***

      Раздался тихий неуверенный стук в дверь, а за ним и холодное приглашение войти. Братья переглянулись.        – Добрый вечер, сэр, – поздоровался Тоби.        Мэтью только кивнул.        – Пунктуальность вам двоим не свойственна, как всегда, – зло усмехнулся Томас Пресли. – Итак?        Мальчики опустили головы. Обычно оправдываться приходилось Тобиасу, как старшему, но сейчас он молчал. Долго молчал. Мэт осторожно посмотрел на него, потом на учителя. Тот переводил взгляд с одного на другого. Пора бы уже сказать хоть что-то.        – Тишина? – мужчина поднял глаза на часы.        – Сэр, мы вели себя недостойно, – быстро пролепетал Мэт. – Простите, пожалуйста. Этого больше не повторится.        Как унизительно! Ребенок и не знал, чтó чувствует брат, когда объясняется за них двоих. Он ощутил жар на щеках. Тоби так и стоял рядом. Он был выше и, казалось бы, должен выглядеть смелее. Но нет. Такой же пристыженный, как и сам Мэт.        Ребята и правда выставили себя в дурном свете. Вчера отец позволил им присутствовать на небольшой вечерней встрече. Сначала было весело и интересно, Мэри рассказывала стихи, которые выучила с гувернанткой, они негромко болтали и хихикали, но прошел час, другой, сестренка ушла к гостям, и им стало скучно. А потом братья принялись спорить о чем-то, и вскоре их словесная баталия перешла в крики и взаимные оскорбления. Они почти сцепились, когда взрослые разняли их. Тобиас нечаянно поцарапал руку леди Эстер и даже не извинился. После этого отец недовольно покачал головой и в приказном тоне велел уйти из зала.        С утра мальчикам пришлось стоять в кабинете лорда Эванса и рассказывать, что произошло. При этом они чуть опять не поругались. Но отец прикрикнул на них, а потом и вовсе заставил мириться, как маленьких. Вечером же их ждала дорога на эшафот. Так они называли воспитательные беседы с учителем. И если родитель успел высказать мистеру Пресли свое недовольство поведением детей, то будет только хуже. Они оба хорошо понимали это.        – Кто же стал зачинщиком этого глупого спора?        Старший мальчик вздохнул.        – Мы оба, сэр, – равнодушно ответил он.        От кого он пытался скрыть, что ему тоже страшно?        – И по какому же поводу вы так яростно ругались?        – Разошлись во мнениях. Из-за ерунды.        – И стоило ли оно того?        Дети проследили, как мистер Пресли встал и прошел к шкафу в углу учебной комнаты. Там хранилась трость, а, может, и не одна. Тонкий предмет в руках учителя приводил в ужас. Дети готовы были молить о прощении на коленях, лишь бы их не били. К слову, один раз они так и поступили и очень пожалели впоследствии. Тогда им досталось вдвое больше, чем назначалось. За глупость, малодушие и неумение держать себя в руках.        – Не стоило, – вразнобой промямлили мальчики.        Сейчас сердца обоих отбивали, как копыта лошадей во время королевских скачек. В этот момент учитель выбирал, кто же будет первым. Он не торопился. Намеренно медленно он прошел за спины учеников, окинул взглядом их макушки и несильно похлопал тростью по ссутулившимся плечам. Дети сию же секунду встали прямо, но глаза их неизменно смотрели вниз. Пресли все тянул время. Должно быть, ему нравилось мучить их ожиданием.        Тут Тоби шагнул вперед. Мэтью удивленно посмотрел на него, но сразу заметил, что к столу брат пошел не по своей воле. Учитель кончиком трости подтолкнул его.        – Двадцать пять ударов за ваше отвратительное поведение, – огласил Томас. – И еще пять за опоздание.        Всего вместе тридцать. Ужасно много. Сколько они не смогут нормально сидеть после этого? Неделю? Куда уж там. Больше!       Тобиас остановился в паре дюймов от края стола и посмотрел на тонкую трещинку на каменном полу. Он встал ровно по этой линии, как делал всегда, и начал расстегивать брюки. Снимать их в присутствии брата уже давно не было стыдно, но при учителе… Зная, как тот будет жесток, мальчик невольно робел. Он придержал штаны на уровне бедер и едва повернул голову. Мистер Пресли постучал тростью, давая понять, что не намерен делать поблажек. Пришлось подчиниться. Тоби оперся на локти и приготовился.        