1.4. Слепая вера

Над замком развернулось иссиня-алое небо — от востока на запад тянется сизая ночь. Море на горизонте искрится оранжевыми всполохами от кипящего рыжего солнца, в лицо дует приятный морской ветер, приносящий с стенам замка слабый запах рыбы и водорослей. В спину веяло теплом от раскалëнного мрамора, и ни одного лишнего шороха кругом. Редкий день тëплого месяца, когда после проливного дождя остаются лишь крохотные лужицы и тучи где-то далеко по левую руку. На балконе уже были подготовлены два кресла — побольше и поменьше — и невысокий столик из резного дерева. Королева стояла, оперевшись локтями на перила балкона, и оглядывала пейзаж. Вино в её бокале блестело жидким рубином. Солнце садилось. Вот нижний его краешек цепляет собою поверхность воды, и свет, как из разбитой бутылки, выливается в море. Закат розовеет. — И где его носит? — буркнула она себе под нос. Пропускает такой вид! С досады она уже опустошила треть бутылки, и в рыжем свете было видно, как раскраснелись её щеки. — Ваше Величество. — вдруг раздался со спины знакомый голос. Королева круто развернулась и неловко ухватилась за мраморные перила: — Ну слава Великим богам! Десница криво усмехнулся и поклонился. Без шлема и нагроможденных на его плечах доспехов он выглядел совершенно непривычно. По-человечески. Будто это и не Десница вовсе. Десница коснулся ладонью груди: — Приношу свои искренние извинения. — Оставь свои извинения. Я вижу, как беспардонно ты скалишься. И где только твои хвалëные манеры? — Она нарочито важно покрутила бокал в руке и искоса глянула на Десницу, который, не дожидаясь позволения, сел в своё кресло. — Признаю, крайне-крайне виноват. — Он ненадолго замолк. — Зато на закат я не опоздал… — Возрадуйся. — Королева тоже села и прикрыла глаза. Вновь их окатил порыв тёплого ветра. — Итак… Удиви меня. Что на этот раз? Как ни странно, причины опоздания всегда оказывались совершенно разными. — Что ж… — Не теряя времени, Десница налил себе вина и запрокинул голову, тщательно раздумывая. — Нет, сдаюсь. У меня иссякает запас воображения. — Да быть не может! — воскликнула Королева. — Хорошо, хорошо. Если вы настаиваете. — Приложившись к бокалу, он с нескрываемым наслаждением опустошил его и лишь тогда заговорил, не открывая глаз, — Знаете, Ваше Величество… Эти треклятые контрабандисты. Королева выждала, постукивая ногтем по подлокотнику, но продолжения рассказа так и не последовало. Она прекрасно видела, как растянулась улыбка на его лице, когда она фыркнула и наконец хлопнула бокалом по столу: — Да будь ты проклят, Десница! Что «контрабандисты»?! Продолжай, во имя чего бы то ни было! — Контрабандисты попытались расширить свои сети за счёт южных поселений. Смело, но бессмысленно. Большую часть мы поймали, но пара человек всё же отступила обратно на Маяк. Удача в лоб поцеловала, не иначе. — Не сомневаюсь. И как же вышло, что контрабандисты оказались проворнее Королевской стражи? — Чудом, не иначе. Мы пытались достать их и луком, и арбалетом, и боги знают ещё чем. — Десница покачал головой. — Живучие сволочи. — И всякий раз это живучие сволочи. — задумчиво заметила Королева. — Что поделать. Королевской Страже ведь нужна хоть какая-то работа. — Он слабо улыбнулся. — И всё же. Пусть боги отдадут их удачу в более нужные руки. Выпили. Королева протяжно и разомлëнно вздохнула, опять заглядываясь на солнце. Пускай закат был воистину прекрасен, таких закатов Королева видела уже тысячи. Солнце вдруг начало нагонять тоску. Будто пытаясь спастись от жары, Королева убрала волосы с шеи и запрокинула голову. — Знаешь, Десница… Я тебе завидую. — В чëм? — по-солдатски коротко спросил он. — Ну, как сказать… Постоянные сражения. Жизнь, полная опасностей. Столкновения в боях лицом к лицу. Запах грязи и пороха. Ты переживаешь это каждый день. Десница хмыкнул в бокал. — И чему здесь завидовать? Королева развернулась к нему. — Как, чему? Это приключения, это страсть, это… Жизнь в конце концов. — Ставлю десять золотых, что никакая аристократка никогда не сказала бы ничего подобного. — А я скажу. Конечно, замок чудесен, но… — Разве вы не тренируетесь с Королевской рапирой? — перебил Десница. — Тренировочный бой и настоящий бой не имеют между собой ничего общего. — отрезала Королева. — Соглашусь. — Десница снова ненадолго умолк. Королева из-под полупрозрачной фаты украдкой взглянула в его лицо. Хмурые глаза уже без прежнего любования смотрели на закат. Морщины на лбу и у рта в резком свете стали казаться глубже. Глаза то и дело прищуривались, как бывает у человека, перебирающего в голове целый ворох мимолётных мыслей. Наконец он заговорил. — Если вас это утешит, мне тоже есть, чему в вас завидовать. Королева развернулась к нему всем телом, широко улыбнувшись. — Вот как! Это что-то немыслимое. Итак, чему же может позавидовать сам бесстрастный Десница Короля? Десница усмехнулся. — Не поверите. Выдержке. — Выдержке? — Она вскинула брови. — Не может быть. Что угодно, но не это. — Я, может быть, и неплохой боец, но допрашивать и вести переговоры мне порой… Трудно. — Он неопределённо повёл плечами. — Иногда проще в мгновение вдарить кулаком, чем несколько часов терпеть наглость в свою сторону. А результат ведь всегда почти один и тот же… — И ничуть не один и тот же! — Вот об этом я и говорю. — Он с улыбкой глотнул ещё вина. — Вы в этом как в родной стихии. — Значит мы оба оказались на нужных местах. — Верно. Королева снова взглянула на солнце. Свет уже не искрился, но растворялся в морской толще, и пыщущий жаром диск почти целиком исчезал под водой. Мрак наползал, а ветер становился холоднее. На небе не было ни звезды. — Но что будет, если мы… — Королева запнулась, откидываясь глубже в кресло. Десница повернул к ней голову. — Что будет, если всё изменится? — Бросьте, Ваше Величество. Всё не может измениться мгновенно. Что бы ни было, я убеждён, что королевство сможет выстоять. — А мы? — И мы. Помните, как после правления предыдущих монархов? Да примут боги их священные души. — Десница слегка склонился, заглядывая ей в лицо. — С чего вообще такие опасения? Есть что-то, что я должен знать? Лицо Королевы бездумно впивалось глазами в солнце. Она хотела сказать о тревожных снах, об алом океане, о котором в последнее время твердит Король, о запахе крови и железа, который начал теперь струиться в вечернем ветре, но вместо этого не сказала ничего. Десница снова медленно отвёл взгляд в сторону севера, где из дымки проступал пылающий зелёным огнём Маяк. — Ваше Величество. Вы ведь знаете, что можете на меня положиться? — Да… Да, конечно… — Настоятельно призываю вас не забывать об этом. Если что-то и будет, мы первые, кто должен выстоять. Ничего не бойтесь. — Он коротко вздохнул. — Только так и можно сохранить жизнь на поле боя. Королева залпом опустошила свой бокал. — Да… Ты прав, Десница. Как всегда прав… В таком случае… Ты не против рассказать мне ещё о чём-нибудь? — Что ж… Воля ваша, моя Королева.

