Часть 16

Май 2024 — Ну что, вот и еще один суд позади, — сказала Виктория, когда я приехала в офис ее организации. Здесь было пусто — многие сотрудники работали удаленно. В Верховный суд мне ехать не понадобилось — как я поняла, они рассматривают дела сами, а потом просто выносят решения. Дождаться их — то еще испытание. — Да, теперь только осталось получить положительное решение… Надеюсь, — улыбнулась я. — Все обязательно так и будет, — подбодрила меня женщина, продолжая складывать вещи в коробку. — А… Что вы делаете? — удивилась я. — Увольняюсь. Сегодня последний день в офисе. Доработаю эту неделю уже из дома, — она улыбнулась. — Подождите, — мое сердце ушло в пятки. — А как же мое дело? Если мы проиграем, что я буду делать? Я, конечно, начала откладывать, но на платного адвоката этих денег не хватит! А если мне понадобится бежать из страны? — Так, я уверена, что все будет в порядке! — Виктория обняла меня за плечи. — Уверена, что моя помощь больше не понадобится. Решение Верховного суда никакой Департамент миграции не сможет опротестовать. Мы приложили очень весомые доказательства, что в Беларуси тебе опасно. — Но ведь суд первой инстанции их не счел основаниями! Они даже так и написали в своем решении, мол, это еще не значит, что Милану Горскую посадят в тюрьму. Интересно, каких доказательств им будет достаточно… — Но в этот раз решение будут принимать совсем другие люди! И все может сложиться удачно, — сказала Виктория. — Может — это не стопроцентная гарантия, к сожалению… Хотелось бы точно знать, что я не уеду отсюда в тюрьму. И продумать пути отступления, пока еще не поздно. Виктория вздохнула: — Никогда нельзя дать стопроцентной гарантии. В жизни может случиться такое, о чем ты сегодня даже не подозреваешь. Может, тебе придется уехать из Литвы, а там ты встретишь свою любовь и уже не захочешь обратно? — Какая любовь, о чем вы вообще… — я сейчас была совершенно не в настроении. — Ладно, наверное, я и правда зря об этом говорю. Что ж, будем верить в лучший исход. Я вышла на улицу и зашагала по щербатой плитке в сторону центра. Раз уж выходной, не мешает прогуляться, тем более, кто его знает, как все дальше пойдет. Вдруг и в самом деле ближайшие лет десять-пятнадцать я буду гулять под небом в клеточку? А с другой стороны, я, Милана Горская, никогда не сяду в тюрьму добровольно. Я испробую все варианты, я буду жить нелегально в какой-нибудь стране, я переплыву Атлантический океан на круизном лайнере и попрошу убежища в США, как эмигранты из книг Ремарка. В конце концов, я лучше сведу счеты с жизнью, чем снова вернусь на нары за колючую проволоку. Просто поверьте человеку, который там побывал: на свете нет ничего дороже свободы. Прошло несколько достаточно суматошных дней. Я получила зарплату и подсчитала свой бюджет. Сумма выходила небольшая, но на месяц-два ее можно было бы растянуть. Оплатив койку в хостеле, я перебросила половину от оставшейся суммы на свой второй счет, куда откладывала подушку безопасности. Я уже давно жила экономно и тратилась лишь на необходимое: еду, гигиену. Пожалуй, госпропаганда могла бы снять обо мне сюжет о том, как плохо живут беглые за рубежом и как хорошо жить на родине. В среду на работе ко мне подошла старший продавец: — Милана, а что у тебя с документами? Все еще не получила разрешение на проживание? — Пока нет. Дело пересматривают, — отовралась я. — А что, какие-то проблемы? — Нет, просто наш отдел кадров просил уточнить, когда ты будешь с разрешением. Когда у тебя закончилось прежнее разрешение, я попросила не увольнять тебя, пообещала, что ситуация решится в начале года, ты предоставишь новые документы, а что в итоге? Уже май скоро закончится, а ты все еще с этой непонятной картой просителя убежища. — Там все сложно, — вздохнула я. — Надеюсь, скоро все завершится. — Ладно, поверю на слово. Но если ты первого июня не принесешь карточку или хотя бы положительное решение из Департамента миграции — сама понимаешь. Нашей компании проблемы не нужны. Я вздохнула и взяла со стула форменную жилетку. Вечером мне неожиданно позвонил Дима и сказал, что у него ко мне «не телефонный разговор». Мы договорились встретиться в кафе на следующий день в мой обеденный перерыв. И я, честно говоря, не имела ни малейшего понятия, зачем вообще иду на эту встречу. Ну что нового я там услышу? — Рад, что тебя еще не депортировали, — усмехнулся Дима, целуя меня в щеку. Я дернулась, вспомнив, как он едва ли не вылизывал журналистку из «независимого» медиа. — А должны были? Может, я статус беженца получу. Дима с гаденькой улыбочкой мотнул головой: — Приказ по тебе пошел везде, где можно — выпереть из Литвы как можно скорее. Господин президент очень обиделся, что такой достаточно большой блогер не сотрудничает с демократическими силами. — Перестань называть этого коротышку в очках «господин президент», мерзко же, — скривилась я. — Между прочим, я уже личный помощник господина президента, — похвастался Дима. — И это он отправил меня к тебе — оцени его великодушие. Он готов помочь тебе получить — давай так скажем — разрешение на проживание по гуманитарным причинам. Но, разумеется, не просто так. — Еще бы я ожидала чего-то от него просто так, — фыркнула я. — Господин президент хочет, чтобы ты стала частью его объединения всех независимых медиа, — сказал Дима. — На исходе четвертого года со дня протестов привлечение новых блогеров к сотрудничеству — это очень хорошо для имиджа оппозиции. Значит, все меньше сомневающихся. Я не выдержала: — То есть, этот Чиполлино хочет, чтобы я хвалила его в своих соцсетях? Чтобы я была частью медиаимперии, зависящей от него, взамен на его милость? А он тогда, так уж и быть, разрешит мне не сдохнуть за решеткой? Черт, почти по Оруэллу. — Ну, не хочешь — как хочешь, — развел руками Дима. — Тогда, думаю, мы видимся в последний раз. С нетерпением жду твоих фотографий и видео из зала суда в Минске. Надеюсь, в этот раз ты сядешь надолго. Я все для этого сделаю.

***

Я проснулась от ужасного сна и тотчас все вспомнила. Я дома — точнее, у Джана, — и сегодня день моей свадьбы. Самый счастливый день в жизни каждой девушки. А вот мне было ни горячо, ни холодно от этого. Вчера еще чувствовалось волнение, когда девчонки укрывали меня красной вуалью, танцевали и мазали мои ладони хной. Сегодня уже все прошло. В доме послышался шум, и я внезапно осознала, что сегодня вечером уеду отсюда к Осману. Меня охватило беспокойство. Нет, я понимала, что парень не будет приставать ко мне или заставлять ложиться с ним в постель, но… мы ведь будем мужем и женой. А Санем говорила про особенности своего района — там все у всех на виду, все друг о друге всё знают, и ничего не скрыть. — У нас люди очень хорошие, хотя и насторожены к новому, — рассказывала подруга. — Поэтому вам с Османом придется вести себя соответствующим образом: держаться за руки, обниматься при всех, целоваться — не пугайся так, в щеку будет достаточно. К тому же, Осман актер, значит, вы будете еще и под вниманием прессы… — О Аллах, — я уже стала говорить как настоящая турчанка. — Может, еще не поздно выбрать кандидатуру попроще? — Но все уже согласовано! Лучше Османа все равно никого не найти. Да и тебе полезно будет. Журналисты наверняка заинтересуются неместной женой Османа Ишика, будут брать у тебя интервью… Расскажешь им о ситуации в Беларуси, о том, почему сбежала из Литвы… — Ого, а я и не подумала… Я ведь смогу рассказать правду про действия так называемой оппозиции, которая на деле такая же, как и режим в Беларуси! Санем! Что бы я без тебя делала! Я была благодарна подруге, которая поддерживала меня в столь сложное время, настраивала на лучшее, на то, что у нас с Османом все получится, и я останусь жить в Турции. Вот и сегодня девушка примчалась к Джану ни свет ни заря — в том числе чтобы помочь мне подготовиться к свадьбе. — Милана, ты что, еще в постели? — удивилась