Мужчина откинул рубашку, мятую ниже пояса и прикрывавшую ученика, ему на спину и приложил тонкий предмет к бледному заду, примеряясь. Мэтью хмуро проследил за слетевшими до колен брюками брата и отвернулся.        – Считать вслух, громко и отчетливо. Собьешься – я начну заново. Все ясно?        – Да, сэр, – переходя на шепот, произнес Тобиас.       Без промедления раздался свист и противный звук удара. Мальчик дернулся, но сдержался, чтобы не зашипеть. Мэтью от неожиданности посмотрел на брата. На его глазах тонкая полоса из нежно-розового превратилась в ярко-красную.        – Один.        Та же участь постигла область чуть ниже.        – Два.        Учитель положил одну руку в карман, подождал недолго и снова наотмашь нанес удар. На сей раз Тоби прикусил губу и застонал, пытаясь переварить боль.        – Ты забыл сколько, или что?       – Нет, сэр. Три.        Удары трости особенно болезненны. В отличие от розог, требуется большее количество времени, чтобы хоть как-то адаптироваться к острому и жгучему ощущению. Но учителя это совсем не интересовало. Он мог свободно нанести два, а то и три удара подряд, и бровью не повести на истошные вопли. Именно поэтому братья подозревали, что втайне ему приносит удовольствие так их воспитывать.        – А-аа, десять! Одиннадцать! – выкрикнул мальчик и порывался встать, так ему было больно.        Томас грубо взял его за локоть и вернул на место. Игнорируя появившееся слезы на глазах ученика и прерывистое дыхание, мужчина вновь занес руку и ударил. Он замахивался и бил движением, похожим на то, как играют в гольф. Резко и с алмазной точностью. Безжалостно.        За окном начал накрапывать дождь. Мэтью с грустью смотрел на стекающие по стеклу капли. Вот бы все это прекратилось. Зачем же учитель так суров? Почему извинений всегда недостаточно? Почему прощение приходит лишь с невыносимой болью?        – Пятнадцать! – продолжал считать Тобиас. Его хриплый голос вперемешку со слезами доносился как будто издалека. Это только половина. – Шестнадцать!        Бесконечные звуки ударов, свиста, счета и бьющегося в окно ливня сводили с ума. Хотелось бы закрыть уши, но нельзя. Если Пресли увидит, то рассердится. Мальчик перевел взгляд на свинцово-серое небо. Там кривым узором сверкнула молния. Мэтью начал считать секунды до грома. Самое глупое занятие для сложившейся ситуации, но он старался хоть как-то себя отвлечь. На восьмой послышались раскаты. Сначала тихие, что разочаровало, но быстро они переросли в настолько сильные, что ребенок даже испугался. Гром приглушил крик Тоби.        – Двадцать… восемь, – сквозь рыдания, но тем не менее четко произнес он.        Осталось два. Мэтью почувствовал, как страх снова зарождается где-то в области живота и распространяется по всему телу. Скоро его очередь. Он неосознанно приоткрыл рот, дыхание участилось.        – Д-двадцать девять! Ай, тридцать! – прокричал Тоби. Его голос сильно охрип.        Мальчик с болью в глазах посмотрел на брата. Зад и бедра покрывали вспухшие бордовые полосы, кое-где проступали синяки. Всхлипы не утихали. Стало дурно. Мэтью сейчас ждало то же самое.       – Можешь одеваться, – Томас отложил на время орудие и размял кисть, сжимая и разжимая кулак несколько раз.        Мистер Пресли равнодушно смотрел на несчастного ученика, который слабыми движениями поднялся и принялся натягивать упавшие до пола брюки. Пока он был занят созерцанием этого жалкого, по его мнению, зрелища, Мэт украдкой пытался рассмотреть хоть какую-нибудь эмоцию на лице учителя. Но слегка поджатые губы и едва приподнятая бровь говорили лишь о том, что мальчики и так знали. Пресли считает их за слабаков, неспособных выдержать такое простое наказание. Тут он повернулся к младшему ученику. В холодных глазах плескалось обыденное пренебрежение.        – Мэтью, – произнес он, как только Тобиас пошел туда, где стоял брат.        Мальчики взглянули друг на друга. Старший, несмотря на заплаканный вид, ободряюще кивнул. Ребенок моргнул в ответ и двинулся к столу, с каждым шагом теряя остатки смелости. Когда он оказался рядом с учителем, то чувствовал лишь робость и испуг.        – Ты знаешь, что делать.        