Это было больше шести лет назад.

***

Снаружи сильно тянуло запахом палёной плоти; коридоры замка стояли мутные и серые, будто затянутые туманом. Косые лучи света прорезали собою полумрак, но за их пределами практически ничего не было видно. Десница шёл быстро, и дым с пылью вихрем разлетались за его плечами. Стражи перед входом в Тронный зал, не дожидаясь приказа, живо распахнули двери и пропустили его внутрь. — Вы желали меня видеть, мой… — В это короткое мгновение глаза Десницы оглядели весь зал и презрительно сощурились. По левую и правую стороны Тронного зала по струнке стояли королевские стражи. — …Король. — А, Десница! Проходи, проходи. — Что за фамильярный тон. Десница не поворачивал головы, но из-под тени капюшона неотрывно смотрел в сторону стоявшей навытяжку охраны. Губы кривило против воли — ему впервые придётся рапортовать Королю в присутствии… дополнительного конвоя. Десница остановился на почтительном расстоянии от трона и встал на колено, уперев двустороннее копьё в землю. — Что вам будет угодно? — Голос Десницы не дрогнул, зато тело застыло, как каменное. Король поудобнее расположился на троне. Не надо было вслушиваться, чтобы понять, какую радость ему доставляет банально язвить и подстёгивать Десницыну гордость: — Что ж. Как успехи по поимке Королевы? Прошло уже несколько дней, а вестей всё нет и нет. Я начинаю думать, что вы зря едите свой хлеб. — Стража прикладывает все возможные усилия, Ваше Величество. — монотонно отозвался Десница. — Ситуация неизменна — нам критически не хватает людей… — Или вы просто нихера не стараетесь. — перебил его Король. — Что даже куда более вероятно. Уж не пытаешься ли ты, Десница, заниматься вредительством? Скрывать Королеву от правосудия? Пытаться саботировать мои приказы? Он издевается. Нет ни малейшего шанса, что он говорит это с полной серьëзностью, но и безобидной шуткой назвать это нельзя. Десница покрепче вцепился пальцами в копьё так, что суставы заныли. — Ни в коем случае, мой Король. Моя жизнь всецело принадлежит короне. Наша служба имеет целью лишь благо нашего народа. — Голова Десницы слегка повернулась — он оторвал глаза от земли и украдкой глянул на стражей. Их лица не были скрыты шлемами, а оттого были необычайно интересны. Очень многие пялились на Десницу: поджав губы, приподняв брови, будто высчитывая в холодном поту, сколько теперь осталось жить им самим, если даже Десница Короля умудрился впасть в немилость. Остальные смотрели в пустоту, не удостаивая общую панику своим вниманием. — На сегодня этого ответа хватит, но учти, что моё терпение не бесконечно. — Король дëрнул плечом, словно посмотрел на что-то омерзительное, и шумно отпил из бокала, который всё это время держал в руке. Бокал с размаху звонко хлопнул по каменному подлокотнику. — Ох-х, хорошее всё же вино… Кстати, Десница. Для тебя есть специальное поручение. Только, будь другом, не провали и его тоже. «Будь здесь Гигант…» — Десница оборвал мысль и вновь упёрся тупым взглядом в пол. Вот был неприкасаемый шут, способный затолкать его шуточки обратно глубоко в королевскую глотку. — Да, мой Король. — Тебе принесут приказ Короля — отнеси его главе Тюремной стражи и преподай ему пару уроков хороших манер. Что именно от тебя требуется, будет написано в свитке. — Будет исполнено. — Прекрасно. И, Великие боги, займитесь уже поимкой Королевы! Стража! Из каждого ряда вышло по стражнику. Они тут же опустились на колено. — Садовника уже доставили во дворец? — Так точно, Ваше Величество. — Тогда ведите его ко мне. Поговорим как… Мужчина с мужчиной. — Король недобро усмехнулся. Стражи немедленно удалились за дверью, и Король затих, будто бы уйдя в свои мысли. Прошло несколько секунд молчания, прежде чем он заговорил снова. — Ах да, Десница. Чуть не забыл. Ты можешь идти. — Благодарю, Ваше Величество. — Конец фразы растворился в тяжёлом дыхании Десницы и был почти не слышен. Поклонившись, Десница поднялся и тем же скорым шагом покинул Тронный зал. Дым, пусть и привычный, разъедал глотку и царапался в лëгких. Едва отойдя от последнего стража на расстояние броска, Десница выругался сквозь стиснутые зубы и поднял глаза на высокие стены. Мрамор, который всегда блестел под солнцем, как кварцевые кристаллы, ныне отсвечивали блекло и нехотя. Хотя белёсые следы от картин всё ещё были чётко видны. На выходе из Замка, уже сопровождаемый отрядом из восьми