В плену

Было темно и душно. Тинкербелл очнулась в ответ на ударивший в лицо жар. У феи были завязанные глаза; запястья и лодыжки туго стягивала верёвка. Во рту пересохло от ткани, служившей кляпом, и ныла челюсть. Всё тело ломило. Даже крылья ощущались болезненно. Морская качка подтолкнула девушку, что она упала и ударилась виском о стену. Комната была совсем крохотной, даже не каюта, а коморка, куда её забросил этот грязный пиратский капитан. В жилах закипала кровь, а железный замок на шее говорил колдовству нет. Он нацепил на неё ошейник, как на собаку, и теперь ей хотелось зажарить его на вертеле, как свинью. Он на несколько часов оставил её одну. Наконец дверь открылась. Сквозь ткань на глазах был виден только силуэт. Тяжёлые сапоги заставляют половицы скрипеть под подошвами, как он подходит к ней и садиться, поднимает, не резко, а мягко, обхватывая дрожащие плечи мозолистыми пальцами. От него пахнет порохом и солёной водой. В груди замирает сердце. Ей не впервой чувствовать капитана так близко и быть столь беспомощной сопротивляться ему. Фея делает попытку высвободиться. Прикосновение обжигают кожу. Пират не выпускает её. — Ты уже поймана. Поздно брыкаться.  Он говорит сладким голосом, леляющим слух, но кровь стынет в жилах от этой лёгкости, с которой он бросает ей в лицо эти жестокие слова. Одежда липнет к телу от пота. Дыхание сбивается. Тинкербелл бы свернулась калачиком прямо на этом грязном полу, сменяя гнев на отчаянное желание отдалиться от всего, что произошло, от всего, что привело её сюда в это унизительное положение. Но покоривший фею пират не уходит. Он играет с ней с наслаждением кошки, садясь рядом и проходясь пальцем по линии подбородка. Девушка подтягивает ноги под себя. Руки завязаны за спиной, если он отпустит её сейчас, упадёт ему на грудь. Джим нежно скользит пальцами по её щеке к повязке на глазах и осторожно её снимает. В коморке темно, но фея всё равно жмурится. За его спиной капитанская каюта. Он поймал её на Острове и захватил себе новый  корабль в один день. Тинкербелл нужно было убить Джима, когда была возможность, и ничего бы этого не произошло. Как если бы лицо феи для него было открытой книгой, он произносит: — Жалеешь, что не убила меня тогда?  Двенадцать лет назад Тинкербелл встретила капитана ещё молодым юнгой в составе команды Чёрной Бороды. Пираты охотились на фей и русалок. Будущая королева Неверленда чуть не стала одной из их жертв, но смогла улизнуть. Последний, кто был у неё на пути, это Джим, но с ним не пришлось бороться. Тогда никто не знал, как покорить фей, и та сбросила юнгу в воду, а сама вылетела из пещеры, где её безуспешно пытались сдержать последние сутки. Теперь ей вспоминался этот день в агонии. Она ударила босой ногой по полу.  — Я ждал встречи, Тинкербелл, — прошептал он ей. — Ты для меня как заветное сокровище, которое каждый пират мечтает найти. Золото махараджей. Злополучный “Эсперантес”.  В животе крутило от горячего дыхания, ложащегося на мокрые от пота плечи. Она ждала и не ждала момента встречи с ним, как её пленил, и теперь, когда враг снова показал себя, осознала, как бессильна была перед ним без магии. А ведь Питер даже не знает, где она. Безбрежный океан уносит её так далеко от дома, что никто из её родных не услышит криков. Капитан приподнял девушку за подбородок, вынудив оторваться от мыслей и посмотреть в его серые глаза. В таком освещении, очерченные пламенем, они не казались такими безжизненными и холодными, как все эти долгие годы, пока Джим гонялся за ней и другими феями. Мужчина приблизился. Фея начала отстраняться. Позади быстро оказалась стена.  — Что, ты думаешь, я с тобой сделаю, Тинкербелл?  — Убьёшь.  — Ты забываешь, что я не твой озверелый мальчишка, я джентельмен.  