на долгую память

      — я тут слышал, ты из инадзумы бежать собралась.       тиори замирает, не оглядываясь. он застаёт её в разгар последних приготовлений, когда она во дворе своего дома перевязывает багаж жгутом, чтобы не потерять ничего в дороге до острова рито. она осторожно выпрямляется, делая глубокий вдох и медленный выдох, успокаивая чуть колыхнувшееся настроение.       при всём своём внутреннем спокойствии и уверенности в себе и своих действиях, она всё равно не может не переживать о том, что случится, если её остановят в порту, запретят выезд за пределы королевства или, что ещё хуже, конфискуют только-только обретённый глаз бога.       однако неожиданное появление аято ошарашивает её даже больше, чем то, что он осведомлён об её планах. не то чтобы она удивлена — в нынешней обстановке в инадзуме ничего нельзя утаить от окружающих: у стен появились уши, а у окон — глаза, друзья стали врагами, и каждый стремится донести на другого, лишь бы самого не тронули. хотя она сама не особо скрывала, что собирается покинуть родину — всякого успела наговорить соседям. не удивительно, что слухи так быстро достигли молодого преемника. спонтанное решение уехать не куда-нибудь, а в далёкий фонтейн, ни капли её не пугает, как и не пугает то, что кто-то мог воспрепятствовать ей. даже её родители понимают: если их дочери что взбрело в голову, то никто и ничто не сможет её остановить, будь то член трикомиссии или сама электро архонт.       у тиори есть чётко поставленная цель и есть желание, а препятствия — дело десятое.       — собралась, — она наконец оглядывается, выпуская из своих рук конец тонкой верёвки, так что тамото приходится взлететь повыше, чтобы он не волочился по земле. тиори даже не пытается отрицать очевидное, с вызовом глядя в глаза собеседника. — и что? попробуешь остановить?       аято коротко улыбается, чуть прищурившись. он всегда считал, что тайная подруга его младшей сестры — чересчур дерзкая, чересчур своенравная, но невероятно упорная и поразительно сильная личность. он, разумеется, наслышан о том, что дочь торговцев успела сменить множество наставников как по части фехтования, так и по части кройки. ни одному взрослому так и не удалось справиться с тяжёлым характером юницы, которая считает, что лучше всех знает, как и что ей делать, но никто не отрицал, что её мышление действительно выходит за рамки общепринятых норм и обгоняет их время. юное дарование — такой, как она, и правда, место в каком-нибудь прогрессивном фонтейне, а не в их консервативной и теперь закрытой инадзуме.       но если она уедет и добьётся успехов на чужбине, не будет ли это считаться… предательством?       камисато наклоняется чуть вперёд, заглядывая ей в глаза, и качает головой с обманчиво мирным видом.       — остановить тебя? как можно? я просто решил удостовериться, что слухи правдивы, — он прячет руки за спину и выпрямляется. — признаться, я удивлён твоей целеустремлённости и храбрости. вот так решить податься в бега, зная, в каком положении находится наше королевство… не боишься сыскать гнев электро архонта?       тиори фыркает. как бы сильно она ни любила свою родину, инадзума — не то место, где она должна быть, и являться подданной электро архонта, очевидно, потерявшей рассудок от горя — а как иначе объяснить всю абсурдность указа об изъятии глаз бога? — она больше не хочет. гео архонт даровал ей своё благословение за готовность придерживаться своей цели и принципов до самого конца — вот чьё мнение её по-настоящему волнует. но гео архонт уже ведает обо всех её планах, иначе бы не благословил, поэтому и переживать ей тоже не о чем.       — благодарю за проявленное беспокойство, господин камисато, — с толикой язвительности в голосе отвечает тиори и снова отворачивается, возвращаясь к прерванному занятию, — но, поверьте, волноваться не о чем, — она берётся за повисший край бечёвки и снова начинает обматывать её вокруг своего небольшого, но увесистого скарба. — и если это всё, — продолжает говорить, не оглядываясь: — свали со двора, будь добр, пока родители не увидели. не хватало ещё, чтобы испугались, что ты тут по мою душу.       у аято дёргается глаз, и натянутая маска фальшивого дружелюбия трещит по швам — всё же дочери торговцев не хватает вежливости и воспитания.       — о, конечно, конечно! — наигранно восклицает он, слегка меняя позу, стоя почти за самой её спиной. — не бойся, я бы тоже не хотел доставлять неудобства твоим родителям. я сейчас же уйду, но перед этим мне хотелось бы обсудить один момент…       позади девушки раздаётся едва различимый скрежет. тамото меняется в своём нарисованном лице, встревоженно кувыркнувшись в воздухе, и в тот же миг тиори резко разворачивается, успев скрестить перед собой пару клинков в защитной стойке в последний момент. катана аято сталкивается с поставленным блоком, окатывая их обоих брызгами воды, а от тиори из-за перенапряжения отскакивают гео осколки. она чувствует, как в жилах бурлит кровь, подгоняемая элементальной энергией, но её контроль даётся ей с трудом; у неё ведь даже не было времени на тренировку новообретённых способностей.       хуже всего то, что посторонний человек теперь знает об её силе.       напирая на неё, почти лениво пытаясь прорваться через защиту, аято одаривает её искренне восхищённой улыбкой.       — вижу, кое-кто из высших всё-таки обратил на тебя внимание, — тиори щерится, точно дикая кошка, когда его дорогой харан гэппаку фуцу упирается в её несчастные мечи.       она слышала, что в фонтейне кузнец куёт оружие с невероятной скоростью, используя какую-то чудо-технику, и поэтому не стала заказывать новые мечи раньше времени. но её единственные клинки уже давно покрылись трещинами от беспрестанных тренировок и дышали на ладан — куда им тягаться с катаной, выкованной из лучших материалов по особому заказу клана камисато? тиори чувствует, как прогибается под чужим напором, но своих позиций не сдаёт.       аято понижает голос и звучит почти угрожающе:       — как жаль, что твой глаз бога придётся отобрать.       тиори гневно зыркает на него, будто бы стараясь обжечь взглядом, и цедит в ответ:       — лучше бы о своём так беспокоился. ваш клан на виду у сёгуната — заберут — моргнуть даже не успеешь!       беспокойно порхающая в воздухе тамото пытается помочь хоть как-то. она светится силой гео, атакуя аято, но её слабые уколы едва ли приносят ему ощутимый вред. впрочем, аято чувствует, как его тело пронизывает элементальная сила, и этого хватает, чтобы ослабить его совсем немного. тиори наконец удаётся оттолкнуть его, и камисато поддаётся, отскакивая назад. перегруппировавшись, он меняет стойку и снова выставляет вперёд свой харан, не сводя внимательных глаз с его соперницы поневоле. тиори дышит тяжело, продолжая скрещивать перед собой клинки, пока её куколка кружит рядом.       — как раз-таки поэтому мой глаз бога и не заберут, — наконец отвечает аято с лёгкой улыбкой, направляя остриё катаны на девушку. — наш клан — часть трикомиссии. мы следуем воле сёгуна, но не идём против. а глаза бога — лишь инструмент, помогающий нам в работе. ты же, с другой стороны… — он делает паузу, и тиори напрягается: — можешь представлять опасность для желаний электро архонта.       аято снова бросается вперёд, но на этот раз его целью становится не тиори, а тамото, вылетевшая вперёд, чтобы подставить себя под удар. тиори моментально реагирует, не уступая в скорости камисато. острое лезвие проходит по касательной, задев её плечо, когда она отталкивает куколку, пытаясь парировать его атаку. тиори шипит сквозь стиснутые зубы, едва не выпустив один из своих мечей, и кривится, одаривая столкнувшегося с ней аято злобным взглядом. ей больно — она прямо-таки чувствует, как энергия гидро проникает вглубь пореза, усиливая неприятные ощущения. приходится собрать всю свою силу воли в кулаки, сомкнувшиеся вокруг рукоятей мечей, чтобы не заплакать и не заскулить.       камисато наблюдает, как вокруг распоротой ткани на рукаве женского кимоно растекается бурое пятно крови. на его лице не дрогнул ни один мускул: он молча убирает катану и вдруг хватает тиори за ворот, притягивая ближе. тиори упирается, даже пытается ранить в ответ, но аято с лёгкостью вырывает у неё клинки и отбрасывает в сторону.       — придурок, пусти! — тиори рычит, дёргаясь в его руках, пока он нахально распахивает ворот её одежды. его не интересует то, что скрыто под нижним бельём, он просто хочет посмотреть на рану. пока тиори краснеет то ли от смущения, то ли от злости, камисато, слегка нахмурившись, прижимает к глубокому, но тонкому порезу кристально чистый платок, вынутый из кармана брюк, и тот моментально напитывается кровью.       — глупая, — он качает головой, наконец посмотрев ей в глаза. — ну и стоило так рисковать ради какой-то куклы?       