Королевских стражей, Десница столкнулся с Садовником. Тот, заметив хоть какую-то знакомую фигуру, улыбнулся и попытался поднять закованные руки в знак приветствия, но тычок древком копья в спину заставил его отвернуться. Тюрьма выжала из него все соки — он и раньше был не самым упитанным человеком в замке, а теперь и вовсе напоминал иссохший ствол осины на негнущихся ветках. Десница молча проводил его взглядом и отдал приказ двигаться дальше. Чем ниже от Замка спускался отряд, тем сильнее была сырость и мрачный болотный смрад, который теперь окутывал весь остров. Морской бриз, сколь ни дул, не был способен развеять его, и если раньше Остров был похож на рай, теперь мысли об этом казались смешными. Тюрьма поглотила Остров. — Открывайте! — гаркнул Десница вверх, к знаменам на верхушках тюремных башен. Через глубокий ров к воротам высоких каменных стен перекинулся широкий мост, теперь усыпанный костями, каплями высохшей крови и гнилыми листьями. Отсюда шла прямая дорога из тюрьмы к Деревне на сваях, однако Хворь перекрыла этот путь намертво. Только торчали из воды сброшенные тела и деревянные обломки. В бойнице что-то шевельнулось, и в ответ поддато рявкнули: — Да ну вас н-нахер, ёпт! П-проваливайте, бля, пока пизды не получили! — Что-то хрустнуло — за бойницей натянули тетиву алебарды. — Именем Короля! — загремел Десница с такой громкостью, что с Тюремных башен с ором взвились птицы. — У ворот Его Сиятельство, Десница Его Величества с отрядом Королевской стражи. Открывайте! Ни слова больше не понадобилось. За бойницами послышалась испуганная возня, на пол полетело что-то глиняное, и зазвучали паникующие голоса: «Открыть ворота, опустить ворота!». Громадные ворота дрогнули, и загремели проржавелые, толстые цепи. Деревянная дверь, подняв тучу пыли, со скрипом рухнула на мост, а в воду ворохом полетели листья. — Где глава Тюремной стражи? — обратился к кому-то Десница, едва ступив на территорию тюрьмы. — Господин Кастен изволит ра… — Стражник едва не повалился на землю от страха — его доспехи мелко дрожали, как крылья пчелы. — Работать на верхних этажах Тюрьмы, В-Ваше Сиятельство… Десница резко повернул на него голову. Идиота, не признавшего Королевскую стражу, выдал его поддатый голос. — Солдаты, взять этого болвана и швырнуть в ближайшую клетку с заключëнными. Броню снять. — Есть. — «Болвана» в железном доспехе в четыре руки освободили от груза и отправили в ближайшую клетку на дереве, использовав ключ с его собственного пояса. Не задерживаясь, отряд пошёл дальше, вглубь тюрьмы по лесистой Тропе обречëнных. С вековых деревьев свисали цепи, верëвки и полные измученных глаз клетки. Броня Королевской стражи, в отличие от серых сторожей тюрьмы, блестела ясно-золотым, и Десница, всякий раз поднимая взгляд, замечал всё больше и больше лиц, с исступлëнным любопытством выглядывающих на него. Он ждал момент, когда же это начнëтся. И долго ждать ему не пришлось. Первый голос слетел откуда-то из-под самых бирюзовых крон. Узловатый палец вытянулся из подобной птичьей клетки и ткнул в Десницу: — Гляньте! Убийца! — Убийца, убийца! — подхватил сразу рой голосов. Тюремная стража, размахивая алебардами, застучала по железным прутьям, и один из капитанов крикнул: — А ну закрыть рты, оборванцы поганые! Не хотите окончить жизнь на виселице, пойдете, блять, толпой на костëр! Так больше нравится?! — Пошëл ты в пизду! — немедленно отозвались из тумана, и другая клетка на толстом суку заходила ходуном. — Смотрите, вот он, предатель, предатель идёт! Убийца идёт! Крики разлетались по лесу как подражания птиц-пересмешников, и всё больше людей, слыша их, поднималось из забытья. Из одной клетки глядело уже по несколько пар глаз. — Ты обрëк на смерть моих детей! — Да есть ли у тебя совесть?! — Долой Короля, и пса его нахуй! Но это были лишь те крики, что можно было разобрать. Вой и стоны, которые поднялись в лесу, были подобны карканью налетевших на врага ворон — и среди них лишь редкие фразы были подобны человеческой речи. Остальное — рëв, сумасшедшие вскрики, плач и рыдания, неспособные ни высказать боль, ни осознать еë. Кто-то вытянул руку сквозь прутья, схватил камень с земли и швырнул его в отряд. Камень прокатился по земле и, шурша, исчез в траве, а метателя быстро прижали к стене и пробили грудь копьём насквозь. Он рухнул лицом вниз и быстро затих. Десница смотрел прямо перед собой и продолжал