13 глава "Хадишевская"

      

Ещё когда мама была жива

      Витя стал всё реже появляться дома. Наши привычные часовые болтания за кружкой чая после школы сменились на краткие фразы по типу «привет», «пока». Приходил лишь переночевать. На лице стали появляться синяки, мол упал. Костяшки вечно были стёрты. Десятилетняя я могла только догадываться, что брат дерётся. Было странно это представлять, ведь Витя такой добрый и спокойный, всегда старался всё словами решить. Я пришла к выводу значит побитый это заслужил, Витя просто так бить бы не стал, он не такой. А синяки… Так наверное пока дрался и заработал. Маме я не говорила о своих догадках, не надо ей переживать, она у нас добрая очень…       Что такое группировки я и в помине не знала. Ночью я не гуляла, мама говорит это опасно, а если занятия поздно заканчиваются или папа подвезёт, или Витя проводит. Я была всегда под этой опекой мамы и Вити, а папа странный… Раньше он всегда улыбался, сейчас всегда хмурый, а ночью можно услышать негромкие ссоры родителей. Я однажды маму об этом спросила, а она: « Мы взрослые тоже посориться можем. Как ты иногда с Витей за игрушки и так далее. Манька, все сорются, просто нужно уметь мириться и не делать больно тому кого любишь» с тёплой улыбкой она объясняла мне.       Всё было вроде также, но… будто холоднее и дальше… Только мамино тепло всегда согревало, она всегда рядом, мамочка моя любимая всегда обнимет, послушает…       В этот раз после концерта, на который никто не смог прийти из-за работы, я поехала на троллейбусе. Обиды на семью я не держала, ведь мы на то и семью, чтобы друг друга понимать… Так как заходила я на самой первой остановке, места было много. Я уселась на первое попавшиеся и смотрела в окно, ожидаю свою остановку. На очередной остановке в салон завалилась толпа парней.       Я решила не двигаться, но людей зашло так много, что на моё сидение чуть-бы не наваливались. Но как мы поехали стало посвободнее. Мы снова остановились, через 4 остановки моя. Глаза давно были опущены в пол, но как только я услышала крики, сразу подняла взгляд. Передо мной открылась гигантская орава парней, которые что-то кричали. Стёкла бьются… Громко слишком… Осколки везде… Больно… Страшно… Резкий толчок… Вся толпа с улицы упёрлась в бок троллейбуса, секунда, я вижу Витю.       -Витя!-что есть мочи кричу я, он меня замечает, но поздно, троллейбус перевернулся на бок. Я мёртвой хваткой вцепилась в спинку своего кресла, получалось, что я висела на одной руке и всё также звала брата.       -Ты куда, Гром? Быстрее, ща менты привалят.       -Серый, там сестра моя, помоги.       Ещё пару парней с улицы откликнулись на зов помощи брата, и вот я уже на руках брата, он бежит, все бегут…       -Витя, мне больно… - негромко шепнула я.       -Ещё каплю потерпи, Маня, ещё чучуть- тяжело дыша, и продолжая бежать твердил брат.       Пара минут и мы оказались в каком-то подвале.       -Витя, зачем мы сюда пришли? Вить, мне страшно и больно…       -Не волнуйся, тут все свои, они тебя не обидят.- обращался ко мне брат- Пацаны, аптечку принесите. -Громко говорил Витя, кладя меня на диван.       Я посмотрела на свои ноги, что сильно болели, из них торчали осколки стекла, оно торчало из бёдер и голеней.       -Это кто тебе, Гром?       -Сестрёнка младшая. Кто-нибудь помогите осколки вытащить.       -Чё то мы её до этого не видели.       -Я не хочу её в это всё втягивать.       -И правильно , малой .                                   Ноги были забинтованы, алые пятна красовались на белых бинтах. Осколки убрали, но боль осталась.       -Манька, запомни, если кто обижает или, что-то случилось, говори, что с Хадишевскими. Поняла?       -Поняла.       -Мы за семью пацана горой. Ты теперь тоже под нашей защитой. Знай, мы рядом.              Так я впервые узнала о группировках и о реальных Витиных увлечениях… Никому я не говорила о случившемся, а для мамы я поскальзнулась и упала на стекло. Я теперь Хадишевская… Хадишевская