<°°°°°°°>

Очередной закат встречный вместе. Как давно это стало их ежедневной традицией? Ах, с момента, как Тачихара с пернатой убежал из своей деревушки в охотничий домик брата прошло уже около двух месяцев. Они начали отношения совсем скоро после знакомства, но ни один из них не пожалел. Тачихара старался быть тактичным, не давил на девушку, а Гин и не жаловалась. Они жили вполне в достатке. Кто бы мог подумать, что кицунэ и юкине, представители двух враждующих веками расс, так складно уживутся в маленьком домике посреди леса? Последние лучи заходящего солнца красиво отражаются в глазах младшей Акутагавы. А Мичидзо и рад любоваться её умиротворенным выражением лица. Её сияющим, чуть прищуренным глазам, едва заметному румянцу и губам, что расплылись в улыбке. Они сидят на месте, куда по случайности не так давно забрёл сам рыжик, и не удержался, чтобы не показать такую красоту своему птенчику. Это был небольшой холм, усеяннй различными цветами, однако с него открывался чудесный вид на закатное солнце. Девушка склонила свою голову на плече Тачихары и прикрыла глаза, от чего тот улыбнулся и приобнял её. Как же спокойно. С появлением этой бестии в его жизни стало так тихо. Да, были проблемы, но лучше так, чем опять возвращаться в семью, где он - сплошное разочарование и его никто не ждёт. Да и сама Гин не спешила в свое родное гнездо. С момента её переезда она виделась с братом лишь единожды, знакомя со своим новым, на тот момент ещё другом. Именно Рюноске побудил Мичидзо наконец рассказать о своих чувствах и намерениях девушке. Конечно, он надеялся на другую реакцию младшей, однако пришлось смириться с её выбором партнёра. — Птенчик? — Окликнул её Тачихара прозвищем, которое сам дал ещё при первой встрече. Гин подняла веки и повернулась в сторону двухвостого с вопросительным выражением лица. — Солнце уже зашло. Думаю, нам пора возвращаться. — Младшая Акутагава лишь понимающе кивнула и убрала свою голову с его плеча. Кицунэ поднялся с травы, чуть отряхивая свою юкату, после чего протянул руку Акутагаве, помогая встать на ноги. Им предстоял не столь долгий путь обратно, однако хотелось вернуться до наступления полной темноты. Парень то привык из дома от заката до рассвета пропадать, но Гин того же не желал. Продолжая держать её за руку, он направился к едва протоптонной тропинке, ведущей в сторону их жилого уголка. Бросая последний взгляд на ещё пылающее розово-красными оттенками небо, в рыжую голову неожиданно приходит воспоминание из детства. Как брат впервые повёл его на ночную прогулку по лесу и рассказал легенду про закат. Легенду о том, как пара влюблённых не смогли стерпеть общественного порицания, и пошли к колдуну за помощью. Он превратил девушку в солнце, а парня в море. И теперь они могут видеться только раз в сутки, когда солнце заходит за горизонт. Тогда море поет своей возлюбленной серенады с помощью волн, а солнце гладит его своими лучами, которые заменяют ей руки. Неизвестно, к чему это воспоминание резко всплыло, но оно положило начало новой тревоге. А что, если общество узнает об их отношениях? Юкине и кицунэ, просто немыслимо... Смогут ли они стерпеть гнёт общественности, или повторят судьбу пары, ставшей морем и солнцем? Он так и останется в своей деревне, лишь на закате выбираясь ближе к горе, а она — словно та девушка-солнце — по вечерам будет спускаться к нему со своей горы. — Лисёнок, ты слушаешь? — Все это время Гин о чем-то рассказывала. Она помахала рукой перед лицом Мичидзо, после чего он наконец вернулся в реальность. — Ой, прости. Задумался. Так о чем ты говорила? Спустя ещё минут десять они наконец подошли к охотничьему домику брата Тачихары, где старший не проживает