Часть 2

Спустя три года попыток Иногда можно внести в жизнь толику нового, просто проснувшись в четыре утра и наполнив ванну. Погружаешься в воду с головой и начинаешь следить за малейшими изменениями в ощущениях. Уши медленно наполняются водой, создавай ту тишину, в которой ты обычно так сильно нуждаешься. От дыхания поверхность воды рябит. Ты задерживаешь дыхание, чтобы ещё дольше находиться в мнимом покое. Закрываешь глаза, и в этот момент мозг будто покидает эту вселенную. Ты начинаешь ощущать этот мир по-другому. Чувствуешь ожесточённые удары сердца, будто оно отыгрывает свою партию на барабанной установке. Руки начинают неметь, а пальцы покалывает. Хватает буквально пары секунду, чтобы ощутить умиротворение и насладиться этим моментом. Но потом ты выплываешь и делаешь вдох. Жизнь продолжается, но это даёт толчок новым мыслям. Два дня назад Гермиона осознала, что её задержка никогда не была такой продолжительной. Беременность не входила в её планы, но она и не питала себя надеждами о ребёнке, разве это возможно в её случае? Тогда она прошептала заклинание, и её живот окрасился слабым жёлтым свечением, означавшим, что все её предположения о невозможности забеременеть оказались ложными. И сейчас, лёжа в воде, она думала о том, как сообщить об этом Скоприусу? Как вообще сложится их совместная жизнь, если она переживёт не только любимого, но и собственного ребёнка? Эти мысли приносили больше боли, чем радости, отчего тело содрогалось в беззвучных рыданиях. Гермиона даже и подумать не могла, что что-то может быть больнее, чем новость о бессмертии. Как же она ошибалась. Даже сейчас её организм словно был нескончаемым зарядом энергии, а душа внутри продолжала разрываться. Только лишь спустя два часа Гермиона смогла снова собрать себя по крупицам, откинула идею снова сбежать и спустилась на кухню. Скорпиус, имея потрясающую привычку вставать рано и сразу же готовить кофе, неизменно стоял у плиты и напевал какую-то мелодию. Гермиона тихонько подошла со спины и обняла его, наклонив немного голову и прижавшись щекой к лопатке. Медлить нельзя. — Скорпиус... — Но слова отказывались складываться в предложения, язык будто онемел. — Да, милая. Неведение снова причинит кому-то боль, нужно сорвать пластырь. — Я беременна. Скорпиус так и замер с кружкой в руках, обдумывая те два слова, которые произнесла Гермиона. Он разложил в своей голове эти слова на буквы, поменял местами, но даже так их смысл не доходил до него. Это было той темой, думы о которой он запретил себе в тот день, когда узнал правду о своей возлюбленной. Ему пришлось долго привыкать к новому имени, новой истории, но он даже не задумывался о том, чтобы расстаться с Гермионой. Когда все возможные идеи исчерпались, у него стали проскакивать мысли: может быть, самому стать бессмертным — главное, не кровожадным вампиром. Скорпиус сделал свой выбор и неизменно следовал ему: они будут вместе и точка. У нас родится ребёнок. Я буду папой. У меня будет ребёнок. Я буду папой. Его мысли были рефреном, и смысл слов лишь через некоторое мгновение стал доходить до его поплывшего мозга. Скорпиус развернулся так быстро, что Гермиона успела лишь в последний момент отскочить, но всё же случайно задела кружку в его руках, отчего та упала и разбилась на множество мелких осколков. Репаро осталось непроизнесённым. Их взгляды были направлены на ногу Гермионы, по которой тонкой струйкой стекала кровь. А это могло значить лишь одно: они точно справятся со всем.