Наказание

      Хико зашел в дом. В помещении стоял грубый, насыщенный запах кофе.       «Значит, отец уже не спит...»–подумал юноша: «Может, он даже не заметил, как я уходил.»       Он поднялся по лестнице, стараясь не шуметь. Однако, когда он наступил на последнюю ступеньку, юноша услышал голос отца.       «Хико, зайди ко мне в кабинет.»–окончательно убил надежду, что он еще спит, отец.       Его голос звучал строго, немного даже грубо. Юноша не хотел идти на звук, он понимал, что отец настроен серьезно. Хиро перестал бить сына в возрасте 12 лет, когда мальчик перестал проказничать. Но, может ли он снова его физически наказать?       Мальчик застыл на месте, тогда Хиро повторил свое требование: «Хико, сейчас же подойди! У нас намечается серьезный разговор!»       Еле найдя в себе силы, он зашел в кабинет. Отец стоял у окна с кружкой кофе, смотрел на город, который постепенно просыпался. Услышав, как сын зашел в кабинет, он поставил кружку на подоконник и повернулся к ребенку. Хико чувствовал себя маленьким нашкодившим мальчишкой. Отец выжигал мальца взглядом пару минут, затем двинулся в его сторону. Сердце словно ушло в пятки, когда отец начал приближаться. Он застыл, казалось, что у него остановилось сердце. Однако отец прошел мимо, мужчина подошел к двери и закрыл её.       «Так значит, тебя хотели поставить на учет в ПДН...»–начал Хиро: «За распитие спиртных напитков. Сбежал из дома, пил, курил...»       «Пап, я уже достаточно взрослый, чтобы...»–не успел договорить юноша, как отец нагнул сына, взял его в охапку и хлопнул настолько сильно, насколько это возможно.       Он никогда не получал с такой силой. Через одежду это было не видно, но на мягкой коже тут же появился красный след тяжелой, взрослой, отцовской руки. Хико вскрикнул, задергался, на глазах появились слезы.       «Пап, ты совсем охренел?!»–закричал сын.       «Ты как с отцом разговариваешь?!»–раздался второй хлопок, он впечатался так же сильно, как первый. Хико снова вскрикнул, теперь слезы выплеснулись из глаз: «Совсем уже обнаглел, на отца он матерится!»       Снова хлопок, такой же сильный, как предыдущие два. Хико прекращает вырываться, тянет руки к больному месту, плачет и кричит. Хиро же не дает ему послаблений, сразу же убирает руки, силу сбавлять не собирается и рывком оголяет наказуемое место. Юноша краснеет, он уже отвык от оголений, как и наказаний. Раньше, при любом наказании, не считая шуточных и несерьезных, штаны летели на щиколотки. Но сейчас, это уже не то. Причинное место уже изрядно порозовело и болело, однако, это только начало.       «Папа, что ты делаешь?! Верни штаны на место!»–вопил сын.       «Обязательно, только воспитаю сначала!»–сообщил Хиро и занес руку еще выше, чем в прошлый раз. На полу Хико видел тень руки, которая поднимается всё выше и выше и останавливается где-то в зените. Отцовская рука снова опускается на больную кожу, заставляя мальчика задергать ногами и громко заплакать.       «О нет, малыш, побереги силы...»–спокойно подметил Хиро: «Я только начал.»       «Я ничего такого не сделал!»–завопил Хико от очередного хлопка.       «Ничего такого?! Да чего ты только не делал за этот год! И прогуливал, и в школу меня вызывали, и отчислить хотели! И вел себя ужасно, огрызался, не слушался! Сегодня ночью сбежал, пил, курил, чуть на учет в ПДН не поставили тебя!»–называя каждый грешок сына, отец подкреплял свои слова хлопками, быстрыми и сильными.       –Папа, папа, я понял, прекрати!       –Нет уж! Ты сейчас же уляжешься на мои колени, держать я тебя не стану, взрослый же уже. Однако, если попробуешь сбежать или встанешь раньше срока, я заломаю тебе руки, уложу обратно и добавлю хлопков. Ясно?       –Да...       Хиро отпустил юнца, сам же уселся на диван и стал ждать, когда мальчик ляжет. Однако Хико стоял неподвижно, он не мог подойти к отцу.       «Тебе помочь?»–абсолютно спокойно спросил Хиро.       «Нет, я сам...»