Глава 3: Библиотека в форме Откровения

Утро началось для Иржи совсем не так, как всегда. Он проснулся раньше, чем обычно, но не от того, что не мог уснуть или был взволнован чем-то неприятным. Наоборот, он чувствовал себя удивительно отдохнувшим. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь занавески, мягко освещали комнату, и вместо того чтобы зарыться лицом в подушку, Иржи позволил себе полежать, глядя на светлое пятно на потолке. Это было необычное для него состояние, когда вместо привычного чувства тревоги и уныния его охватила лёгкость, как будто мир вокруг стал чуть менее давящим. Он потянулся, ощутив приятную усталость в мышцах, и медленно встал с кровати. Его ноги легко коснулись холодного пола, но даже это ощущение не вызвало у него привычного раздражения. Иржи подошёл к окну и отдёрнул шторы, впуская в комнату больше света. Город за окном уже начал просыпаться, и это утро казалось ему особенно тихим и умиротворённым. «Что-то изменилось», — подумал Иржи, чувствуя, как его внутреннее состояние отличается от того, что он обычно испытывал по утрам. Внутри него было странное, но приятное чувство ожидания, как будто впереди его ждало что-то хорошее. Возможно, это была та самая встреча с Золей, которая не выходила у него из головы с прошлой ночи. Иржи вошёл на кухню, где обычно его соседи уже хлопотали с завтраком, но сегодня здесь царила тишина. Он открыл шкаф и достал хлеб и сыр, и вдруг почувствовал, как каждый его жест обретает особое значение, словно это был ритуал, наполненный магией. Он медленно нарезал ломтики хлеба, ощущая, как нож легко скользит по хрустящей корке, раскрывая мягкий мякиш. Запах свежего хлеба наполнил кухню, и Иржи на мгновение закрыл глаза, позволяя этому аромату проникнуть в самую глубину его сознания. Затем он открыл упаковку сыра и с тонким наслаждением отрезал тонкий ломтик, который аккуратно уложил на хлеб. Этот простой акт казался ему чем-то большим, чем просто приготовление бутерброда — это было как создание маленького произведения искусства. Когда бутерброд был готов, Иржи налил себе чашку кофе. Аромат свежесваренного напитка мгновенно наполнил кухню, и он почувствовал, как его бодрящий запах окутывает его, словно мягкое одеяло. Иржи поднёс чашку к губам и сделал первый глоток, чувствуя, как горячая жидкость растекается по всему телу, согревая его изнутри. Это было не просто утреннее кофе — это был момент чистого удовольствия, который разливался по его венам, наполняя его энергией и радостью. Он откусил кусочек бутерброда, и вкус нежного сыра, переплетённого с хрустящим хлебом, взорвался на его языке, даря наслаждение каждым кусочком. Иржи наслаждался каждым мгновением этого простого завтрака, словно всё вокруг приобрело новые, яркие краски. В этот момент ему казалось, что мир вокруг замер, позволяя ему насладиться этими мгновениями до последней крошки, до последней капли кофе. Этот короткий момент казался ему волшебным, и он с удивлением осознавал, что даже такие банальные вещи, как завтрак, могут приносить такое глубокое удовольствие. После завтрака Иржи немного задержался на кухне, словно не желая выпускать из рук это утреннее ощущение магии. Он медленно помыл посуду, чувствуя, как вода скользит по его пальцам, как капли стекают по поверхности тарелок, и всё это казалось ему удивительно приятным. Затем он направился в ванную, где быстро привёл себя в порядок, но даже этот повседневный ритуал показался ему необычным, наполненным какой-то особенной, почти ритуальной значимостью. В ванной, на ходу стягивая с себя пижаму. В зеркале он увидел своё отражение — лицо всё ещё сонное, но с какой-то новой искоркой в глазах. Иржи умылся холодной водой, и это окончательно разбудило его. Он провёл рукой по мокрым волосам, убирая их назад, и почувствовал, как свежесть воды придаёт ему бодрости. «Сегодня всё будет по-другому», — решил он, встав под душ. Тёплая вода стекала по телу, смывая остатки сна и привычной утренней апатии. Он чувствовал, как с каждым мгновением становится легче и легче. Иржи закрыл глаза, позволяя себе на несколько минут погрузиться в это ощущение спокойствия и гармонии. Его мысли возвращались к разговору с Золей, к её искренности, к тому, как она слушала его и поддерживала. Эти воспоминания наполняли его душу теплом. Когда он вышел из душа, на полотенце всё ещё оставались капли воды, но это его не беспокоило. Иржи