она скалится, но ничего не отвечает. такому, как он, не понять — для тиори тамото не просто манекен или кукла. тамото для неё сродни напарнице, близкой подруге, которая всегда рядом и всегда готова помочь по мере своих способностей.       аято мягко вздыхает, глядя на неё с укором.       — я к тебе, вообще-то, по делу пришёл. вопрос о том, как скоро мне придётся занять пост главы клана, стоит ребром. будет церемония. мне пригодится парадное кимоно.       тиори перестаёт дёргаться, но желание огрызнуться никуда не пропадает. ей приходится прикусить язык в буквальном смысле, чтобы совладать с собой. она косится на его платок, превратившийся из белого в грязно-красный за доли секунды, ощущает, как крепко, но при этом почти нежно держит её молодой господин, и позволяет напряжению покинуть её хоть ненадолго. тамото продолжает крутиться вокруг них и всё ещё делает попытки напасть на аято, что, однако, без воздействия элементальной силы даётся ей с трудом.       впрочем, аято её всё равно продолжает игнорировать.       — с этой задачей прекрасно справится госпожа огуро, — без энтузиазма реагирует тиори.       — верно, — соглашается аято, и на его лице снова расцветает фирменная улыбка. — но аяка в последнее время так нахваливает твои работы, что я не мог не заинтересоваться. я пришёл к госпоже огуро, чтобы сделать заказ, а она сказала, что ты у неё работать больше не будешь, и отправила меня сюда.       — и вместо того, чтобы нормально попросить меня об услуге, ты решил напасть? — тиори фыркает и отворачивается, упрямо уставившись в сторону. — я не успею. мой корабль отплывает завтра на рассвете. я должна отправляться на рито.       улыбка аято становится шире, перерастая в лукавую ухмылку.       — не волнуйся, я заранее позаботился о том, чтобы тебе хватило времени на пошив моего кимоно. можешь не торопиться, твой корабль отплывает через пять дней. завтра на борт тебя всё равно не пустят.       тиори хмурится, с подозрением покосившись на него.       — это ещё почему?       он просто пожимает плечами, отвечая:       — потому что я так распорядился, — будто бы это само собой разумеющееся. ***       он действительно дал ей пять дней на то, чтобы она сшила для него кимоно.       «если ты управишься в срок, я не только не сдам тебя сёгунату, но и помогу беспрепятственно добраться до острова рито и прослежу, чтобы ты спокойно села на корабль и вышла в открытое море вместе с экипажем», — вот что аято заявил ей, пока тиори, скуксившись от недовольства, снимала с него мерки.       пять дней — не то чтобы много, но этого вполне должно хватить, если она постарается. работа над эскизом, вырезание выкройки, пошив… к счастью, покупку ниток, ткани и других расходных материалов он взял на себя, и уже следующим утром во дворе дома тиори ждал тома, чтобы лично передать всё необходимое по поручению своего молодого господина.       тиори взялась за работу. родителям пришлось соврать, что отплытие перенесли из-за разбушевавшейся грозы, и они, конечно, поверили. оставленный камисато порез и его недвусмысленную угрозу она скрыла для всеобщего спокойствия. страха перед аято нет — если понадобится, тиори и на собственноручно сколоченном плоте поплывёт в сторону ближайшего к ним порта ли юэ. однако она не может отрицать, что переживает за то, что из-за неё может достаться родителям. сокрытие дочери-отступницы — это может стать действительно серьёзным преступлением.       тем не менее, мрачные мысли не мешают юной закройщице. время летит незаметно для тиори: она лишь иногда выходит из своей комнаты, чтобы поесть и немного насладиться ставшим таким редким светом солнца, а всё остальное время проводит среди свёртков ткани и мотков нити, с ножницами и иголкой в руках, в компании тамото и безымянного манекена. ***       пять дней проходят как один, и вот камисато снова заявляется в чужой дом, предусмотрительно убедившись, что дочь торговцев осталась одна. тиори ждёт его, выставив во дворе кимоно на вешалке; собранные ею ещё в прошлый раз вещи так и стоят рядом, не распакованные. аято с улыбкой встречает её хмурый взгляд без намёка на приветливость. недружелюбие по отношению к нему стало таким привычным за годы знакомства, что уже давно не сердит его. и потом, сегодня он пришёл к ней не ради дружеской беседы, а по делу. внимательные острые глаза разглядывают подготовленный для него наряд, а тиори начинает говорить:       — все пожелания выполнены. не яркое, не вычурное, со свободным силуэтом и потайными карманами на всякий случай, как ты и хотел.       