идти. Под сапогом хрустели горелые кости. Отряд по большей части тоже не издавал ни звука, но держался близко друг к другу, царапая наплечниками чужую броню. Кто-то отшатывался, когда из очередной стоящей на земле клетки высовывалась рука заключённого. Худые, облезлые, с синюшной кожей и сияющими от агонии и злобы глазами. Легко забыть, что существа в птичьих клетках, брызжущие слюной и выкрикивающие проклятья, это всего лишь люди. Ещё несколько шагов и Тропа обречëнных закончится. — Посмотри, посмотри! — крикнула взлохмаченная женщина, протягивая сквозь прутья небольшое, вздувшееся, цвета болотной воды нечто. — Взгляни, что ты наделал! Взгляни, что ты сделал с моей девочкой… Взгляни… Десница вдруг остановился, повернул голову. — Я вижу. Женщину тряхнуло, и она резко умолкла. Потом как подстреленная медленно осела на землю, прижала к себе ребёнка и опять зашлась истошными рыданиями. Десница еле слышно окликнул отряд и исчез в стенах тюрьмы. Отряд двинулся дальше не сразу — с позволения Десницы стража встала в тихом закутке, чтобы перевести дыхание. А когда двинулся, пошёл совершенно молча. Только звенели пряжки на ремнях и проскрипывал пластины на броне. Кастен, глава Тюремной стражи, сам вылетел им навстречу. Они столкнулись в коридоре, где не было камер, зато были замурованные наглухо полукруглые окна. Сюда тоже тянуло дымом из труб расположившегося прямо у подножия тюрьмы Крематория. — Ваше Сиятельство!.. — пухлый Кастен бросился Деснице в ноги и тут же поднялся, подобострастно складывая руки в замок. — Какой приятный сюрприз… На его губах лоснится что-то жирное, в зубах застряли остатки мяса, а в осанке вместо воинской выправки читается ленивый рыхлый изгиб. Десница грохнул копьём об землю. — …Свинья. — Кастен подпрыгнул и отступил. Тень скрывала лицо Десницы, но голос выдавал презрительный оскал с потрохами. — Это ты называешь «служить Королю верой и правдой»? — Ваше Сиятельство… — С какой стати ты порочишь имя Короля? — Десница, ростом с трëх Кастенов, наступал, отмеряя одним своим чугунным шагом десять его шаркающих скачков. — Никак нет, я не смею… — Королевство лежит в руинах, Хворь уничтожает людей десятками… — Ваше… — Я сказал, закрой рот! — Копьë сверкнуло молнией и грохнулось об землю, пол вздулся и лопнул, разлетевшись по округе. Камни осыпались на землю, заглушая разлетающееся по коридорам эхо. Десница пригнулся и зашипел сквозь зубы: — Король милостив, Кастен, но я — нет. Я понимаю, что быть главой Тюремной стражи — это великий труд, и вам он совершенно не по силам, но имейте совесть. Ваша задача — остановить Хворь, а не консервировать её… Где находится ваша пыточная? — Там же. — заплетающимся языком выдавил Кастен. — Позвольте, я вас проведу… — Не нужно. Солдаты, — Десница обернулся на отряд, — отведите господина главу Тюремной стражи в пыточную. В вашем распоряжении целый час на всё, что вам будет угодно. Только не трогайте голову. Если справитесь быстрее, чем за час, используйте лечебную колбу и начинайте заново. — Есть, Ваше Сиятельство. — Ваша Милость, Великие боги, я готов на всё, что угодно!.. — Двое из отряда подхватили Кастена и безжалостно закрутили. Господин глава запищал от боли. — Ваше Сиятельство, я… — Я слишком давно ждал этого дня, чтобы отказываться. — ровным голосом отрезал Десница. — К тому же, как я и сказал, Его Величество крайне милостив. Никто не собирается вас убивать. После этого вы отправитесь сторожить Тюремный мост, и видят Боги, моё сердце радуется при мысли о том, что ждëт вас на этой новой роли. Уведите его. — Ты!.. — Кастен хотел было выкатить нижнюю губу для пущей мольбы, но смекнув, что это не поможет, по-хомячьи бешено оскалился: — Подонок, ублюдок, сын крестьянской шлюхи! Чтоб ты сдох, как псина, пустоголовый кретин! — Один из солдат раскрутил кулак и крепко приложил перчаткой по затылку Кастена, так что тот щëлкнул зубами и по-поросячьи взвизгнул — язык, зажатый челюстями, сочно брызнул кровью. Кастена, бессильно обвисшего, уволокли прочь. Десница развернулся к солдатам. — Сообщите здешним идиотам, что мы скоро уходим. — Ваше Сиятельство, позвольте спросить. — подал голос стражник. — Да? — Что сказать страже насчёт нового главы? Десница пожал плечами. — Что я могу им сказать. Об этом должен знать Его Величество, а не я. Наше дело — искать Королеву, не так ли. Этим мы и займёмся. — Есть, Ваше Сиятельство.