Мэт принялся расстегивать пуговку на брюках. Пока он неуклюже расправлялся с одеждой, Пресли озвучил то же количество ударов, что получил и Тоби. Он никогда не делал скидки из-за возраста, мальчик считал это ужасно несправедливым. Но высказать вслух сию претензию не хватало смелости. Да и мужчина только посмеялся бы над его наивностью, а то и хуже – добавил бы.        Ребенок хотел опереться на локти, как брат, но для него было легче ухватиться за противоположный край. Рубашка, ожидаемо, оказалась задрана, по коже пробежался холодок. Мистер Пресли примерился. За окном опять громыхнуло, из-за чего Мэтью не услышал предупреждающий “вжих”, а сразу же ощутил болезненный удар.        – А-ай, – раздалось шипение. – Один.        В месте, куда била трость, образовался тонкий алый след, который уже неприятно зудел и пульсировал.       Хлесть!       – Два-а!        Пальцы крепче сжали край стола. Появилось желание топать ногами, чтобы скинуть боль.        – Три!        От того, что он дернулся, брюки сползли ниже колен, а с четвертым ударом совсем упали к щиколоткам.        Это только начало, а уже хотелось одного – убежать и безудержно плакать. К горлу подступил комок. Следующие два удара последовали друг за другом, заставляя кричать и отодвинуться. Ровно как и старшего мальчика, Пресли вернул Мэтью на место и положил одну руку ему на спину. Ребенок чувствовал себя таким маленьким, беззащитным. И жалким. Глаза намокли.        Тобиасу, который вынужденно стоял и ждал, было ничем не лучше. Втайне, пока Пресли занят братом, он аккуратно коснулся пострадавшей части. Даже сквозь брюки и белье ощущался рельеф опухших полос, особенно на правом бедре, куда несколько раз прилетал кончик трости. Лишь бы не было крови. Но ткань сухая, значит, все в относительном порядке.        Мальчик попробовал абстрагироваться от происходящего. Глубоко вздохнув, он обвел комнату взглядом. Их парты с оставленными учебниками и тетрадями, каменные стены, портреты философов древности, шкафы с книгами. На подоконнике стоял кактус со смешными кривыми колючками. Они с Мэтом и Мэри дали ему имя – Плюм – и даже заботливо поливали время от времени.        – Пятнадцать! – выкрикнул брат. – Сэр, – тихо, но отчетливо раздался голос. – Пожалуйста, я больше не могу, – всхлипывая, произнес ребенок.       – Ты заслужил это, – учитель нанес очередной удар.        – А-ай! Шестнадцать! – прорыдал мальчик. – Прошу вас, пожалуйста…        Тобиас куснул губу. Что брат творит? Ведь прекрасно знает, что просьбами только рассердит Пресли!        – С-семнадцать! Мне больно, сэр, пожалуйста, хватит…        Ноги Мэта дрожали, плечи сотрясались в рыданиях. Тоби не успел подумать прежде, чем произнес:       – Мистер Пресли, пожалуйста, прекратите это. Он же ребенок, ему больно!        Вряд ли для жестокого учителя это было весомым аргументом. Перед своей целью воспитать из мальчишек достойных молодых людей он не видел никаких препятствий. Его черствое сердце не трогали ни крики, ни просьбы, ни плач. Ничего. Вряд ли он вообще был человеком. Какое-то бездушное создание.        Тобиас не знал, что последует за словами, которые он произнес. Он стоял, смотря в пол. И ждал. Раздалось что-то похожее на усмешку, но учитель хотя бы на время перестал размахивать своей ужасной тростью. Он слегка оперся на нее и спросил:       – Вы оба понимаете, в чем ваш проступок, и чтó подобное за собой влечет, не так ли? – вопрос прозвучал обманчиво-мягко. Сколько ужаса это вселяло!        Пресли ждал, пока Тобиас заговорит.        – Да, сэр. Но это, – мальчик не нашелся.        – Что? – вздернул брови учитель.        – Жестоко, вот что! – он не уследил и выкрикнул последние слова.        – Не придумывай. Это еще слабо, я вас жалею. Учись вы в частной школе, вам повезло бы куда меньше, – он ждал, ответит ли ученик, но тот молчал. И тогда Томас продолжил: – Однако если хочешь занять место брата и получить оставшееся за него – вперед, – учитель приглашающе взмахнул рукой.        Мальчик лишь поджал губы. Идея снова оказаться у стола совсем не прельщала его, но и оставить Мэта терпеть такие мучения слишком совестно.        Хлесть!        – Восемнадцать! – следом еще удар. – Девятнадцать, ай! Ау-у!        