был орать эту фразу на весь Хогвартс и весь, мать его, мир! Тем временем Виктор тихо что-то ей сказал, и они оба вышли, держась за руки, из библиотеки. И в этот самый миг я понял… Я ненавижу Виктора Крама!       Я стал чаще бывать в библиотеке. Надо же было готовиться к экзаменам! Именно это я говорил всем и себе, когда каждый вечер туда шёл. И каждый вечер я видел, как Грейнджер сидит с Крамом за одним столом. Они вместе делали уроки, общались. Пару раз я видел, как этот уродец целовал её в щёку, пока никто не видит… «Где твои дружки, Грейнджер? Почему они тебя не отговорили тут с ним встречаться? Он же соперник твоего обожаемого Поттера!» Крам сделал из листа бумаги цветок и подарил его Грейнджер… Надо ли говорить, что эта дурында потом таскала его везде с собой! Меня это взбесило, и на совместном уроке ЗОТИ я «случайно» направил своё заклинание на него и сжёг. И я почувствовал внутреннее удовлетворение от того, как подарок Виктора превратился в пепел. Моё удовлетворение испортил Забини своей усмешкой и шёпотом в ухо: «Что, так сильно ревнуешь, Драко?». Я думал, я его прибью после этого! Тысячу раз пожалел, что ему единственному рассказал о своём открытии отношений между Грейнджер и Крамом. Теперь ловил на себе двусмысленные взгляды и улыбки Забини каждый раз, когда шёл в библиотеку заниматься. Я что, виноват, что там тусуется Грейнджер?! Что, теперь, в библиотеку не ходить?! Но думать о том, что я ревную её… ЕЁ! Надо быть идиотом, чтоб даже допустить такую мысль.       Был объявлен Святочный Бал. Каждый декан факультета должен был подготовить своих студентов от 14 лет к этому событию. А какой бал без танцев? Мы с нетерпением ждали, когда Снейп будет нас учить танцам. Не каждый день увидишь такое зрелище! Мрачный и унылый профессор танцует вальс. От одной этой мысли появлялся смех. Но Снейп, к сожалению, не дал нам возможности на такое зрелище посмотреть. Он наотрез отказался нас этому учить! Так как большинство на Слизерине были чистокровными или, максимум, полукровками, то многих в чистокровных семьях и так с детства учили танцам. Моя мать часто устраивала балы. Танцевать я умел с пяти лет. И вот меня, Нотта и Дафну Гринграсс поставили быть учителями! Впервые в жизни я жалел, что был из аристократической семьи… Кребб и Гойл были тоже, но научить этих двух увальней вальсировать… Не смог даже лучший педагог, приглашённый в детстве в их семью! Что говорить за нас тогда. Хотя эти двое и не собирались танцевать. На подготовку нам дали месяц. И, к удивлению, мы втроём в принципе справились! Большая часть студентов стала хотя бы сносно танцевать. Святочный Бал всё приближался. Девчонки всё чаще ходили группками и глупо хихикали, проходя мимо мальчишек. Каждая пыталась привлечь внимание, чтоб её пригласили на бал. Забини пригласил Дафну. Тео пригласил Миранду Смит с Пуффендуя. Очередную скороспелку. Пэнси всё крутилась возле меня. Куда бы я ни шёл — она была там. Блейз один раз не выдержал уже и воскликнул:       — Чёрт возьми, Драко, да пригласи ты её уже!       Пэнси от этого покраснела. Я закатил глаза. Ничего не имел против Пэнси, но особо не хотелось никого приглашать… Но надо, так надо. Я попросил её сопровождать меня на бал, и она просияла и согласилась. И тут же, схватив Дафну за ручку, они отбежали, глупо хихикая. «Пф… Девчонки». Чем ближе был бал, тем меньше студенты думали об учёбе. Девчонки не стеснялись обсуждать свои наряды прямо на уроках, парни обсуждали, кого они пригласили, как незаметно пронести спиртное и подлить его в пунш, или как набраться смелости и подойти к девчонкам. И если поначалу профессорский состав пытался нас утихомирить и обратить внимание на учёбу, то вскоре поняли, что это бесполезно. Даже Снейп, и тот махнул на нас рукой и оставил в покое.       