быстро оделся, выбирая одежду с неожиданной для себя тщательностью. Обычно он не задумывался над тем, что носит, но сегодня хотелось выглядеть чуть лучше, чем обычно. Его мысли всё время возвращались к Золе. Вчерашняя встреча оставила глубокий след в его душе, и он никак не мог перестать думать о том, что они снова увидятся. Это ожидание было сладким, и каждый момент приближал его к тому, что он так ждал. Он надел куртку, бросил последний взгляд на своё отражение в зеркале и, взяв ключи, направился к выходу. Когда он вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь, весь этот утренний шум и суета вдруг словно затихли. Звук захлопнувшейся двери эхом разнёсся по пустому коридору, и Иржи почувствовал, как эта магия утренних ощущений вдруг рассеялась, как туман, оставив после себя лишь лёгкое послевкусие. Он остановился перед дверью на мгновение, взглянув на себя в тусклом свете коридорных ламп. — Во что я вырядился? — пробормотал он себе под нос, осознавая, что выбрал одежду, которая совсем не соответствовала его привычному стилю. Ему стало неловко, словно он нарушил какой-то внутренний кодекс, пытаясь выглядеть лучше, чем обычно. Иржи чувствовал, как остатки его утренней уверенности медленно улетучиваются, оставляя за собой привычное ощущение неуверенности и тревоги. Но, вздохнув, он всё же направился к выходу из общежития. «Сегодня всё будет по-другому», — повторил он себе, пытаясь вернуть ту лёгкость, что сопровождала его с самого утра. Иржи подошёл к трамвайной остановке и заметил, что трамвай, который он ожидал, был менее переполнен, чем обычно. В вагоне было достаточно свободного пространства, чтобы стоять с комфортом, но все места для сидения уже заняты. Люди стояли на достаточном расстоянии друг от друга, и ему не приходилось тесниться, пытаясь найти место, где можно было бы встать. Он встал в середине вагона, крепко держась за поручень, ощущая знакомое покачивание трамвая. Люди вокруг, казалось, были полностью погружены в свои мысли или отвлекались на телефоны, и никто не обращал на него внимания. Тем не менее, Иржи чувствовал себя так, словно все взгляды были направлены на него, словно его невидимые страхи и тревоги были открыты для всех окружающих. Его взгляд скользнул по рядам сидений — все они были заняты, но пространство между пассажирами оставляло ощущение лёгкости. Это было странное чувство, как будто чем больше было места вокруг, тем меньше становились его внутренние барьеры. Казалось, что эта физическая свобода отражается и на его эмоциональном состоянии, позволяя ему хотя бы на мгновение почувствовать себя чуть более уверенно. Он знал, что это всего лишь временное состояние, что с каждым человеком, входящим в вагон, пространство будет сокращаться, и вместе с этим его старые страхи снова начнут просачиваться в сознание. Но пока вагон оставался полупустым, он мог дышать свободнее, а его мысли не казались такими тяжёлыми. «Почему мне так трудно?» — промелькнуло у него в голове. Он осознавал, что это не просто физический дискомфорт. Это было что-то гораздо глубже — невидимая преграда, которая заставляла его чувствовать себя не в своей тарелке, даже в таких обычных ситуациях. Трамвай двигался по маршруту, плавно проходя через утренний город. Иржи, держась за поручень, погрузился в свои мысли. Он смотрел в окно, наблюдая за мелькающими мимо зданиями и деревьями, но его ум был занят другим. «Почему другим всё это даётся так легко?» — задавался он вопросом. Для него каждый день был маленькой битвой, где нужно было справляться с тревогой, которая всегда была рядом, как тень. Эти мгновения, когда вокруг было достаточно места, позволяли ему ощутить, что внутри него тоже есть место для чего-то большего — для спокойствия, для возможности общаться без привычного напряжения. И хотя Иржи знал, что это ощущение мимолётно, оно всё равно давало ему маленькую передышку в борьбе с собственными страхами. На нескольких остановках люди выходили и заходили, и вагон постепенно заполнялся. Иржи всё ещё стоял, крепко сжимая поручень, стараясь держаться как можно более незаметно. Он чувствовал, как с каждой остановкой его внутреннее напряжение немного ослабевало, но оно всё ещё оставалось, как фон, который не исчезает. Иржи вышел из трамвая и направился к университету, чувствуя, как утреннее спокойствие постепенно ускользает от него. С каждым шагом, приближающим его к зданию, он