***

Десница был более чем прав — Садовник выглядел неважно. Когда-то аккуратный костюм был засален и порван, на руках осталась лишь одна видавшая виды перчатка, а лицо с небольшими усиками обросло и теперь выражало непробиваемую отрешëнность — глаза обращены в пустоту поверх чужих лиц, кожа бледная, губы в застывших корочках, неоднократно раскусанные до крови. Конвой вëл его, держа «почтительную» дистанцию в длину одной алебарды. Глаза его оживились лишь дважды. Первый раз, когда он встретил Десницу на входе в замок, и второй, когда конвой повëл его по замковым коридорам. Он поднял голову, внимательно оглядел голые, с прямоугольными отметинами стены и украдкой вздохнул. Двери в Тронный зал распахнулись. Садовник сцепил скованные руки в замок и, зажмурившись на секунду, ступил внутрь. Король на троне, заметив конвой, мгновенно оживился и сел прямо: — Ну наконец-то! Пошли прочь все, пошли! Кроме вас, само собой, — он ткнул рукой в конвой, — Вы мне ещё понадобитесь. Великие боги, день становится только лучше! Садовник подошёл на то же место, где до него стоял Десница, и, не дожидаясь пинка от стражи, встал на колени. Конвой расположился полукругом и синхронно стукнул алебардами об пол. Стало тихо, точно на кладбище. Король ухмыльнулся. — Ох, Садовник, Садовник… Сколько воды утекло! — Да защитят вас Великие боги, Ваше Величество. — глухо отозвался Садовник. Голос его, каким обычно обладают лишь педанты и интеллигенты, ещё сохранял знакомые ноты, но звучал испорченно и потëрто, как расстроенный инструмент. Король сгорбился, приняв хищническую позу. — Я был уверен, что Хворь уже успела до тебя добраться. — Король заложил ногу на ногу. — Твоя живучесть бесспорно поразительна. Хотя для меня оно к худшему. — Прошу прощения, мой Король. Над Хворью, как видно, я не властен. — Да брось, ты же учëный! — фыркнул в ответ Король. — Для вас не существует высот, которые вы смогли бы покорить, не так ли? — Точно так, Ваше Величество. — Садовник всë смотрел в землю. Король облизнул обсохшие губы: — Взгляни-ка на меня, Садовник. Мы так давно не виделись, а ты ведёшь себя, точно не узнаешь старого друга. Садовник покорно поднял голову. Пусть взгляд Короля был скрыт под короной, это не мешало ему живо вообразить, с каким садизмом эти глаза сейчас перебирают в голове варианты издевательств над ним. Монарх какое-то время молчал, потирая пальцами щетину. — Отдаю должное. — прохрипел наконец он. — Личико у тебя действительно не самое прескверное. Покорить эту высоту было не так уж сложно, не правда ли? Садовник вобрал в лëгкие воздух, но ответить так и не решился. Любой ответ — ловушка. Поэтому он стиснул зубы и отвëл взгляд. Король удовлетворенно усмехнулся. — Ты верно думаешь, что ты здесь для того, чтобы сдохнуть. И не просто сдохнуть, понимаешь ли. Сдохнуть как можно мучительнее. Медленнее. Кому как не тебе знать, что это для меня проще простого. Тем более, что в Замке ныне проживает твой дорогой дружок… Алхимик. — Король остановился, внимательно наблюдая за его реакцией. — Алхимик… — повторил тихо Садовник. — Вы правы, Ваше Величество. Я знал этого человека. — В таком случае тебе понравится его сюрприз для тебя. Но спешу тебя расстроить — твоя мучительная смерть пока что откладывается. Алхимик убедил меня, что ты невероятно ценный кадр, и что твои знания о растениях могут помочь ему в его исследованиях… Садовник весь обратился в слух. Король продолжал: — Да, так и сказал… Не знаю, правда, в каком месте и каким хреном пересекаются ботаника и алхимия, но делать нечего. Я согласился. Однако если ты думаешь, что это и есть твой сюрприз, ты ошибаешься. Конвой. — Садовник дëрнулся, а стражи звякнули металлом. — Взять его. Двое из конвоя схватили Садовника за плечи и рывком подняли на ноги. Лицо