на постоянной основе. На небо уже поднималась луна, а на улице практически стемнело. Протянув руку через прутья забора, парень нащупал там ключи и достал их, вставляя и проворачивая в замочной скважине. Пропустив Гин он закрыл за собой калитку, после чего проделал то же самое с входной дверью домика. Девушка вошла первой, и, уже освоившись за два месяца, быстро нашла выключатель, осветив небольшую прихожую. — Не хочешь перекусить перед сном? — Тачихара сделал пару шагов, остановившись около входа в кухню. Сам он желания есть не испытывал, однако о юкине позаботиться был обязан. — Я не голодна, спасибо. — Она мягко улыбнулась и прошла в правую дверь, пересекая миниатюрную гостиную и останавливаясь в спальне. Мичидзо последовал за ней, погасив за собой свет. Дом вновь погрузился в темноту, однако его жильцам это не помешало. Гин уже успела устроиться на кровати, а кицунэ неплохо ориентировался в пространстве и владел ночным зрением. Парень последовал примеру девушки и лёг рядом, приобнимая её одной рукой и укрываясь одеялом. Обычно он целовал её в макушку перед сном, но сегодня почему-то хотелось поступить иначе. Мичидзо притянул девушку за подбородок и коснулся её губ своими. Она вздрогнула от неожиданности, однако начала отвечать на поцелуй, сплетая их языки. Но к неожиданности для Тачихары, юкине решила прервать романтический момент. Внезапно она ущипнула его за бок, отчего тот резко отстранился и передернулся. Видя реакцию лиса, девушка рассмеялась. Он всегда так резко реагировал, когда кто-то касался его рёбер. Совсем обнаглел, хоть бы предупредил, что сегодня в вечерней программе состоятся изменения. Она, между прочим, спать уже легла! Но прошло всего мгновение, а младшая Акутагава лежит уже не боком, а на спине, и над ней нависает Мичидзо. — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. — С этими словами он и сам принялся её щекотать, а Гин лишь сильнее залилась смехом, ерзая по кровати и всячески зажимаясь, чтобы оказать попытку сопротивления. — Лисено-ахах... Хватит!.. Хаха... Ахахах! — Решив, что главная защита - это нападение, она резко вытянула руки и положила на его ребра, начиная щекотать. Теперь уже они оба ерзали из стороны в сторону, и параллельно пытались не сдаваться в поединке. — Ахахах, Гин! Прек-ха, прекрати! Ххахах, это не честно! Аааха, не трогай... Ахах..! Не трогай ребра!.. — Тачихара был напряжен. Его ребра действительно были куда чувствительнее к касаниям, и он всегда реагировал агрессивно к тем, кто пытался к ним дотронуться. Но с Гин он так не мог. — Я-хвх! Не слышу тебя! Хахах! — Она все продолжала попытку выиграть этот бой, однако чем дальше он заходил, тем больше парень напрягался. В один из моментов он все же сдался, и вместо отпора сам убрал от себя руки девушки, прижав их по бокам от её головы. — Хах, уже сдался? Однако парень не спешил с ответом и отвёл взгляд в сторону. Только сейчас Гин поняла, в каком положении они находятся. Кицунэ нависает над ней, прижимая к постели обе её руки. Одна из её ног согнута в колене, вторая лежит прямо, а между находится колено Тачихары. И парень не просто так напрягся, теперь она не только поняла, но и почувствовала, как к её бедру прижимается та самая твердеющая под юкатой причина. Вот теперь действительно стало неудобно и стыдно. — Я, наверно, отойду... Прости. — Но стоило парню только отпустить одну из её рук, как Акутагава притянула его за воротник к себе и поцеловала. Оба были в шоке от происходящей ситуации, но ни один не возмущался. Пара охотно целовалась, находясь все в такой же провокационной позе. Девушка чувствовала, как учащенно бьётся сердце возлюбленного, а где-то там едва заметно шевелились из стороны в