она. — Ну-ка вставай, сегодня такой важный день! Я сбросила одеяло и села на кровати. Голова у меня кружилась то ли от недосыпа, то ли от волнения — как ни крути, а все девушки перед свадьбой переживают, даже те, для кого это фиктивный брак. — Может, не будем? — вырвалось у меня. — Нет, уже поздно. К тому же, другого варианта все равно нет, — Санем сложила руки на груди. — Вставай, завтракай, и будем собираться. Лейла привезет свадебный букет, еще Рейян должна подъехать. Я вспомнила, что подруга была вчера какая-то невеселая, на все вопросы отмахивалась, а в конце вечера, когда за ней уже приехал отец, сказала, что, наверное, приедет только на нашу роспись. Я еще подумала, что они, видимо, поссорились с Мираном. Но мне, честно говоря, было не до того. Я успела позавтракать, принять душ и высушить волосы, когда приехала Лейла. Вместе с Санем они принялись колдовать над моим образом: Санем заплетала мои волосы в прическу, Лейла делала макияж. Девчонки изо всех сил старались развеять мою тревогу. — Да классно же, что мы будем соседями, — воскликнула Санем. — Будем в гости друг к другу ходить, чаще гулять. — Ты же сама скоро замуж за Джана выйдешь, — фыркнула Лейла. — Когда это еще будет! Может, в следующем году, может, еще позже… Я пока не уверена, что готова к браку и детям. — Так от тебя же не требуется сразу родить, — пожала плечами Лейла. — Хотя вдруг Джан сразу детей захочет… — Даже если так, он любит меня и сначала спросит мое мнение. К тому же… Речь Санем прервал звонок. Лейла отложила кисточку для макияжа и побежала открывать дверь. Совсем скоро в мою спальню вбежала Рейян: — Уф, успела. Как хорошо! Осмотрев меня, она сказала: — Так и думала, что забудете! — и выудила из своей сумки сережки и браслеты. — Ну какая же невеста без украшений? Надо сказать, в свадебном платье я себе очень даже понравилась. Покрутившись перед зеркалом, я поняла, что это вполне себе похоже на свадьбу моей мечты. — Ну что, зовем Джана? Пока жених не приехал, пофотографируемся, — сказала Санем. — Как хорошо, что не нужно переживать насчет качественных фото. Мы едва успели сделать фотосессию подруг невесты, как перед воротами послышался шум — будто кто-то стучал в барабаны. Затем я различила музыкальные инструменты и тогда уже поняла, что это, кажется, по мою душу. — Вот и жених приехал, — усмехнулась Лейла. — Милана, что же ты застыла? Идем встречать. Осман и впрямь прибыл с целой делегацией. Забавный молодой парень с галстуком-бабочкой стучал в барабан, еще какие-то ребята играли на турецких музыкальных инструментах и что-то пели. Я не выдержала и засмеялась, когда молодой человек зашел во двор. Надо сказать, даже ради фейковой свадьбы Осман нарядился и теперь выглядел просто потрясающе. Белая рубашка облегала мускулистые плечи и спину, волосы были зачесаны. Мое сердце даже забилось сильнее, особенно когда он улыбнулся мне. — Молодые, вы опоздаете на заключение брака, — поторопила нас Санем. — Поехали быстрее. Еще успеете налюбоваться друг другом. К вечеру этого длинного суматошного дня я смертельно устала и хотела есть. Но самое главное — свидетельство о браке — было при мне. И я теперь могла выдохнуть. Джан сделал немало красивых фотографий — вот мы с Османом позируем с нашим свидетельством о браке, вот он целует меня в лоб, обнимает за плечи, вот мы смотрим друг на друга и держимся за руки… — Я сейчас упаду, — призналась я Санем. — Ноги вообще не держат. — Представляю. Ладно, поедем в ваше семейное гнездышко и что-нибудь закажем. — Может, завтра поедем? — Нет, лучше сегодня. И так район уже знает, что Осман женился на иностранке. Так что к вам будет усиленное внимание теперь. — Я помню. Обниматься на людях, целоваться и все такое… Но хоть не будут проверять, спим ли мы вместе? — Наши соседи такие, они могут. Потом еще слухи пойдут… Я закусила губу. Ну, раз уж придется делить с Османом постель, значит, так тому и быть. Все-таки на кону моя свобода.