Он подхватил её на руки и вынес из каморки, не давая и кончикам её пальцев на ногах задеть стены. Захлопнула дверь. Мужчина внёс её в просторную пропаренную каюту. Там было жарко и влажно. Камин топил, пожирая поленья. С таким же алчным аппетитом Джим разделается и с феей, как найдёт способ извлечь пыльцу из её крыльев. Пока она представляла картины неминуемой пытки, он усадил её на край кровати и опустился на колени перед ней. Взгляд приковало к себе пламя. Как мотылёк, она готова была к нему устремиться. Внезапно путы ослабли. Джим потянулся к фее, уперся затылком под самую грудь и разрезал верёвки на запястьях. Отстраняясь и неизбежно попадая под недоумённый взгляд феи, пират коснулся её поясницы и провёл по нежной, прилипшей к телу, ткани платья вверх по талии. — Убери от меня руки и прикончи уже, — сорвалось с языка едкой спесью.  — Я слишком долго ловил тебя, Белл, чтобы так просто убить.  Мужчина отошёл к столу, сервированному для ужина. За окном был штиль. Море успокоилось словно по велению капитана.  — Ты же не заключил сделку с Дьяволом? — осторожно спросила в спину.  Капитан замер. — А должен был? — Не юли. Он оборачивается, вальяжно опираясь на край стола: — Если ты волнуешься, узнай сама.  Он ослабляет завязку рубахи. Если сделка была, на груди останется метка. Душа Джима, если вообще была таковая, станет собственностью морских глубин, и однажды вернётся к ним в уплату за силу, которую он получит. Фея дотронулась до замка из чистого железа на шее. Он оставлял ожоги, к которым она уже привыкла. Как пират сам мог догадаться, что так нужно было поступить, чтобы она не могла колдовать? Фея оттолкнулась от постели и поднялась на ноги. Корабль стоял на воде спокойно, но колени подкашивались и ныли. К последнему шагу Джиму пришлось поддерживать Тинкербелл за плечи. Он взял её аккуратно, словно бесценный фарфор. Фея опустила взгляд на его грудь. Рубаха приоткрывала кожу, вот только метка должна была быть чуть ниже. Пират не противился. Он замер, руки на её плечах. Ожидание растянулось. Наконец словно против воли, повинуясь греху, фея взялась ещё ослаблять завязку, но так на грудь полностью было не взглянуть. Мужчина прикрыл глаза на мгновение, а затем схватил её за запястья. Фея встрепенулась. Лицо пирата было над ней. Глаза стали почти чёрные.  — Я лучше сам.  Он выпустил фею из хватки и стянул рубашку. Блеф. Никакой сделки не было. Камень упал у феи с сердца, и тут до неё дошло. Она, словно ошпаренная, отлетела к кровати. Мысли путались в голове. Сердце до боли било в груди.  — Я знал, — коротко произнёс мужчина, бросая рубаху в сторону.  — Уйди от меня, Джим. Меня ждёт Неверленд, отпус—...? Он перехватил её слова поцелуем. Тело феи в мгновение налилось свинцом, и она оказалась беспомощной на руках пирата. Джим касался её языка, прикусывал нежные губы, заставляя гореть. Она не сопротивлялась. Воля покинула её, последняя мысль о Питере, который точно её спасет, растворилась в прикосновениях капитана. Он очертил её талию, бёдра, позволяя фее повиснуть в своих объятиях, как марионетка, и только наслаждаться его присутствием, не требуя ответа. Будто кукла в его руках, она почти не дышала и осталась с закрытыми глазами, когда он разорвал поцелуй для глубокого вдоха, медленно поднимая оборванный подол её платья, опаляя кожу грубым прикосновением.  — Ждёшь Пена? — спросил тот, рассматривая дрожащие ресницы девушки. — Он не придёт, Белл, я сделал все для этого. На сей раз, ты вся моя.  Он посадил фею на руки и направил на постель. Голова резко коснулась подушек, приводя её в чувства, снова больно ударяя осознанием, что она здесь одна. Когда фея стала полагаться на помощь этого мальчишки до такой степени, чтобы не сражаться за свою жизнь? Она подняла взгляд вверх на Джима. Он широко расставил её ноги, придвигаясь ближе, стоя на коленях на мягком матрасе. Со спины его обнимал огонь, подчёркивая фигуру манящим светом. Фея сдвинула брови к переносице и прикусила язык. Немного подвинула бёдрами от странного разгоревшегося чувства, что не ушло от глаз мужчины, и он опустился рядом с ней, обхватывая её ногу и покрывая поцелуями.  — Джим, ты что…  — А ты думала, я буду тебя пытать?  Она отвернулась, чтобы не смотреть, как его губы скользят по коже, но от ощущений было не дется. Вцепилась рукой в плечо мужчины, слабо оттолкнула, лишь вынуждая того второй раз скользнуть по нежной плоти языком и влажными от поцелуев губами, а другой рукой держалась за изголовье кровати. Её бёдра двинулись пирату навстречу, или, как она пыталась себя убедить, он сам схватил их грубо и притянул к себе. Разрезал ткань белья ножом и оставил поцелуй, проникновенный. Она простонала, сдавленно, впивая ногти в его покрытое шрамами и чернильными рисунками плечо. Она хотела бы раствориться, не видел его и не чувствовать, но пират овладевал всеми её мыслями. Вид его головы, его растрепанной вороной прически между ее обнажённых бедёр заставлял её желать двигаться с ним в унисон, отвечать на ласки голосистыми стонами, криками, разрывающими горло. Он держал её крепко, касаясь языком там, где она бы не помыслила, что он когда-то коснётся. Рука пирата скользнула под платье. Он сжал её грудь, мягко массируя. Мужчина двинулся поцелуями выше на живот, ведя за собой горячее чувство желания, и сбросил с феи сорочку. Теперь между ними были только его брюки, тканью которых он прижался к ней между ног. Фея тихо вскрикнула, почти всхипнула, закрывая от мужчины грудь руками, пока он стаскивал её с подушек, удобнее устраивая под собой. Еётело касалось его через ткань, пока он держал её бедра в мёртвой хватке, и, заигрывая, двигался медленно, давая почувствовать фее, как сильно он жаждет её. “Не надо. Не поддавайся,” — твердила она в уме, а огонь разгорался всё дальше, поглощая собой живое, не оставляя даже угли.  — Белл, — зашептал пират,  навалившись на неё, спуская брюки. — Белла…  Хотелось дозваться. Она должна быть с ним в этот момент, когда их тела наконец соприкоснулись, и его горячая плоть обожгла влажную кожу фею. Он не входил, только прижимался ближе, пока она, закрыв руками теперь уже раскрасневшиеся щёки и зажмуренные глаза отворачивалась от него. Пирату нужно было видеть её лицо, в коем-то веке смотрящее на него не с отвращением и злобой, а с наслаждением, которое она больше не в силах была избежать. “Отдай мне себя,” — требовал он молча, продолжая дразнить её между ног, заставляя сильнее обхватить его бёдрами. — “Я ведь уже давно твой”. Губу закусила до крови. Пират приобнял фею, отнимая одну руку от лица, оставляя поцелуи на шее, щеке и ушке. Шепча её имя, как в мотиве, настойчиво, пока с губ феи не сорвалось самозабвенное: — Джеймс!  Она схватила его волосы, притянула к себе и вцепилась в губы поцелуем. Глаза зажмурены, тело дрожит. Пират прижал её к своей широкой груди, касаясь её языка своим, приподнимая над постелью и поддерживая её. Она двинула бёдрами ему навстречу и заглянула в его глаза со смешанным чувством: и страх, и стыд, и желание, и ненависть, и предвкушение. Она испытывала всё сразу. Он хотел остаться единственным, что было у неё на уме. Спина феи снова коснулась мягкой простыни. Пират выпрямился, приподнял бёдра девушки, осматривая её тело, её испуганный взгляд, коснулся большим пальцем самых чувствительный мест и вошёл в неё медленно, чтобы она ощутила каждый миллиметр её раскалённой плоти. Фея снова простонала его имя, он замер, сделал два глубоких вдоха, и снова продолжил двигаться в ней, медленно, как волны раскачивают корабль перед неминуемым штормом. Она взмокла. Не могла найти, куда деть руки, тогда пират взял одну и нежно поцеловал, подставил пальцам его щеку, коснулся кончиков языком. Воля словно покинула руку, и теперь она держалась только на хватке Джима, пока другой фея нещадно сминала ткань простыни.  