Никогда ещё Большой Зал не был так потрясающе украшен! Учителя превзошли себя. По традиции участники Турнира Трёх Волшебников, в нашем случае четырёх, должны были открывать Святочный Бал. Мы ждали их. И вот двери открылись, и стали заходить чемпионы. Флёр держала за руку когтевранца Роджера Дэвинса. Следом за ней шёл Седрик Диггори под руку с ещё одной когтевранкой — Чжоу Чанг. Потом Поттер и одна из сестёр Патил. «Интересно… Я думал, он пригласит свою подружку Грейнджер». Завершал всё шествие Крам, держа под руку какую-то хорошенькую девушку. И тут я взглянул на неё внимательнее, и сердце пропустило удар… Это была Грейнджер!       — Ничего себе, это же Грейнджер! И она с Крамом! — воскликнула Пэнси.       — Я не слепой, Пэнс, — прорычал я.       — Что она сделала со своими волосами? Как?!       — Она что, выпила зелье привлекательности? — шепнула подруге рядом стоящая Дафна. Если это было правда, то она не просто выпила зелье… Она купалась в нём! Она была само зелье! Как бы я ни упирался, но мои глаза не могли отрицать очевидного. Грейнджер была сегодня потрясающе красивая! И ей безумно шла её голубая мантия! Я не должен был любоваться Грейнджер, но я это делал. Как и многие в Зале. Пары начали вальсировать. Оказывается, у Грейнджер была и грация! Она держала за руку Крама, смотрела ему в глаза и светилась от счастья… Это взбесило. Лучше б шла на танцы со своим Поттером или рыжим дружком… Это бы меня не так злило… А почему я вообще злюсь? Я не понимал. Я взглянул на Уизли и усмехнулся. На лице рыжего был написан весь спектр эмоций. Шок, неверие, восхищение и… Ревность? Кажется, этот болван только что понял, что пригласил не ту девушку. Рядом с Роном стояла другая Патил и пыталась привлечь его внимание и потащить танцевать. На что рыжий лишь отмахнулся, и девушка надула губы. Благо её положение спас шармбатонец, который пригласил её на танец.       — Драко, может, и мы потанцуем? — спросила Пэнси, мягко дёргая мою руку в сторону танцпола. Я нехотя пошёл, не отрывая взгляда от Грейнджер и её кавалера. Мы кружились с ней рядом, когда вдруг она оторвала взгляд от Виктора и посмотрела прямо на меня. Взгляды встретились. Что я увижу в её глазах? Ведь последнее, что я сделал, это уничтожил подарок от её ухажёра. Презрение? Ненависть? Как я мечтал увидеть в её глазах ненависть… Такую сладкую и горячую… «Ненависть… Мне так это нужно, Грейнджер… Твоя ненависть… Самое сильное чувство на планете… Всепоглощающая… Бессмертная… Может, тогда я перестану так пялиться на тебя… Это даст мне сил». Но я не увидел ничего такого. Она… Слегка улыбнулась мне! На мгновение, на миллисекунду, но улыбнулась краешком своих губ! Прежде чем отвернуться… Она улыбнулась МНЕ… Это был мой провал… Дотанцевав танец с Пэнси, весь оставшийся вечер я провёл рядом с Креббом и Гойлом, которые не отходили от стола с закусками. И как Пэнс ни пыталась привлечь моё внимание и развеселить… Ей не удавалось поднять моё испорченное настроение. «Чёртова Грейнджер!»       Забини подошёл и сочувственно похлопал меня по плечу. «Надо ему оторвать руки потом за это!»       Я пошёл к столику налить пунш, как до меня донёсся голос Грейнджер:       — Почему ты так себя ведёшь, что с тобой не так?! — кричала девушка на Уизли.       — Со мной что не так?! Это с тобой что не так?! Ты танцуешь с Крамом! Он же наш враг! Он соперник Гарри! Это неправильно!       — Турнир для того и создан, чтоб люди из разных школ подружились! — воскликнула она.       — Это так теперь называется дружба?! Что-то не очень похоже, — язвительно ответил Рон.       — Гарри, скажи ему! — рявкнула Грейнджер, обращаясь к Поттеру. Тот растерянно похлопал глазами и промолчал.       — Чудесно! Спасибо, мальчики, за испорченный вечер! А ты… — она обратилась к Рону, — в следующий раз имей смелость пригласить меня первым, а не в самый последний момент! — и, резко развернувшись, она выбежала из Большого Зала.       — Это тут ни при чём! — крикнул ей вслед рыжий.       Впервые в жизни я был благодарен Уизли. Крам ходил, искал её по Залу и не мог найти. Отлично. Вечер у него испорчен. Это безумно подняло мне настроение. Я даже потанцевал ещё раз с Пэнси. Никто не мозолит теперь глаза. Никто не отвлекает. В Зале было душно, и я вышел в коридоры прогуляться. Всюду мне встречались целующиеся парочки, которые надеялись спрятаться от чужих глаз в темноте коридора. Я пошёл в сторону подземелий, как вдруг услышал плач. Кто-то плакал, сидя на подоконнике. «Ну началось… Какой же бал без разбитого сердца очередной глупышки?» Я собирался как раз пройти мимо, как вдруг увидел, как лунный свет упал на край мантии. Она была небесно-голубого цвета… «Грейнджер! Она плачет! Проходи мимо, как и собирался… Проходи мимо…»       — Что сопли тут развела, Грейнджер? Влажности в подземелье и без тебя хватает, — сказал я. «Идиот! Ты должен был пройти мимо!» Всхлипы прекратились. Я увидел, как она быстро стала вытирать свои слёзы рукавом.       — Без тебя разберусь, Малфой! Иди, куда шёл, — устало ответила она. «Вот именно! Иди, куда шёл, Драко! Не будь идиотом!»       — Что, твой болгарин кинул тебя, как только ты открыла рот? Не спасла и твоя красота, грязнокровка? — слова вылетели, прежде чем я смог их обдумать. Красота! Я только что назвал её красивой! Это фиаско. Это не ускользнуло от неё.       — Спасибо, Малфой, что считаешь меня красивой, — усмехнулась она.       — Я такого не говорил!       — Как же, только что сказал.       — Я не это имел в виду! Ты совсем сдурела?! — стал защищаться я. И вдруг я услышал смех. Она рассмеялась! С моих попыток оправдаться. И, что самое странное… Это оказалось заразительным. Я тоже стал смеяться. Мы стояли в тёмном коридоре и весело смеялись. Явно у обоих проблемы с головой.       — Не стоит лить слёз из-за рыжего придурка, он того не стоит. Не дай ему испортить тебе вечер, — сказал я. Она удивлённо подняла брови. «Я что, сейчас её поддерживаю?!»       — И это… Тебя Крам там ходит и ищет. Нехорошо так бросать кавалера.       — А ты тогда почему сейчас не с Пенси? Нехорошо так оставлять девушку, — передразнила она, шмыгнув носом.       — Ну, в общем… Я пойду. — Я стал проходить мимо неё, как вдруг услышал, как сзади что-то хрустнуло, и она ругнулась. Я обернулся и увидел, что она сломала каблук, видимо, когда слезала с подоконника.       — Вот чёрт… Малфой… У тебя нет палочки с собой? Чтоб починить… — тихо спросила она. Помощь… Ей нужна моя помощь! Палочку я всегда носил с собой.       — Нет, — соврал я.       — Ладно… Так дойду. — Грейнджер сняла туфли и стояла босиком на холодном полу замка. Девушка стала удаляться, как вдруг я её окликнул:       — Грейнджер!       — Да?       — Ты вроде претендуешь на звание умной ведьмы, а ведёшь себя как идиотка. Пол холодный, пока ты дойдёшь до своей гостиной, ноги отморозишь! Надень обратно обувь.       — Она сломана! Как прикажешь так ходить?! — спросила она, показывая сломанный каблук.       — Надень чёртовы туфли! — рявкнул я на весь коридор. Наступила тишина. Она долго смотрела на меня, а затем… Послушалась! И обулась. Я подошёл к ней и поставил её руку себе на плечо.       — Обопрись об меня, как о костыль. И так доковыляешь, — сказал я, не смотря на неё. Она сделала, как я сказал, и мы медленно двинулись в сторону её гостиной. Ситуация двусмысленная. А что если кто-то нас так увидит? Вот разговоров-то будет! И никто не поверит в моё благородство. Я сам бы не поверил. Нахрена я ей помогаю?! Ещё грязнокровка идёт максимально медленно, как будто издевается. Я зарычал и резко подхватил её на руки. Она взвизгнула.       — Что ты делаешь?!       — А на что похоже, Грейнджер? Несу тебя. Иначе мы доковыляем до твоей гостиной только к концу года! А я здесь мерзнуть из-за тебя не собираюсь! — Я нёс её по коридорам. Она была лёгкая, как пушинка. Вначале я чувствовал напряжённость в её теле. Но с каждым шагом её тело всё больше расслаблялось. И наконец она полностью расслабилась в моих руках. И это было так странно… Как будто она мне доверяет… Как будто мы не заклятые враги… А в нос ударил запах яблок… Чёртов её запах… Как я его ненавижу… Ещё ненавижу то, что так жадно вдыхаю его…       — Тебе придётся выкинуть эту мантию, — её голос вывел меня из размышлений.       — С чего бы?       — Ну как же… К ней прикасалась грязнокровка… Ты ж её теперь не отмоешь.       — Зачем ты это говоришь? Хочешь, чтоб я тебя сейчас бросил прям на пол?       — Не знаю зачем… Нет, не хочу, — еле слышно прошептала она. Мы прошли ещё несколько метров в тишине, когда она спросила:       — Почему ты мне помогаешь? Ты же меня презираешь.       — Нет, не презираю. Это не то слово. Я тебя ненавижу.       — Тем более. Почему ты мне помогаешь? — «Я не знаю, Грейнджер, я сам не знаю».       — Не обольщайся. Всёго навсего возвращаю долг за помощь на первом курсе. Малфои всегда платят долги. Даже грязнокровкам. И мантию я отстираю, так же как и руки. Хотя, боюсь, это будет сложно, твоя грязь сильно въестся в мои руки…       — Почему ты всегда ведёшь себя как придурок?! — воскликнула она и попыталась вырваться из моих рук, но я сильнее прижал её к себе.       — Перестань быть идиоткой, иначе кину тебя на пол! Почти уже пришли.       — Я сама дальше дойду! — упрямо сказала она, отталкивая меня и вырываясь. Это взбесило.       — Как пожелаешь, — я отпустил её, и она рухнула на пол, как мешок с картошкой.       — Ты придурок, Малфой!       — Уже было. Будь оригинальнее, — скучающим тоном сказал я.       — Ах, оригинальнее… Ты… — она вскочила с пола и ткнула меня в грудь пальцем. — Мелкий, наглый хорек! Который боится хоть иногда быть нормальным человеком, потому что считает, что тогда все сочтут его слабым. А на самом деле ты жалкий трус! Ты боишься, что твои дружки тебя не поймут, если ты хоть немного станешь вести себя адекватно и не быть мелким говнюком! Ты же не такой, как они…       — Да что ты знаешь обо мне, Грейнджер?! Раз я тебе помог, уже напридумывала себе, что я принц на белом коне? Я возвращал долг, дура! Дальше сама дойдёшь! — Я развернулся и пошёл прочь от неё по коридору.       — Ты же уже вернул долг! На втором курсе! — крикнула она мне вслед.       — О чём ты? — спросил я, обернувшись.       — Василиск. Это ты подложил мне страницу с легендой о василиске! — сказала она, стремительно приближаясь ко мне. — Это был ты!       — Понятие не имею, о чём ты… — сказал я, опять от неё отвернувшись. «Чёрт, откуда она знает?!»       — Это был ты! Я учуяла твой запах! Только ты во всей школе пользуешься таким парфюмом! И ты навещал меня в палате! — Она нагнала меня и резко развернула к себе. Наши взгляды встретились. Её шоколадные глаза впились в меня. — Я хоть и окаменела, но всё видела, Малфой… Я была в сознании всё это время! Я видела, как ты приходил в палату! Как ты вытащил записку из моей руки и как положил обратно уже более заметно. Это ты тогда нам помог!       — И ты это разболтала дружкам?! — зашипел я. Только этого мне не хватало… Чёрт, какой же я идиот… Не подумал, что она могла всё видеть…       — Нет… Я никому ничего не сказала…       — Вот и чудесно. А если кому-то скажешь, я буду всё отрицать и скажу, что ты тронулась умом!       — Почему?! Почему ты не хочешь, чтоб все знали о том хорошем, что в тебе есть…       — Потому что такие же гриффиндорцы, как ты, напридумывают про себя неизвестно что. Не ищи благородства там, где его нет, Грейнджер. Просто скажи спасибо и иди к чёрту! — рявкнул я, подойдя к ней ближе. В нос ударил её запах… «Чёрт, я слишком близко…»       — Не волнуйся. Я никому не скажу. Пусть все и дальше думают, что ты кусок дерьма, коль тебе так угодно… — вздохнув, сказала она и пошла прочь.       — Вот и чудесно!       — Но я всегда буду знать, какой ты на самом деле… — обернувшись, тихо сказала она. — Спокойной ночи… Драко… Спасибо за то, что вернул второй раз долг.       — Спокойной ночи, Грейнджер, — так же тихо ответил я.       — Гермиона… — поправила она.       — Спокойной ночи… Гермиона… — Она мне слабо улыбнулась и скрылась за поворотом. А я так и остался стоять в коридоре и смотреть туда, где только что скрылась её фигура. «Ты в дерьме, Драко! В полном дерьме».       Поттер плюхнулся вместе с Седриком на землю. Прозвучали радостные оркестры. «Победили! Оба участника от Хогвартса победили!» — закричал Ли Джордан. Но что-то было не так… Поттер лежал и прижимался к Седрику, который не шевелился. Подбежали учителя и стали отрывать очкарика от него. Он кричал и вырывался, как будто хотел защитить пуффендуйца. Седрик лежал с открытыми глазами и немигающе смотрел в небо. «Он мёртв…» — послышались крики. Кто-то начал рыдать. Мать и отец Седрика подбежали к телу сына и трясли его, словно это могло вернуть его к жизни. Студентов стали выводить подальше от поля.       — Он вернулся, Волдеморт вернулся! — кричал Поттер.       В этом году не было вручения Кубка школы. Не висел герб победителя. Флаги были чёрного цвета. В дань уважения погибшему Седрику. Мнения о его смерти разделились. Часть студентов верила очкарику и думала, что Волдеморт и правда возродился. Вторая часть думала, что у Поттера от смерти товарища просто поехала крыша. Мне тоже хотелось бы в это верить. Правда. Но когда я вернулся домой и увидел исхудавшую и бледную мать… Отца с синяками под глазами и вечно в нервозном состоянии… Я всё понял. За праздничным ужином по случаю моего возвращения я сказал:       — Волдеморт вернулся, — это не был вопрос. Это была констатация факта. Мать замерла и посмотрела на отца. Тот нахмурился и долго на меня смотрел, прежде чем кивнуть.       — Он очень недоволен нашей семьёй, Драко… Что я не искал его и способ его вернуть. Грядут тяжёлые времена, сын мой, надо быть готовым и взрослеть.       — Не переживай, отец, я уже достаточно взрослый.       — Чудно. Я постараюсь сделать ВСЁ, чтоб ни тебя, ни твоей матери не коснулись дополнительные… Проблемы. От службы Тёмному Лорду нельзя уйти… Раз с ним связавшись, ты обречён на служение ему всю жизнь. Единственный способ избежать этого… Смерть. Каркаров пытался сбежать… Ты видел, чем всё закончилось? Его труп нашли в его доме. Так что пойми, сынок… Не всё, что я делаю, это правильно, но у меня нет выбора. Если я хочу сохранить нашу семью, наше влияние и состояние…       — Я понимаю всё, отец, — ответил я. Кажется, моё беззаботное детство с этого дня закончено.