...

Рыжие локоны струятся по плечам красивым водопадом , скрывая обнажённое подтянутое тело. Баки хмыкает, вылавливая особо наглую вьющуюся прядь, всё норовившую закрыть прекрасное лицо, и накручивает её на свой палец, под чужим яростным взглядом. — Как ты дерёшься с таким шлейфом сзади?— вопрос звучит по-глупому влюбленно и обладательница яркой шевелюры смягчается, зарываясь в каштановое гнездо напротив алыми коготками. — А ты в зеркало давно смотрел? — аккуратные бровки взлетают вверх. Красная помада, под цвет вырвиглазного маникюра, обрамляющая пухлые губы, отпечатывается на небольшой щетине. — Скоро и ты начнёшь плести косы, если в ближайшее время не побреешься. — Теперь красный штамп смазано переходит на лоб и Наташа на секунду останавливается у самой кромки, вдыхая приятные Вакандские масла. — Зачем ты отращиваешь бороду? Что-за мода? Сначала Тор, потом Стив, теперь и твоя симпатичная мордашка, — улыбка цветёт на утонченных устах, Нат льнет к мужчине всем туловищем, утыкаясь вздернутым аккуратным носиком в раскаченную грудь, стараясь не задевать место стыка, где раньше железо соединялось с живой плотью. — Скоро в мире совсем не останется смазливых парней, а ведь они такие милые. Барнс неуклюже переворачивается на бок, подминая шпионку под себя: — Ох, я по твоему милый? Романов даже не протестует, она любуется. Эта ухмылка... Её не найти на старых фотографиях, она живёт только в настоящем, только на этом неповторимом лице. Наташа зависает на ней, полностью расслабляясь в крепких объятиях: — Ты, по-моему, наглый, Джеймс. Искренний смех заполняет хлипкую африканскую халупку, растапливая последние льды в глубине души воспитанницы красной комнаты. И хоть влюбилась она в обладателя синих пронзительно глаз, которые порой поражали своей отстраненностью, по-настоящему любимой она стала этими светлыми озерами, при свете солнца сияющими и показывающими полный спектр чужих эмоций. — Баки. После стольких лет разлуки, смертей, несчастий... Они вновь вместе. —М? — Я люблю тебя.