–сомневаясь в своих же словах, ответил Хико.       Он сделал шаг ватными ногами, затем еле как еще один, еще пару и оказался уже у твердых коленях родителя. Потихоньку лег под правую рабочую руку и постоянно оборачивался, чтобы видеть, когда она поднята и насколько высоко. Хиро на это усмехнулся, прижал сына поближе к себе и нанес удар понижней складке. В этой зоне кожа намного чувствительнее, поэтому Хико снова закрутился и взвыл. Так протерпел он ещё хлопков 10, отец не забывал его ругать за оценки, плохое поведение в школе и обзывательства в сторону учителей.       Но через несколько минут, ситуация поменялась, в окно постучали. Хиро и Хико повернулись в ту сторону, оказалось, что это Элис подлетела к окну и просилась во внутрь. Не вставая с дивана, мужчина телекинезом открыл окно. Юноша покраснел еще сильнее. Ладно еще отец, что он там не видел, но Элис... Девчонка. Она, как ни в чем не бывало, перелезла и присела за стол отца, который находился напротив места экзекуции. Девушка не отрывала глаз и ничего не говорила пару минут, пока наказуемый не спросил:       «Ну, и чего ты пришла?! Мне и так стыдно, так еще ты!»       «Значит, публичное унижение тебе не нравится?»–с легкой улыбкой задала вопрос Элис.       –Да! Кому вообще может это понравиться?!       –А дедушке–сторожу было приятно, когда ты его обзывал в компании своих "друзей"? Которые, кстати, тебе за всё время, так и не написали о твоем состоянии, положении, местонахождении.       –Подумаешь, может они заняты?       –С 3 до 6 утра? Вся компания? Эх, Хико...       Хиро во время всего диалога не переставал его хлопать, задав определенный ритм. Когда было отсчитано где-то 40 хлопков, Хико уже перестал кричать и плакать, он лежал тихо, некогда всхлипывая и взвизгивая. Кожа была уже ярко-красная, кое где виднелись синяки, сидеть не сможет еще дня 3 точно. Мужчине стало жалко своего маленького сорванца, он перевел взгляд на дочь, которая мысленно согласилась с тем, что наказание пора заканчивать. Он поставил Хико на ноги и строго сказал:       «А сейчас извинись! Передо мной и перед Элис.»       «И пообещай, чтобы такого больше не было!»–добавила свое требование сестра.       Хико еле выпрямился, покачиваясь и вытирая слезы, он сказал: «Папа, Элис, простите меня пожалуйста. Я буду вести себя хорошо, брошу пить и курить, не буду больше сбегать из дома и слушаться родителей...»       «По-моему, вполне искренне.»–ответил на чистосердечное обещание Хиро.       «Соглашусь.»–сказала Элис.       Хико же натянул штаны обратно и стоял еле сдерживая слезы. Отцовское строгое сердце дало огромную трещину, мужчина вцепился в сына, обнял его и поглаживал по волосам. Элис с удовольствием присоединилась к семейному объятию.              –Элис, так, ты же меня простила?              –Да, Хико, мы с папой тебя простили.       –Так значит, ты мне дашь понянчить племяшек?       «Каких еще племяшек?!»–оторвался от детей Хиро.       «Да, пап, я уже родила. Ты стал дедушкой.»–раскрыла тайну девушка.       «И ты молчала?!»–мужчина с улыбкой начал доставать ремень из штанов.       «Ой-ёй... Папа, не надо! Я уже взрослая!»–с отцовской улыбкой произнесла Элис и игривно попятилась назад.       «Ничего, ремень во все времена хорош!»–побежал за девушкой Хиро.       Он довольно быстро её догнал и под девичий смех, начал демонстративно, однако очень слабо, еле касаясь ремнем, колотить ниже спины.       –А-та-та такой быть, Элис! А-та-та!       –Ай-яй-яй, папочка, я больше так не буду!       Хико наблюдал за этой картиной с непониманием. Элис уже взрослая, чтобы её так наказывали, отец действительно недоволен тем, что дочь ему не сообщила о рождении его внуков. Однако они превратили этот конфликт в забавную игру. Наверное, это правильно, Элис нисколько не обижается на отца, хотя он её хлопал с 2 лет, а щелкать начал с 5. Это вызывало у Хико столько вопросов, он собирался обидеться на отца, но смотря на их семейное счастье, как-то перехотелось.