ощущал, как остатки той магии, которая сопровождала его утром, испаряются, словно дым, рассеянный лёгким ветерком. Как только он переступил порог университета, привычное чувство тревоги начало нарастать. Иржи осмотрелся, увидел поток студентов, направляющихся к своим занятиям, и почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Ему казалось, что он наконец может изменить что-то в своей жизни, что встреча с Золей дала ему новый импульс, но с каждым шагом эта уверенность таяла, оставляя за собой лишь привычное беспокойство. «Почему я снова чувствую себя так?» — промелькнуло у него в голове, когда он шагнул в первый коридор. Стены вокруг него сужались, словно давили на него, а каждый взгляд, брошенный в его сторону, казался осуждающим или, что ещё хуже, безразличным. Он двигался вперёд, чувствуя, как напряжение растёт, как его мысли становятся всё более запутанными. «Что со мной не так? Почему я не могу просто расслабиться и быть как все остальные?» Проходя мимо групп студентов, Иржи снова ощутил то знакомое чувство неуверенности. Он старался не встречаться с ними взглядом, избегал прямого контакта, как будто это могло сделать его ещё более уязвимым. Каждый шаг давался с трудом, и ему казалось, что его ноги становятся всё тяжелее, словно они погружаются в густой, вязкий воздух, который затрудняет движение. Когда он наконец достиг аудитории, его внутреннее напряжение достигло пика. Дверь в аудиторию, казавшаяся обычной, теперь представлялась ему как барьер, который нужно было преодолеть. Иржи вздохнул, собираясь с мыслями, и, толкнув дверь, вошёл внутрь. Аудитория уже наполнялась студентами, и он тихо занял своё место в заднем ряду, стараясь остаться незамеченным. В этот момент он окончательно осознал, что утренняя магия исчезла, оставив его один на один с его внутренними демонами. Иржи сел, чувствуя, как его сердце продолжает стучать, а мысли снова заполняют голову, заставляя его ещё больше загоняться без видимой причины. «Почему я не могу быть как они?» — снова повторил он про себя, наблюдая за тем, как его однокурсники свободно общаются, смеются и ведут себя так, будто здесь нет ничего страшного. Это было его обычное состояние — чувство, что он не вписывается в этот мир, что он постоянно на грани, и любое малейшее отклонение может разрушить всё вокруг. Иржи опустил взгляд на свои руки, которые чуть заметно дрожали, и попытался собраться с мыслями. Он знал, что это ещё один день, который нужно пережить, хотя утреннее чувство спокойствия и уверенности исчезло окончательно. У Иржи сегодня было меньше занятий, чем обычно, и когда последняя пара закончилась, он почувствовал странное облегчение. Вместо того чтобы вернуться в общежитие, он направился в университетскую библиотеку — место, где он всегда находил утешение и возможность уйти от своих мыслей. Проходя по коридору, Иржи ощущал лёгкость в каждом шаге, как будто знал, что впереди его ждёт нечто, способное отвлечь его от постоянного самокопания. Библиотека была для него не просто хранилищем книг, а своеобразным убежищем, где он мог погрузиться в миры, созданные великими умами, и забыть о собственной неуверенности. Когда он вошёл в просторное помещение библиотеки, воздух тут казался насыщенным знаниями и спокойствием. Полки с книгами простирались ввысь, как башни, заполненные идеями, которые только и ждали, чтобы их открыли. Иржи медленно прошёл вдоль ряда, его пальцы скользили по корешкам книг, и он остановился на секции с литературой по психологии и философии — его излюбленных темах. На этот раз его взгляд остановился на книге с серьёзным названием: «Бытие и ничто» Жана-Поля Сартра. Эта книга была из тех, что обычно читают на старших курсах, и её содержание обещало глубокое погружение в сложные концепции. Иржи, несмотря на своё положение первокурсника, был всегда готов к интеллектуальным вызовам, и эта книга казалась именно тем, что могло его отвлечь и заставить размышлять на более глубоком уровне. Чем глубже Иржи погружался в текст книги «Бытие и ничто» Жана-Поля Сартра, тем больше он чувствовал, как его восприятие себя начинает меняться. Внимательно изучая концепции, он начал осознавать, что его тревожные состояния и страхи не просто случайны или необъяснимы. Эти новые идеи заставили его взглянуть на себя под другим углом, как бы с позиции стороннего наблюдателя, который способен анализировать и объяснять его