Пролог.

Расизм, рабство, войны и геноциды — все эти ужасы не исчезли даже в моём старом мире. Жестокость и ненависть, к сожалению, всегда были и, вероятно, всегда будут частью человеческой природы. Эти темные стороны нашей сущности пронизывают историю человечества, и, несмотря на все попытки искоренить их, мы продолжаем сталкиваться с их проявлениями. – Эй? Тряпка! Ты ведь уже три дня ничего не пил и не ел, верно? – Спросил толстый мужчина, смотря на меня с издевательской улыбкой. Его голос был полон ложной заботы, и в его глазах читалось злорадство, которое он даже не старался скрыть. Этот человек был Святым Джалмаком, противной мерзкой свиньей, что получала удовольствие от моих страданий. «Святым» он, конечно, был с очень большой натяжкой. В этом мире существовала отдельная группа людей, в руках которых была почти абсолютная власть. Эти люди считали себя богами, что могли делать все, что им заблагорассудится. Они могли уничтожать целые страны, убить человека на глазах у всех и не получить абсолютно никакого наказания. В их глазах те, кто не являются частью их группы, были низшими существами, недостойными даже смотреть на них, «богов». И называли они себя Небесными Драконами или же Мировой Знатью. К моему замешательству, Джалмак поставил передо мной миску, из которой обычно едят собаки. Миска была пустой, но я никак не отреагировал, мне не хотелось злить своего биологического отца. Верно, этот ублюдок – мой отец. Тогда почему же я не обладаю теми же правами, что и он? Потому что я его внебрачный ребенок, сын рабыни, обычный бастард, который в глазах Мировой Знати ничем не отличается от остальных низших существ, предназначенных только для того, чтобы служить. Я был настолько ничтожен в его глазах, что он даже имя мне не дал, называя меня «Тряпкой». Следующее его действие заставило меня широко раскрыть глаза и скривиться от отвращения. Эта свинья сняла штаны и начала мочиться в миску. Удовлетворенно вздохнув, он закончил и подвинул миску в мою сторону. – Пей до дна мальчик. – Сказал он, широко улыбаясь. Но я не собирался этого делать. Каким бы голодным я ни был, как бы меня ни мучила жажда, я ни за что не выпью эту пахучую желтую жидкость. Поняв это, личный охранник Джалмака, что стоял позади меня, хлестнул меня кнутом, из-за чего я закричал от резкой и адской боли. Боль пронзила мое тело, и я почувствовал, как она разливается волной по каждому нерву. – КАК ТЫ СМЕЕШЬ ОТКАЗЫВАТЬСЯ ОТ ДАРА СВЯТОГО ДЖАЛМАКА?! ПЕЙ! – Фанатично закричал охранник. Взяв миску обеими руками, я залпом выпил всю противную желтую жидкость. Несмотря на то, что его лицо было скрыто за рыцарским шлемом, я прекрасно видел этого охранника насквозь. Этот ублюдок надеялся на то, что однажды за хорошую службу Джалмак даст ему титул Небесного Дракона. Вот только этот идиот не понимал, что в глазах Мировой Знати он такой же простолюдин, как и все остальные. Его мечты о возвышении были столь же беспочвенны, как и мои надежды на справедливость в этом месте. – Хороший мальчик. А теперь не мог бы ты снять с себя эти лохмотья. Мне кажется, что одного клейма на твоей спине недостаточно. – Приказал Джалмак. Я не смел ослушаться, потому что знал, что иначе будет еще хуже. Как только я повернулся к нему спиной, я громко закричал, чувствуя, как горячий металл выжигает на моей спине метку раба.

***

К сожалению, я был чужим даже в окружении таких же рабов, как я. Ведь в отличие от них во мне текла кровь Небесного Дракона. Ненависть рабов к собственным хозяевам была настолько велика, что некоторые из них изливали всю свою боль, ярость и разочарование на мне. – Мерзкий бастард. – Закричал один из рабов, пнув меня по голове, пока я беспомощно лежал на холодном каменном полу. Что я мог сделать? Биологически мне было всего четыре года, я никак не мог победить трех взрослых мужчин. Я был вынужден терпеть издевательства не только со стороны Небесных Драконов, но и таких же рабов, как я. Почти все они были жалкими и слабыми, предпочитая изливать свою злость на маленького ни в чем неповинного ребенка, а не на хозяев, что заковали их в цепи. Каждый удар, каждое оскорбление отравляли мою душу, но я не мог позволить себе сломаться. Я знал, что если я поддамся, если позволю им сломать меня, то никогда не смогу подняться. В моей голове роились мысли о справедливости, о том, что когда-нибудь это ужасное положение вещей изменится. Однако в тот момент единственное, что я мог сделать – это терпеть. Мир, в котором я оказался, был жесток и беспощаден, и каждый день приносил новые испытания. Враги окружали меня со всех сторон, и даже те, кто должен был бы быть союзником, видели во мне врага. Но, несмотря на это, где-то глубоко внутри меня горел маленький огонек надежды, что однажды всё изменится. Я цеплялся за эту надежду, как за спасательный круг, зная, что она – единственное, что может меня спасти от полного отчаяния. К концу избиения у меня была сломана правая рука и выбит один зуб. Они наконец-то ушли, правда, не обошлось без ненавистного плевка мне в лицо, который добавил к физической боли ещё и унижение. – Все-таки вы, люди, и вправду мерзкие существа. – Сказал кто-то передо мной. Из последних сил я поднял голову вверх и увидел лицо рыбочеловека, гибрида кальмара и человека. Помимо обычных людей, в этом мире проживало множество рас. Рыболюди, русалки, гиганты, длиннорукие, длинноногие, минки, лунариане и т. д. С таким расовым разнообразием расизм был неизбежен, и предвзятость между разными видами была повсеместной. Взгляд рыбочеловека был полон презрения и отвращения, и я знал, что не могу рассчитывать на ее сочувствие. Однако у меня не было выбора, кроме как обратиться к ней за помощью, несмотря на очевидное предубеждение. Я собрал все свои силы и, чувствуя, как страх и отчаяние охватывают меня, произнес: – Тетушка, прошу вас, помогите мне. – Сказал я, отчаянно протягивая свою левую руку в сторону Рыбочеловека. Но она лишь хмыкнула, презрительно смотря на меня. – Думаешь взять меня жалостью? Вы, люди, такие лицемерные, стоит вам оказаться в беде, так вам сразу же нужна наша помощь. – Ответила она холодно. Она повернулась ко мне спиной и ушла, пока я продолжал тихо стонать от боли и плакать, не в силах сделать что-либо ещё. Моя слабая рука бессильно опустилась на землю, и я почувствовал, как слёзы катятся по моим щекам, смешиваясь с грязью и кровью. В этот момент я осознал, насколько я одинок и беспомощен в этом мире, где жестокость и ненависть были повсеместными. Ощущение одиночества и беспомощности было невыносимым. Я лежал на холодном каменном полу, ощущая, как боль пронзает каждую клетку моего тела. Мир вокруг меня стал еще темнее и враждебнее, как будто кто-то поглотил все светлые оттенки, оставив только мрак и холод. Я продолжал стонать и плакать, отчаянно надеясь, что кто-нибудь, хоть кто-нибудь, придёт и поможет мне. Но помощь не приходила, и я оставался один на один со своей болью и отчаянием.