Наверное, слова учителя не имели никакого значения, потому что он знал – старший ребенок не настолько отважен, чтобы вот так просто получить сверх положенного. Когда и Тобиас понял это, стало безумно обидно. Он правда очень хотел бы облегчить страдания Мэта, но если это означало удвоить свои, в то время как ему не то что сидеть, стоять больно… Слишком сложное решение, к тому же инстинкт самосохранения диктовал другое. Плохой из него брат.        Ливень снаружи и не думал прекращаться и даже только усилился. Наверняка, подъездная дорога давным-давно в лужах. Если бы не дурацкий спор вчера, которому стали свидетелями все гости, они с Мэтом могли бы находиться сейчас в большой беседке у озера и смотреть, как бесконечные капли нарушают зеркальную гладь воды.        – Двадцать пять!        Он перевел взгляд на учителя, потом на брата. Багровые полосы покрывали его зад и ноги. Кое-где красовались синяки. Он запечатлел момент следующего удара. Мэт подался вперед. Область, куда била трость, побелела на несколько секунд, а потом налилась красным. Осталось всего четыре.        Тоби задумчиво ждал, когда все закончится. Он старался не думать. Вообще ни о чем.        Хлесть!       – Двадцать семь! М-мм, – хрипло простонал ребенок.        Пресли порядком утомился. Он больше не бил наотмашь. Похоже, это стало причиной тому, что последние три удара мужчина нанес без пауз и отложил страшное орудие.        – Можешь вставать и одеваться, – прочистив горло, сказал он.        К счастью, учитель не требовал подняться сию же секунду, давая немного времени, чтобы успокоиться и прийти в себя. А пока он убрал трость на место, окинул учеников взглядом и отошел к окну.        Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Мэт зашевелился. Он неловко натянул штаны, стараясь не задевать травмированное место, а потом медленно прошел и встал рядом с Тоби. Пока Пресли не видел, мальчик вытер щеки рукавом и прерывисто вздохнул. Братья переглянулись. В глазах обоих читалась сильная усталость.        – Вы поняли, за что были наказаны? – учитель отошел от окна и встал, лениво опираясь на стол.        – Да, сэр, – вразнобой ответили мальчики. – За то, что мы вели себя не как подобает юным лордам, – произнес Тобиас, а Мэтью добавил: – И за опоздание.        – Верно, – кивнул мужчина. – Осталось закрепить урок.        Ребята грустно посмотрели, как учитель указал им на разные углы и, скрывая вздохи, пошли туда. Они слышали, как Пресли сел и открыл журнал, что-то начав записывать. А потом остался лишь звук дождя. Мальчики даже засомневалась – не ушел ли? Они аккуратно посмотрели друг на друга и опасливо обернулись. Но нет. Томас сидел, откинувшись на спинку стула и сложив руки, глядел в сторону окна. Неужели, дождь его так завораживает? Тут он заметил, что дети отвлекаются от размышления над своим поведением, и жестом велел отвернуться.        На удивление, стоять пришлось не так долго, как они предполагали. Не прошло и десяти минут, как прозвучало разрешение выйти.       – Надеюсь, в следующий раз вы хорошо подумаете, прежде чем устраивать сцены.        – Да, сэр. Простите.        – Свободны. Завтра первым уроком фехтование, не опаздывайте.        Братья молча кивнули и покинули класс. Они не спеша брели по коридорам, пока, наконец, не дошли до своих покоев. Тоби разрешил зайти к нему, и оба обессиленно упали на большую кровать.        – Я устал, – едва слышно произнес Мэт.        – И я, – после нескольких секунд молчания ответил старший.        – Тоби, извини. Это все из-за меня, – мальчик оперся на локти. – Мне жаль.        – Не проси прощения. Мы оба сплоховали, – он взъерошил ему волосы.        Вскоре они переместились на подушки и залезли под тонкое синие покрывало с мелким вышитым узором по краю. Мэтью водил пальцами по приятной ткани и слушал, как Тобиас рассказывал придуманную историю о приключениях пиратов, легко вписывая в общее повествование идеи младшего брата.        – И всей команде удалось выбраться из ловушки. Они вернулись на борт и покинули остров людоедов.        – Здорово. Придумаешь что-нибудь еще?        – В следующий раз, – Тоби зевнул.        – Кстати, – Мэт положил руку под подушку. – Спасибо, что заступился за меня. Ну… Это было смело.        – Считаешь?        – Ага.        Тихие разговоры, темнеющий горизонт и все пережитое за сегодня утомило ребят. Они не заметили, как уснули, отправляясь в чудесный волшебный мир, где все хорошо.