обречëнного теперь было белее мрамора, да и мертвее, чем мрамор. — Схватите его покрепче и обнажите шею. — голос Короля приглушился, когда он обернулся и взял что-то из-за трона. Стража выполнила то, что от неё требовалось, и хрипящего в панике Садовника взяли в крепкий захват. Страж схватился за волосы и без жалости дёрнул голову в сторону, заставив Садовника обнажить шею и правое плечо. Король наконец встал и выпрямился, держа что-то в руке. Рассмотрев это что-то, Садовник почувствовал, как сердце рухнуло в желудок и тело стянуло нервной болью: Король с видом знатока выщелкивал воздух с какого-то заполненного шприца. — Нет, нет! — Теперь голос Садовника сорвался на крик. — Что бы это ни было, прошу вас, Ваше Величество, Ваше Величество!!! — Да богов ради, заткните его! — рявкнул Король, и Садовник взвыл от боли — позвоночник хрустнул, и воздух ударом выбило из лëгких. В глазах встала непроницаемая тьма. — Уже лучше… Знаешь, Садовник. Алхимик, как по мне, всегда слишком педантично подходит к своим экспериментам. Следит, чтобы на столе не было ни пылиночки, ни лишней соринки, как будто от этого зависит его жизнь… Тебя это, к счастью, не ждёт. Ты хочешь знать, что это? Что ж… — Король ухмыльнулся. — Сейчас ты это и узнаешь. Словно почуяв, что от этого зависела его жизнь, Садовник нечеловеческим усилием брыкнулся и заëрзал, чувствуя, как чужие тиски до хруста сдавливают кости. Король расхохотался прямо над его головой, так громко, что в ушах зазвенело: — Ха-ха-ха, на волю хочешь, да?! На волю?! Хер тебе! — Третья пара рук вцепилась мëртвой хваткой в его тело. — Не рыпайся, блять! Это приказ! Игла вошла в шею, и жидкость, казалось, подожгла кожу изнутри. Садовник взвыл, и конвой выпустил его — бояться, что он встанет, уже не приходилось. Подопытный королевского эксперимента грохнулся на землю и схватился за шею, сдавленно выдавливая бесплодные проклятия. Король улыбнулся и сложил шприц в какую-то коробку. — Слабый раствор Хвори. Позаимствован у твоего дружка. Само собой, быстро ты не умрёшь, но и жить будешь не слишком долго… Алхимик не умеет затыкаться, распиздел, что этот вариант Хвори почти не способен распространяться, если не ввести его насильно, и я пообещал ему, что проверю это, как выдастся шанс… Шанс выдался. Боль расходилась от шеи глубже, к рёбрам, точно корни, оплетающие собою камень. Сердце колотилось, как бешеное, и огонь разлетался по телу, в минуту заставив Садовника совершенно потерять голову. Он сжался в комок, потом выгнул спину и перевернулся лицом вверх, скаля зубы и тщетно пытаясь ловить ртом воздух. Король наблюдал, не отворачиваясь. Стражи осторожно отступили на пару шагов, также стараясь не сводить с него взгляда. Садовник обернул голову на Короля. Глаза его, круглые, замученные, словно пытались пробуравить корону насквозь. «Это то, чего ты хотел?!» — промелькнуло злобно в его мыслях, однако безумная гримаса на лице начала постепенно стираться. Боль отступала, врастала в тело и затаивалась, как посеянное зëрнышко. Теперь оставалось лишь дождаться дня жатвы. — Кстати, неплохие цветочки ты ей дарил. — насмешливо сказал Король. — Она хранила их, как зеницу ока. Жаль только, что ни Дендрария, ни Королевы в Замке больше нет. Надеюсь, это ты переживёшь. Король важно откинул мантию, вновь взошёл на трон и сел, заложив ногу на ногу. — Уведите его. Точнее сказать, отведите его к Алхимику. Будем надеяться, что Садовник будет достаточно благоразумен, чтобы отказаться от мысли о побеге. — Так точно, Ваше Величество. — Конвой поклонился, поднял Садовника и поволок его прочь. Глаза его, пустые, но блестящие от слез, не отрывались от Короля, пока двери Тронного зала вновь не захлопнулись. Король глубоко вздохнул, удерживая слабую улыбку на губах. — С этим… покончено.