***

— Рейян, дочка, у тебя все в порядке? — постучал в дверь Махфуз бей. Рейян размазала по лицу слезы, но ответить не успела. — Рейян, ты целый день не выходишь из комнаты. Что-то случилось на свадьбе? Дочка, не пугай меня так, прошу. Слезы снова хлынули сплошным потоком по щекам Рейян, и она уже не могла сдерживаться. Столько времени она пробыла одна со своими страхами и мыслями, столько времени терпела ночные кошмары! Сегодняшнее утро началось с обнаружения нового синяка, и у Рейян из-за этого случилась истерика. Давясь слезами, она уткнулась в подушку, и за эти несколько часов наволочка промокла от слез. Рейян давно так не плакала. Где-то на тумбочке трезвонил телефон — ее хотел слышать Миран, да и подруги наверняка тоже, ведь вчера она уехала со свадьбы раньше, потому что настроение вдруг испортилось. Рейян чувствовала стыд, ужасный стыд перед близкими, но сделать с собой ничего не могла. Да и кто ее поймет? Кому объяснить, как это — снова обнаружить симптомы болезни? Как признаться в этом папе, подругам, Мирану? В особенности Мирану… Бедный Миран, он столько для нее сделал! Ради нее он отказался от общения со своей семьей, всего семейного дела, теперь изо всех сил пытается заработать в Стамбуле. А она, получается, подводит его… Рейян было страшно. Если это все-таки возвращение болезни — значит ли это, что теперь все будет намного хуже и серьезнее? Может, ей нельзя будет помочь ни в одной клинике Турции. Конечно, папа и Миран отдадут все деньги на ее выздоровление, но что дальше-то? Ведь болезнь может вернуться еще раз, а затем еще и еще, пока организм Рейян не будет вконец истощен и измучен. Что за жизнь у нее будет — от больницы до больницы, а потом все? Как же учеба, планы на жизнь? Она ведь еще столько всего не видела! Измученная рыданиями, девушка сама не заметила, как уснула. А проснулась уже от бьющего в глаза солнца — наступило утро. Рейян встала, подошла к зеркалу, взглянула на свое опухшее от вчерашних слез лицо и мрачно усмехнулась: «Да уж, красотка, ничего не скажешь». Надо было приводить себя в порядок. Хотя зачем это делать, Рейян не знала. Все равно ее жизнь уже закончена. Она просто не выдержит услышать «у вас рецидив». И все же девушка решила принять душ, вымыть волосы. Спустившись на первый этаж, она обнаружила за столом отца. Тот допивал кофе. Увидев дочь, Махфуз бей улыбнулся: — Ну наконец-то! Как ты, Рейян? Как себя чувствуешь? — Нормально, — отозвалась она. — Вчера целый день спала. Устала, наверное, танцевать и вообще… — Ну да, представляю, — улыбнулся отец. — Как отгуляли? — Все отлично. Милана и Осман были такие красивые! Как только Джан сделает фото, я покажу их тебе. Она подошла к чайнику, дотронулась — он был еще теплый и налила себе напиток. Затем села к столу. Папа с удивлением посмотрел на дочь: — Может, что-то поешь? Мы сегодня без повара, но, кажется, я неплохо справился. Смотри, твой любимый джем есть. — Нет, папочка, спасибо, я не хочу, — Рейян мотнула головой, почему-то вспомнив, что точно такой же джем давали на завтрак в больнице. Редко, конечно… «Если вернусь туда, Фарах ханым уже не будет моим лечащим врачом», — вдруг мелькнуло в голове, и руки Рейян затряслись. По голове будто ударили: в глазах потемнело, а дыхание сбилось. Сердце колотилось как бешеное, Рейян стало так страшно, что она, кажется, забыла, как дышать. Она хотела было подняться, но ноги не удержали ее. Девушка рухнула на пол и повернула к отцу испуганное лицо. — Рейян, что с тобой? — Папочка, я не знаю… Она вцепилась в домашнюю майку Махфуз бея, когда тот поднял ее на руки и прижал к себе. Дыхание постепенно восстанавливалось. Папа гладил ее по спине, волосам, говорил успокаивающие слова. Темнота перед глазами рассеивалась, сознание постепенно прояснялось. — Мы сейчас же поедем в больницу, — услышала Рейян и испугалась еще сильнее. — Папочка, не надо, это не оно. Я хорошо себя чувствую, честно, все в порядке. Мне просто вдруг стало очень страшно, — объяснила причину своего состояния девушка. — Так страшно, что я даже не могла дышать. — Похоже, у тебя случилась паническая атака. Идем-ка в комнату, тебе лучше полежать сейчас. Махфуз бей устроился на одной половине дочкиной кровати так, чтобы Рейян улеглась у него под боком. В объятиях отца Рейян расслабилась и рассказала ему все: и о синяках, и о кошмарах, и о том, как сильно боится возвращения болезни. — Знаешь, моя девочка, я не знаток психологии, но могу найти специалиста для тебя, — предложил отец. — Возможно, если у тебя будет терапия, ты сможешь вылечиться от своих страхов и перестать так сильно бояться. — Мне кажется, я уже никогда не перестану… И никогда не буду счастлива! — Ну, что за ерунда, Рейян? — он провел ладонью по ее плечу. — Зачем ты сразу думаешь о плохом? Последние анализы были хорошие, ты вспомни. А с тех пор ты продолжаешь заниматься с кинезитерапевтом, принимать витамины. Твое здоровье должно только улучшаться. — А если я опять заболею? — Ну, даже если и так, то что случится? Я от тебя не откажусь, Миран, думаю, тоже. Да и подружки твои будут рядом. Мы поможем тебе, если будет такая необходимость. Просто знай это, но не думай об этом. Все у тебя будет хорошо. — Угу, — вздохнула девушка, шмыгая носом и прикрывая глаза. — Будешь спать? Оставить тебя? — спросил Махфуз бей. — Нет, пап, побудь рядом, ладно? Мне сейчас так хорошо и спокойно… Спасибо, что ты есть.