Что подумает о ней Питер? Что будут говорить другие феи, когда узнают, что она извивалась, как уж, в постели с врагом? Что она получала удовольствие от него ласк, сама того нехотя признавая, желая ощутить его ещё ближе, слиться с ним воедино, дать ему затопить её тело горячим огнём. Толчок за толчком по нарастающей. Ей нравилось, как он был неспешен, как давал ей успеть вдохнуть. Помогало держаться в сознании, не стонать, пока тело сводило от наслаждения. Мужчина отпустил её руку, погладил живот и бёдра, надвинулся сверху и она сама потянулась, чтобы поцеловать, словно нуждалась в нём, как в воде и воздухе. Пират поднял фею и посадил на себя, помогая ей двигаться вверх и вниз, раз за разом. Она прижала руки к груди, только пальцами уцепившись за сильные плечи мужчины, пока он продолжал, поддерживая её за поясницу, двигаться в ней. Казалось, правильным начать тоже что-то делать в ответ, и вроде одновременно это было грехом, запретным плодом, вкусив который, фея сама должна была себя истязать. Колени упирались в матрас. Бёдрами она чувствовала грубую кожу пирата. Он старался быть нежным. Она боялась открыть глаза и увидеть перед собой не врага, обещавшего убить Питера Пена.  — Белла… — Джеймс, — только пискнула девушка, наконец, поддаваясь на уговоры, с отступающим страхом поддаваясь на его размеренный темп и ощущение внутри.  Она обхватила его за шею, резко вдыхая воздух. В горле пересохло. Мужчина придерживал её спину, скользя пальцами по нежной коже. Фея откинула голову, наклоняясь немного назад, ногтями всё также хватаясь за плечи пирата. Джим вернул её на постель, поднял бёдра за собой и стал ускорятся. Фея жалобно завелась под ним, когда движения тел стали быстрее. Нашла его руку на талии и схватила за запястье, будто боясь упасть, сжимая мужчину, сгорая от настойчивого чувства внутри. Ещё несколько быстрых томительных движений, и жар растёкся внутри. Пират вышел из феи, тут же спускаясь с постели, оставляя лежать её и дрожать от бессилия. Она уставилась в деревянный потолок каюты и закрыла лицо руками. Что она натворила? Почему она наслаждалась близостью с ним? На шее замок был таким же холоднымю Она его пленниц, а не любовь.  — Белл, — мужчина сел рядом на кровать, поворачивая к себе фею, отнимая её дрожащие руки от железного ошейника. — Я сниму его, если ты не сбежишь.  — Я уйду, Джим, сразу же. Между нами—!  Он не стал дослушивать, крада очередной поцелуй. Сколько может она ускользать от него, вновь бежать назад на Остров к этому юнцу? Мальчишка, который когда-то не хотел взрослеть, стал юношей, чтобы любить свою фею. Вечные детские игры наскучили, однажды наскучит и Неверленд. Питер навсегда не останется. Рано или поздно он уйдёт, а когда сделает это, фее будет больно настолько, что она окажется способна это пережить.  — Тинкербелл, — он прошептал ей, касаясь губ губами, — останься.  Она ответила на поцелуй, а затем отвернулась. Мужчина вцепился в её плечи, приковал к постели, навалившись сверху, и прорычал: — Останься, Тинкербелл, я всё равно убью этого мальчишку быстрее, чем ты успеешь ему надоесть.  — Ты не понимаешь! — она брыкалась. — Питер любит меня!  — Белл, он не может тебя любить!  Нить связи оборвалась. Джим отпрянул от феи и вышел прочь, наспех накинув на плечи камзол. Тинкербелл уткнула лицо в подушку и прокричала. Нет, она не останется с Джимом на его корабле. Её ждёт Питер, она не может его оставить. Крылья засверкали от магии. Тинкербелл начала рыться по комнате и нашла старые инструменты для починки сапог. Замок слетел с шеи. Она одела наспех сорочку, подвязала его рубахой капитана и в тот момент, когда Джеймс вернулся, вылетела в окно. Он её никогда не пленит. Она уже давно в плену у Питера Пена.