***

Искать Королеву на Острове — всё равно что искать иголку в амбаре сена. Поэтому её поиски совмещались с обходом ближайших земель. Хворь не дремлет, и монстры появляются почти постоянно. Вот и теперь отряд во главе с Десницей шёл по направлению к одной из заброшенных деревень. Дороги поросли травой, кое-где валяются обглоданные кости коров и лошадей. Поля давно непаханы, много где из высокой травы торчат брошенные косы и плуги. Дождь налетел на отряд внезапно: встал такой плотной стеной, что мир исчез. Ветер валил с ног даже обмундированного рыцаря, что уж говорить о деревьях и вросших колëсами в грязь телегах; заброшенную деревню медленно, как ползущий ледник, уносило в сторону. Хуже того, один из стражей увидел, как из ближайшей хижины доносится неприятное свечение и хрипящие звуки. Монстры. — Держать строй! — перекрикивая ветер, заорал Десница. В серой мгле было видно лишь, как сияют на золотой броне стражей жëлтые кристаллы. — Есть держать строй! — отозвался голос, чьего владельца совершенно не было видно. Повинуясь интуиции, полукруг начал заходить на цель, поднимая оружие в боевую готовность. — Берегись! — гаркнуло несколько глоток разом, и цепь рыцарей бросилась на землю. Из полуразваленной хижины послышался рëв и шипение — светящийся снаряд малинового окраса влетел в землю и оглушительно взорвался, залепив всё вокруг слоем грязи. Вслед за ним полетело ещё несколько, и Десница, пригнувшись, метнулся вперёд. Широчайший размах двустороннего копья с хрустом опустился на хижину и, точно золотая волна, снёс её в сторону. Ветер утащил за собой дым, и враг явил себя — малиновый бомбардир с уродливыми наростами сорвал с себя очередную бомбу. — Огонь! — скомандовал Десница, и в рожу монстра вонзилась подправленная ветром стрела. Бомбардир, неловко выронив снаряд, свалился на него брюхом и кровавым фейерверком с грохотом разлетелся по округе. — Блять, их много! Их действительно было много. Сквозь заливающий глаза дождь начали проявляться силуэты целой толпы монстров. Незачищенная деревня заревела и загремела, приметив перед собой живое свежее мясо. — Щиты на изготовку! — приказал Десница. — Защита — вперёд, копейщики — за ними, выполнять! — Есть! — Отряд мгновенно перегруппировался и начал наступать. Из тьмы тут же послышался рëв, и на щиты напрыгнуло несколько болотных зомби. Копья тут же пронзили их насквозь, а щиты пихнули окончательно мëртвые тела в сторону. Десница стоял в аръергарде, размахивая тяжёлым двусторонним копьëм, как косой. Попадая под лезвие, монстры мягко рассекались и падали в сторону, тут же исчезая под толщей земли. — Ждать! — приказал Десница. Отряд замер, выжидая молчание. Сквозь вой ветра больше не было слышно ни рëва, ни хрипа, однако за пеленой дождя всё стояли какие-то неподвижные силуэты. — Движения всё нет! — крикнул один страж. — Выстрелить по нему! Страж выстрелил — стрела вошла в силуэт, однако тот не шелохнулся. Отряд обеспокоенно вытянул шеи. — Стойте! — вдруг крикнул чей-то голос из-за дождя. Отряд вздрогнул и сомкнул ряды. Десница, проваливаясь по щиколотку в землистое месиво, выступил вперёд, тщетно прикрывая глаза рукой. Голос, звонкий и молодой, продолжал. — Мы люди, мы свои! — Чтоб я был проклят!.. — прохрипел кто-то в строю. — Че за херня?.. — Не трогайте нас! Мы люди! — крикнул снова неизвестный. — Клянусь! Подходить опасно — вдруг это приманка, но Десница всë же пошёл по направлению к говорящему, приказав отряду оставаться на месте. Сквозь водяную пелену проступал силуэт, похожий на человеческий, но с острыми широкими ушами на макушке. Десница не стал останавливаться. Подойдя ещё, он убедился, что это и вправду был не совсем человек. Зелёная кожа, крупные глаза, будто залитые жидким малахитом, и крючковатые пальцы, как у зверя. Возможно, у существа было плохое зрение или оно надеялось на лучшее, но осознав, кто именно стоит перед ним, оно вздрогнуло и сжалось: — О, Священная кровь!.. Только не вы! — Отвечай, и тогда останешься жив. — скомандовал металлическим голосом Десница. Существо помялось, перебирая когтистыми пальцами, и слабо кивнуло. — Вот же попал… Против Десницы Короля… Что я могу против Десницы Короля. — Он сдался. — Это мои отпугивающие ловушки, — махнул он на силуэты монстров в дожде, — Так что зовите своих солдат сюда. Я пойман, справедливо пойман… Пойман-пойман-пойман… Существо вприпрыжку зашагало вниз по лестнице, а отряд, едва умещаясь в проход, за ним. …Убранство и размер хижины, разрытой поглубже, чтобы сделать потолок выше, несколько поражало. Хотя бы потому, что пространство оказалось широким и сухим — снаружи льёт, как из ведра, а внутри тепло и ни намека на воду. Лишь чуется запах земли и высушенной глины. Существо на согнутых ногах и с мешком за спиной выглядело, пожалуй, как зверушка-ремесленник. На голове покоились очки, стол из дерева был завален бумагами и книгами, а по углам валялось всё подряд — оторванные конечности монстров, хлам и мусор. Десница внимательно наблюдал, как существо прошлось по хижине взад-вперёд, озадаченно почесало затылок и встало лицом к Деснице, уже понимая, с кем ему придётся говорить. Оно называло себя человеком, но было ли им? Новая переменная в лице этого нечто, которая внезапно объявилась перед отрядом, могла оказаться чем угодно. — Кто ты? — спросил Десница. — Гийен. — отозвалось существо. — Для простоты мы… Я… Так себя называю. Гийен, значит. Ни о чëм подобном Десница ранее точно не слышал. — И кто же ты? Видно, что ты занимаешься каким-то ремеслом, но… — Я