внутренние процессы. Во-первых, он понял, что его тревоги — это не просто слабость или недостаток, а результат сложного взаимодействия внутренних и внешних факторов. Например, идея свободы и ответственности, обсуждаемая Сартром, помогла ему осознать, что его внутренние конфликты, такие как желание соответствовать социальным ожиданиям и стремление оставаться самим собой, приводят к напряжению и тревоге. Раньше он просто воспринимал эти чувства как нечто данное, не понимая, что за ними стоят реальные причины и механизмы. Во-вторых, рассуждения о том, как экзистенциальная свобода может вызывать «страх перед выбором» и конфликт между «бытие-для-себя» и «бытие-для-других», открыли ему глаза на то, как его восприятие мира может быть искажено под влиянием внутренних конфликтов и когнитивных диссонансов. Он начал видеть, что многие его страхи и тревоги возникают из-за неспособности примирить противоречивые мысли и эмоции, такие как стремление к уединению и одновременно желание быть принятым обществом. Эти противоречия создавали в нём ощущение внутреннего раздрая, которое раньше казалось ему необъяснимым. Кроме того, концепция осознания своего «я» как существа, обречённого на свободу, помогла Иржи понять, что многие его реакции на внешние ситуации — это попытка разрешить внутренние противоречия, которые возникают из-за несоответствия между его ожиданиями и реальностью. Например, когда он чувствовал себя некомфортно в социальных ситуациях, это могло быть связано с тем, что его представление о том, каким он должен быть, не совпадало с тем, каким он себя чувствовал на самом деле. Иржи начал видеть, что его тревоги — это не просто случайное явление, а результат сложной структуры его психики, которую он ещё до конца не изучил. Это осознание заставило его задуматься о том, как он может научиться лучше понимать себя и свои реакции, чтобы не просто бороться с ними, а осмысленно работать над их преодолением. Этот новый взгляд на себя был одновременно пугающим и обнадёживающим: с одной стороны, он осознавал глубину своих проблем, но с другой — видел, что с ними можно работать, что они не определяют его полностью. Таким образом, книга дала ему возможность увидеть себя как сложную систему, а не как набор отдельных, необъяснимых реакций и чувств. Он осознал, что понимание себя и своих проблем — это первый шаг к тому, чтобы научиться с ними справляться и, возможно, изменить свою жизнь к лучшему. Время в библиотеке пролетело незаметно. Иржи с головой погрузился в книги, его ум работал на полных оборотах, переходя от одной идеи к другой. Каждая новая концепция была как глоток свежего воздуха, который помогал ему отвлечься от личных переживаний и погрузиться в мир абстрактных размышлений. Когда он наконец отложил книги и посмотрел на часы, то с удивлением заметил, что прошло несколько часов. Иржи собрал свои вещи, чувствуя, как его мозг пульсирует от обилия информации. Но вместо усталости он чувствовал себя вдохновлённым, словно этот день дал ему новую порцию энергии для продолжения пути, на котором он пытался разобраться в себе и мире вокруг. Иржи сидел в углу библиотеки, глубоко погружённый в мысли после прочитанного. Книги вокруг него возвышались, словно древние хранилища знаний, и он чувствовал себя частью этого умиротворённого мира. Однако его мысли были слишком бурными, чтобы сидеть спокойно. Внезапно он почувствовал потребность поделиться тем, что осознал, и почти машинально достал телефон. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы решиться, и он нажал кнопку вызова, набрав номер Золи. Он сидел, опершись спиной на книжную полку, и когда его тело слегка наклонилось, лёгкий слой пыли поднялся в воздух. Иржи не смог сдержать кашель, который вырвался, когда пыль осела на его дыхательные пути. Он слегка отмахнулся от частичек пыли и снова сосредоточился на телефоне, услышав, как на другом конце линии раздался голос Золи. — Привет, Иржи, вот и первый наш телефонный разговор — её голос прозвучал неожиданно тепло, и он мгновенно почувствовал, как напряжение немного спадает. — Привет, — начал он, кашель всё ещё отзываясь в горле, — прости за неожиданность. Я здесь, в библиотеке, и… мне просто нужно было с кем-то поговорить. — Конечно, — ответила Золя с интересом. — О чём ты хочешь поговорить? Иржи почувствовал, как слова начали литься из него, словно давно накопившаяся река эмоций и размышлений