сторону его хвосты. Им не нужны слова, чтобы понять, к чему все идёт. Однако действительно ли Гин хочет этого, или переживает, что все произошло по её вине? Поцелуй был то страстным и грубым, то нежным и сладким. Они держали баланс, переходя от одного к другому и обратно. Ни один из них не решался первым отстраниться. Однако парень все же взял эту ответственную задачу на себя и отпустил столь желанные губы, что теперь чуть опухли от поцелуя. — Гин, ты... Понимаешь к чему все идёт. Ты уверена? — Наконец серьёзно спрашивает кицуне. Он не станет делать что-то против её воли. Но та лишь кивает и смущённо отводит взгляд. — Птенчик, посмотри на меня. — Его рука чуть приподнимает её подбородок, ожидая ответного взгляда. — Ты точно этого хочешь? — Она кусает губу. В таких вопросах она всегда не может и слова подобрать. Мичидзо это умиляло, однако сегодня ему нужен был чёткий ответ. — Я... Думаю да... — Тачихара чувствует, как она слегка сжимает бедра вместе с его ногой, но молчит. Он продолжает смотреть на неё. — Я хочу этого... — Двухвостый нежно улыбается. Он ждал этих слов. — Если ты передумаешь - я не буду настаивать. Просто скажи. — Мичидзо наклонился к возлюбленной и оставил едва ощутимый поцелуй на её щеке. В отличие от неё у него был опыт, но и тот был крайне мал. Тогда он был ещё моложе, чем сейчас, и нежность его не волновала. Но Гин... Это другое. Он не позволит ни себе, ни кому-либо другому обидеть своего птенчика. Тачихара осторожно развязал пояс юкаты девушки, и отодвинул ткань, слегка оголяя её ключицы. Та лишь отвернула голову, прикрывая рот рукой и открывая свою шею. Мичидзо воспользовался случаем и опустил дорожку поцелуев с шеи вниз, останавливаясь чуть ниже начала груди. Однако саму грудь он не открывал и трогать не решался. Гин же слова были не нужны. Она решила все за него. Руками она чуть стянула с себя верхнюю часть одеяния, оголяя плечи и грудь. В комнате царил полумрак, но он точно знал, что Акутагава сейчас краснеет. Парень осторожно положил свою ладонь на обнаженную левую грудь и задержал её там. От мыслей, что её сердце колотится так из-за него сносило крышу, хотелось поскорее сорвать её одежду, почувствовать, как она царапает его спину, услышать её голос... Но он не мог. Нет. Не сейчас. Не с ней. Выдохнув, парень провел большим пальцем по соску юкине, от чего та вздрогнула, а по её коже побежали мурашки. Чувствительная или с непривычки? Вновь приблизившись лицом к груди, Тачихара сначала покрыл её лёгкими поцелуями, после чего начал водить по соску языком. Слыша тяжёлое дыхание девушки и чувствуя, как та прогибается в спине на встречу его ласкам, он довольно усмехнулся. Такая реакция не могла не радовать. Он продолжил движения языком, в то время как второй сосок слегка мял двумя пальцами. Чуть приподняв взгляд он увидел лишь руку Акутагавы, лежащую у неё где-то в районе подбородка. Она явно старалась не пересекаться с парнем взглядом, но лисьи уши все равно слышали, как она нервно дышит. Но смущение и удовольствие на её лице это что-то новое для них обоих. Спустя ещё несколько минут таких прелюдий Тачихара начал спускаться ниже, оставляя поцелуи то там, то тут, попутно отодвигая ткань все сильнее. Дойдя до низа живота, Гин резко вытянулась и втянула его, тяжело сглотнув. Ему показалось, или она издала едва слышимый стон? Неужели особо чувствительная зона? Тачихара осторожно положил ладони на её живот и нежно провел по нему кончиками пальцев, внимательно смотря на реакцию. Угадал. Однако тянуть больше не хотелось. Он осторожно стянул с девушки набедренную повязку, открывая для себя красоту её тела полностью. — Какая же ты у меня красивая. — Мичидзо не мог налюбоваться юкине, что