аято подходит ближе и проводит пальцем по серебристому орнаменту, украшающему белый ворот. поверх кимоно висит тёмное хаори с фиолетовым отливом, а снизу закреплены широкие хакама им в тон. единственное украшение — узкий пояс из посеребрённой ткани. невозмутимая классика, но при этом сшито идеально, так что придраться не к чему. и без примерки понятно, что оно сядет как надо.       это кимоно сильно отличается от того, что он носит обычно, и по-настоящему походит на наряд главы клана. следуя традиции, ему придётся облачиться в него при официальном вступлении на роль главы клана камисато. его отцу совсем нездоровится, и матери лучше не становится. когда придёт роковой день — лишь вопрос времени, но аято уже сейчас должен быть готов ко всему…       отогнав непрошенные мысли, он отворачивается от кимоно и снова смотрит на тиори, наблюдающую за ним, сложив руки на груди.       — ты хорошо постаралась, — произносит аято, чуть приблизившись к ней. — спасибо.       тиори не меняется в лице, глядя на него в упор.       — у нас был уговор, — реагирует она, небрежно поведя плечами. — я выполнила свою часть сделки — теперь дело за тобой. и кстати, — девушка запускает руку в рукав своего широкого кимоно и, немного пошарив во внутреннем кармане, выуживает оттуда отданный им платок. — забери.       аято приподнимает брови, с недоумением опустив на него взгляд. белоснежная ткань с вышитым по центру золотыми нитками гербом клана камисато была кристально чистой. от крови не осталось и следа, хотя аято был уверен, что такое пятно даже с помощью алхимии вывести не получится. признаться, он правда удивлён тому, что дочь торговцев заморочилась и отстирала его. однако аято не спешит забирать свой платок.       — оставь его себе на память. пусть будет подарок.       тиори фыркает, отводя взгляд в сторону.       — ты меня уже наградил одним подарком, — и машинально касается раненного плеча, поморщившись.       он хмыкает и участливо интересуется:       — до сих пор болит?       тиори не отвечает. она выдерживает паузу, плотно сжав губы, потом, не глядя на него, осторожно приподнимает короткий рукав своего кимоно. на плече оказывается белый тонкий шрам, почти сливающийся с её бледной кожей. он не сильно бросается в глаза, если не приглядываться, но вблизи наверняка будет очень заметен. аято без спроса протягивает к ней руку, подходя практически вплотную, и невесомо касается хрупкого плечика пальцами. тиори чуть вздрагивает, но не отдёргивается, всё так же глядя в сторону.       — сама ведь виновата, — говорит он чуть ли не шёпотом и склоняется над закройщицей. она затаивает дыхание, когда пальцы сменяются мягкими мужскими губами. камисато оставляет поверх шрама лёгкий, тёплый поцелуй, шёпотом добавляет: — уверен, до свадьбы заживёт.       тиори сильнее отворачивается, пряча за длинной чёлкой порозовевшие щёки, и бурчит:       — интересно, до чьей же.       с губ аято срывается смешок. он качает головой, улыбаясь, и поправляет рукав её кимоно, опуская его, чтобы снова прикрыть плечо. хотел бы он пошутить по этому поводу, чтобы подколоть своенравную девушку, но решает, что не стоит её злить лишний раз. пусть перед отплытием у неё останутся только приятные воспоминания о доме… и о нём.       — время покажет, чья свадьба наступит раньше, — он наконец отстраняется, чтобы не смущать её сильнее. — если ты собрана, я готов сопроводить тебя до рито, как и обещал. тебя там уже ждут.       тиори мельком смотрит на него, а потом отворачивается и задирает подбородок. она молча и задумчиво оглядывает свой дом сверху вниз. здесь она родилась, выросла, научилась многим вещам при поддержке родителей, а теперь собиралась покинуть это место надолго — может, даже навсегда?       она знает, что будет скучать. будет скучать по родителям, по некоторым людям, по любимым десертам, по горячим источникам, которые существуют только в инадзуме. наверное, даже по хитрецу аято с его строгими замашками и глупыми выходками будет скучать. но даже это не может отвлечь её от принятого решения. если хочешь чего-то добиться, нельзя стоять на одном месте — она должна уехать хотя бы ради себя, ради своего будущего, ради своей мечты.       так будет правильно.       преисполнившись, тиори кивает, утверждая свои мысли, и поворачивается лицом к аято. он не без интереса смотрит на неё, видимо, ожидая её ответ. она выдыхает и с уверенностью заявляет:       — я готова. идём.