наконец нашла свой выход. — Я читал сегодня одну сложную книгу, это книга Жана-Поля Сартра «Бытие и ничто», и это заставило меня по-новому взглянуть на себя, — начал он, чувствуя, как голос становится более уверенным с каждым словом. — Я всегда считал свои тревоги и страхи чем-то случайным, чем-то, что просто со мной происходит, но теперь я начинаю видеть их как часть более сложного экзистенциального механизма. Золя молчала, но Иржи чувствовал, что она слушает его с вниманием, что подталкивало его продолжать. — В книге Сартра говорилось о свободе и ответственности, — продолжил он, — и я вдруг осознал, что мои внутренние конфликты, такие как стремление соответствовать ожиданиям других и одновременно оставаться собой, создают постоянное напряжение. Это те ощущения, которые я всегда испытывал, но никогда не мог объяснить. Теперь я понимаю, что за этим стоят реальные философские причины, что это не просто моя слабость. — Это интересно, — вставила Золя, и её голос прозвучал поддерживающе, словно подтверждая его мысли. — А ещё там обсуждалась идея экзистенциального страха перед выбором, — продолжил Иржи, уже не стесняясь говорить о том, что его волновало. — Я понял, что моё восприятие мира может быть искажено внутренними страхами и противоречиями. Например, я часто чувствую себя некомфортно в социальных ситуациях, потому что мои ожидания не совпадают с тем, как я себя ощущаю на самом деле. Это создаёт напряжение, которое раньше казалось мне необъяснимым. — Похоже, что ты действительно многое понял сегодня, — сказала Золя. — Это здорово, что ты находишь ответы на свои вопросы. Иржи кивнул, хотя она не могла этого видеть. — Да, я начинаю видеть, что мои страхи и тревоги — это не случайные явления, а результат того, как я воспринимаю себя и окружающий мир. И это знание даёт мне надежду, что я могу научиться справляться с этим, что я могу изменить своё восприятие и, возможно, найти способ жить более гармонично. Он замолчал, чувствуя, как эмоции накатывают волной. Это был не просто разговор, а настоящее откровение, которое он, возможно, никогда не осмелился бы выразить в обычной беседе. Но с Золей всё казалось иначе — он мог говорить открыто, не боясь быть непонятым. Золя помолчала немного, прежде чем ответить. — Знаешь, Иржи, это невероятно важно, что ты понимаешь это. Многие люди всю жизнь живут, не задумываясь о том, что происходит у них внутри. А ты нашёл силы посмотреть на себя с другой стороны. И я думаю, что это первый шаг к чему-то большему. Её слова вызвали у Иржи странное чувство облегчения и благодарности. Он вдруг осознал, что этот разговор был ему необходим. Это был не просто обмен мыслями, а глубокий контакт, который помог ему лучше понять себя и почувствовать, что он не одинок в своих размышлениях. — Спасибо, что выслушала, — сказал он, его голос был искренним и тёплым. — Я всегда рада поговорить с тобой, — ответила Золя. — Давай встретимся завтра? Я хочу узнать больше о том, что ты узнал. — Договорились, — улыбнулся Иржи, чувствуя, как его сердце наполняется радостью от предстоящей встречи. Иржи всё ещё держал телефон в руке, пытаясь осмыслить только что произошедший разговор. На другой стороне провода Золя вдруг мягко рассмеялась. — Знаешь, Иржи, — начала она, и в её голосе слышалась улыбка, — твоё откровение было невероятно искренним и... как бы это сказать... необычным. Ты действительно Чудак. Но знаешь что? Мне это нравится. Наверное, потому что я тоже чудаковатая. Его сердце затрепетало от её слов. Он всегда чувствовал себя немного не таким, как все, и услышать, что кто-то разделяет его чувство странности, было приятно и даже освобождающе. Однако он всё же не мог не спросить: — Ты правда так думаешь? Это было очень странно, да? — Ну, это было очень... своёобразно, — ответила Золя с ноткой шутки в голосе. — Но я это ценю. Ты умеешь смотреть на вещи по-другому, и это не всегда плохо. Просто люди не часто так открыто делятся своими мыслями и чувствами. Иржи ощутил лёгкое смущение, но в то же время понимал, что она говорит это без насмешки, скорее, с искренним пониманием. — Наверное, ты права, — признался он, слегка усмехнувшись. — Но в этом есть что-то освобождающее, когда можно говорить открыто. Я не часто так делаю. — И это делает тебя ещё более интересным, — подхватила Золя. — У тебя есть эта искренность, которая сейчас редкость. Ты просто говоришь то, что у