человек! — горячо заверил Гийен. — Я человек, клянусь! Пусть по мне этого не скажешь… — Это верно. — Я был человеком, и остаюсь, но… — Гийен запнулся, перебирая пальцами. — Священная Кровь, нет-нет-нет… Разве я могу это говорить?.. — Ты будешь говорить. — надавил Десница. — Например, ты скажешь, что ты имел в виду, говоря «мы». «Вы» называете себя Гийенами? Отряд стоял вдоль стен, в ожидании положив руку на гарды оружия. Гийен замялся сильнее и слабо стукнул себя по лбу. — Дурак я, дурак… — Говори. Правда ли, что вас таких… Много? — Тень капюшона надëжно скрывала лицо Десницы, и Гийен, то и дело с надеждой заглядывая в него, тут же разочарованно отводил взгляд. — Я… Слушайте, господин Десница, я клянусь всем, чем хотите, что я не опасен. — Сейчас речь не об этом. — оборвал его Десница. Гийен вздрогнул, колени у него задрожали. — Я… Вы же не считаете меня… Нет, знаете что, я… я… — Он вдруг упрямо топнул ногой. — Я ничего вам не скажу! Ничего! Над крышей хижины громыхнула молния. Дождь отчётливее затарабанил по крыше. — Я делаю тебе последнее одолжение, Гийен. — Десница воткнул копьë в землю, освободив обе руки. — Чтобы что?.. — слабо заговорил Гийен. — Десница, для вас глупо думать, что никто не знает, как легко вам даётся… убивать. Я не могу так, право. Я не… Что произошло дальше, оказалось неожиданностью как для Гийена, так и для самого отряда. Левой рукой Десница с размаху ухватил Гийена за грудки, а правой, сделав молниеносный замах, вмазал бронированной перчаткой в лицо несчастного создания. Раздался то ли хруст, то ли хлюпанье, и на землю водопадом полилась зеленоватая кровь существа. Десница встряхнул обвисшего тряпочкой Гийена и спросил: — Теперь? Гийен тихо взвыл, хватаясь за разбитое подобие носа, но головой затряс отрицательно. В иной ситуации Десница отметил бы его стойкость, но сейчас эта упрямая глупость неприятно мешала. Новая опасность, новый союзник? Десница сделал ещё один замах, Гийен панически закрыл лицо руками и… Фиолетовый огненный шар. Он вспыхнул у левого плеча Десницы и застыл, будто чего-то ожидая. Десница разжал руку, и Гийен, заплеваясь от крови, рухнул на землю. Той же рукой Десница потянулся к огню, и тот мгновенно распахнул в ней магический свиток. Он стоял неподвижно где-то с минуту, потом сунул лист за пазуху и обернулся на Гийена, всё ещё пытающегося подняться на руках. — Тебе повезло. — Десница одной рукой схватил его и поставил на ноги, а другой небрежно вытащил с пояса лечебную склянку и полил ею лицо Гийена. Оранжевая жидкость мгновенно впиталась, мерцая, и лицо существа приняло обычный облик — только следы крови оставались ещё на руках и одежде. Гийен кое-как оторвал руки от лица и с каким-то смешанным чувством глянул на Десницу. — И не говорите… — только и просипел ошалело он, но Десница его более не слушал, обращаясь к отряду: — Оставляю его на вас. Дайте ему собрать вещи, какие захочет, и увезите в предместье Замка. Пусть сидит в моей личной тюрьме без чьих-либо посторонних глаз. Попробует сбежать — возвращайте обратно. Выполнять дословно, никому не слова. — Даже Королю? — с нотой ехидства побито спросил Гийен. Десница бросил на него короткий взгляд и пожал плечами. — Видите. Даже Гийен прекрасно всё понял. Выполняйте. Гонец, — обратился он к одному из солдат, — отправь в Замок приказ о снятии двух отрядов с охраны Замка под мое личное командование. — Есть, Ваше Сиятельство. — отозвался солдат, вытаскивая с пояса чистую грамоту. — Какую причину указать в приказе? — Ту же. Зачистка деревень. — Так точно. К тому же, подумал Десница, если из-за недостатка охраны в замке Короля не станет, будет только лучше. Обстоятельство же, что Гийен слышал разговор от и до, его совершенно не заботило. — Приказ готов, Ваше Сиятельство. — Отправляй. — Так точно! — Грамота взвилась фиолетовым пламенем и взмыла сквозь потолок, отправляясь к замку. — Ох… — вздохнул Гийен. — Не хочу я в замок, чтоб его… — Придётся. — отозвался Десница. Он немного помолчал, вырвал копьë из земли и обернулся на Гийена. — Однако когда я увижу тебя в следующий раз, мне нужны будут ответы. И лучше, чтобы ты не повторял одну ошибку дважды. — Услышал вас чëтко и ясно. — отозвался уныло Гийен. — Всë, что делается, всë к лучшему. Десница в ответ только хмыкнул и, попрощавшись с отрядом, вышел из хижины на улицу. Дождь ослаб, ветер почти прекратился, но небо оставалось непроницаемым и пепельно-серым. Таким же, как после ссоры Короля и Королевы, и таким же, как после побега Королевы из Замка. Склонившись, чтобы дождь не намочил бумагу, он достал письмо и снова развернул его, опять, на этот раз без спешки, пробегаясь глазами по его строчкам.

***

«Здравствуй, Десница.

Ты наверняка хочешь знать, почему вы не сумели нас найти. Извини, но мы решили не рисковать. Маяк — отличное место, чтобы уйти от гнева Короны.

Я верю, что это письмо найдёт тебя в нужный момент и в добром здравии. И я верю также, что если я попрошу помощи, ты мне не откажешь.

И вот, я нижайше прошу у тебя помощи. Найди меня у Мавзолея, что находится на полпути до Бессмертных берегов. Здесь чудесное место, хоть и негде расположиться, но силы Королевской стражи не боролись здесь с хворью, и потому… Она тут повсюду.

Прикройся благой миссией перед Королëм, если хочешь, но приведи сюда хоть кого-нибудь, кто смог бы постричь этот буйный сад. Ты никогда не имел недостатка в скромности, а потому, надеюсь, платы в виде моей бесконечной благодарности для тебя будет достаточно.

Её Величество,

Королева Острова Золотой Короны.»