так открыто лежала прямо перед ним. Её бледная кожа даже в полумраке казалась чем-то неземным. Словно она - чистый, непорочный ангел, спустившийся с небес в его грязное ущелье; а он с каждым днем очерняет её все больше, пачкая белоснежную, никем не тронутую ранее кожу своими касаниями, и оскверняя её образ извращенными мыслями. Попутно Тачихара начал снимать свое хаори, а следом и юкату, но что-то в лице Акутагавы заставило его помедлить. — Если ты хочешь, мы можем остановиться на этом. — В глазах Гин проскользнул огонёк неуверенности. Хоть Тачихара и говорил уверенно, что примет любой её выбор, и настаивать не будет, но сейчас стало как-то неуютно. Это как откусить запретный плод, и выплюнуть, побоявшись кары божьей. Но как быстро этот огонёк загорелся, так и потух. — Нет...! — Она чуть сжала его ладонь в своей, после чего с неловкостью посмотрела в глаза. — Продолжай... Я не против. Правда. Мичидзо тяжело вздохнул и кивнул, окончательно скидывая с себя остатки вещей. Теперь и он был перед ней полностью обнажен. У него была девушка раньше, но почему так неловко становится именно с Гин? Словно он вовсе никогда и не видел обнаженного женского тела. Словно все в первый раз. Отбросив стыд и мысли о прошлом, парень двинулся ближе, удобно устраиваясь между ног юкине. Слегка помогая себе рукой он вошёл в неё наполовину, чувствуя, как тёплые стенки сжимают его плоть. Сама же Гин рвано вдохнула от новых ощущений и сжала рукой одеяло. По телу вновь прошла волна мурашек. Она старалась не смотреть в сторону парня, а тот же наоборот, изучал каждое движение на её лице, стараясь доставлять ей удовольствие, а не дискомфорт. Для лучшего понимания состояния партнерши он сжал одну из её ладоней своей. Пусть сжимает его хоть до синяков, он будет радоваться каждому из них. Через пару минут, дав девушке привыкнуть, Тачихара вошёл полностью, постепенно начиная двигаться. Гин издала первый, полноценный стон и прогнулась в спине. По сравнению с прошлым опытом он делал все крайне медленно и осторожно, словно обращаясь с фарфоровой куклой, что может разбиться от одного неправильного движения. До лисьих ушей постепенно начали доноситься девичьи стоны. Парень и сам не сильно сдерживался, то и дело томно выдыхая. Свободная рука Гин легла на его спину, а Мичидзо начал постепенно ускорять темп. От каждого толчка когти юкине сильнее впивались в спину Тачихары, однако это доставляло ему ещё большее удовольствие. Младшая Акутагава постанывает совсем рядом с его ушами, ну разве это не рай? Интересно, что бы на такое сказал её заботливый старший братик? Наверняка прибил бы уже этого рыжего нахала, за очернение его милой сестрёнки. Но ведь вины лиса в происходящем и нет. Малышка Гинни сама дала согласие, и сейчас вполне довольна происходящим, извиваясь под ним уже не от щекотки, а от нарастающих толчков. Девушка получает разрядку первее, однако следом за ней волна удовольствия накатывает и кицунэ. Он падает рядом с ней, пытаясь отдышаться после столь бурного вечера. Мичидзо находит в себе силы, чтобы осторожно коснуться её губ и едва ощутимо оставить на них поцелуй, после чего укрывает их обоих одеялом, и вновь приобнимает её одной рукой. — Гин, ты в порядке? — Но она лишь улыбается и обнимает в ответ. Выдался весьма непростой денёк, ей действительно не помешает хороший сон. Как и ему. — Спокойной ночи, мой Птенчик. При первых мыслях о легенде про море и солнце Тачихара нервничал. Он не хотел терять эту девушку, боялся, что вновь останется один. Но сейчас в нем все больше росла уверенность, что черта с два он её потеряет. Кто бы против ни был. Этот птенчик его, и он будет любить и оберегать его до тех пор, пока она сама этого хочет.