тебя на душе, и это ценно. Иржи на мгновение замолчал, наслаждаясь этой неожиданной поддержкой. Затем, чтобы не нарушать хорошего настроения, он решил перевести разговор на другую тему. — А где ты сейчас? — спросил он, пытаясь представить, чем она занимается. — Я? — ответила Золя. — Сижу дома и шью вязаную шапку. Иржи замер, не ожидая такого ответа. — Вязаную шапку? — переспросил он с недоумением, но и с лёгким интересом. — Да, — рассмеялась Золя. — Это моё маленькое хобби. Я люблю что-то делать руками, это помогает расслабиться. А когда ты видишь, что получилось что-то полезное, вроде шапки или шарфа, это приносит особое удовольствие. Иржи улыбнулся, представляя её за этим занятием. — Я бы не подумал, что ты увлекаешься вязанием. Это так... неожиданно. — Ну, в каждом из нас есть свои неожиданные стороны, — заметила Золя. — Просто некоторые из них скрыты глубже, чем другие. — Это правда, — согласился Иржи. — Наверное, у каждого есть то, что помогает ему справляться с миром вокруг. Для тебя это вязание, для меня — книги и размышления. — И это чертовски прекрасно, что у нас есть такие вещи, — ответила Золя. — Главное, чтобы они приносили нам радость и помогали оставаться собой, понимаешь. Их разговор тек легко и непринуждённо, и Иржи почувствовал, как их связь становится всё крепче. Впервые за долгое время он чувствовал, что его понимают и принимают таким, какой он есть, и это было для него чем-то совершенно новым и важным. Наконец, не удержавшись, он спросил: — Так, а где мы встретимся? На другом конце провода на мгновение воцарилась тишина, а затем Золя, словно задумавшись, произнесла с лёгкой интригой в голосе: — В театре, обязательно в театре. Завтра ты станешь моим гостем. Эти слова прозвучали для Иржи неожиданно, но в то же время они наполнили его возбуждением и лёгкой тревогой. Он никогда не был приглашён в театр в таком контексте, как гость кого-то, кто выступает на сцене. — В театре? — переспросил он, пытаясь представить, как это будет. — Ты уверена? — Конечно, — ответила Золя, её голос звучал тепло и уверенно. — Я хочу, чтобы ты увидел ту часть моей жизни, которая для меня так важна. Это не просто работа или хобби, это моя страсть, и я хочу, чтобы ты её почувствовал. Иржи почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Театр всегда казался ему чем-то таинственным, почти магическим местом, где эмоции и истории оживают на глазах зрителей. А теперь ему предстояло увидеть это с другой стороны, через призму того, как это видит Золя. — Хорошо, — наконец сказал он, чувствуя, как его голос слегка дрожит от волнения. — Я с удовольствием приду. Это будет что-то новое для меня. — Я уверена, тебе понравится, — сказала Золя с улыбкой в голосе. — Завтра в шесть вечера. Жду тебя у входа. — В шесть вечера, — повторил Иржи, чтобы не забыть. — Да, не опаздывай, — с улыбкой добавила Золя. — Я буду ждать. Иржи почувствовал, как на губах у него появилась неосознанная улыбка. — До завтра, — сказал он, чувствуя, как эти слова оставляют на его душе приятное тепло. — До завтра, Иржи, — ответила она мягко, и её голос звучал так, словно они уже были близкими друзьями, несмотря на то, как мало они знали друг друга. После того как связь прервалась, Иржи какое-то время сидел, держа телефон в руках, словно ещё не до конца веря в то, что только что произошло. Внезапно, сам того не ожидая, он вскочил на ноги, поджал кулаки к груди и с радостью, но очень негромко, произнёс: — Сука, Да! Этот неожиданный всплеск эмоций был настолько искренним, что он тут же оглянулся по сторонам, опасаясь, что кто-то мог его услышать или увидеть. Но вокруг было тихо, библиотека оставалась пустынной и спокойной. Немного смутившись от своей импульсивности, Иржи снова сел на пол, всё ещё улыбаясь. Он медленно сел на обратно на пол. Махнув еще раз от радости рукой он опустил руку на ковёр, поднялось облачко пыли, и он тут же начал чихать, пытаясь отмахнуться от пыли, которая закружилась вокруг него. — Твою мать! — воскликнул он, потирая нос и чувствуя раздражение от внезапного вторжения пыли. Это неожиданное окончание его маленького радостного момента заставило его усмехнуться. — Нужно бы прибраться тут, — пробормотал он себе под нос, будучи всё ещё немного раздражённым от подлых действий пыли, но будучи переполненным эйфорией от столь удачно прошедшего разговора и тем, что завтрашний день обещал быть особенным.