Часть 2

Они с Сатору никогда подробно не говорили о том, что произошло той ночью, после того, как он уложил Кадзую спать, но в их отношениях произошел определенный сдвиг, особенно в том, что касалось секса. Не то чтобы Утахиме жаловалась. Она тайно любила эту сторону Сатору. Это было ново, как будто они были в начале отношений, головокружительно и тепло, когда у них было немного времени наедине. Сатору всегда был обидчивым, когда дело касалось ее. Ей потребовалось многое количество времени, чтобы понять, что он не был таким ни с кем другим. Только когда Секо указала на это, а Нанами подтвердил это, она поняла, что он вел себя с ней по-другому. Вместо того, чтобы держать Утахиме подальше от себя, как он обычно делал с помощью бесконечности, он вторгся в ее пространство, прикасаясь к ней, снижая свою защиту на короткие моменты, чтобы она могла прикоснуться к нему. Во время ее беременности, когда она любила прикосновения и жаждала их, он охотно баловал ее. Она думала, что это только для ее блага, но теперь она начала понимать, что это было и для его тоже. Эти простые прикосновения поддерживали его, напоминая ему о его человечности. Она была стандартом, к которому он продолжал возвращаться снова и снова. С той ночи она начала замечать их еще больше. Подкрадывался, чтобы схватить ее сзади, когда она делала простую задачу, например, мыла посуду или складывала белье, клал руку ей на поясницу, когда они проходили через толпу, играл с ее волосами, когда они где-то сидели, клал руку ей на бедро, когда они болтали с друзьями. Ей пришлось отшлепать его во время встречи, отказываясь быть непрофессиональной, но он только ухмыльнулся, глядя на ее пылающие щеки. Сатору было все равно, были ли они одни, перед коллегами или друзьями, или Кадзуя был в комнате с ними, играя с игрушками или смотря мультик. Он был полон решимости прикасаться к Утахиме как можно чаще, прекрасно понимая, что каждое прикосновение его руки было словно зажигание огня внутри нее. При таком раскладе она была почти уверена, что он сведет ее с ума, прежде чем забеременеет. Потому что именно этого он и хотел. Всего несколькими словами — если это с тобой — он тонко дал ей понять, чего он хочет, не говоря об этом прямо. Утахиме не могла понять, как она это поняла, но теперь это было более чем очевидно. После многих лет крайней осторожности, какой бы болью это ни было, презервативы, которые они хранили, у каждого из них остались неиспользованными. Она также перестала принимать противозачаточные таблетки. Они не совсем пытались забеременеть, но если это произойдет, ну... Сначала она нервничала, но через несколько недель она обнаружила, что возбуждена. Это было больше похоже на то, что она представляла себе в детстве: быть влюбленной в кого-то и пытаться создать семью. Конечно, она не знала всех обстоятельств, которые при этом возникали, но чувство было. Это было прекрасно, чудесно, чувство, которое заставило ее трепетать от осознания того, что она переживает это с Сатору. В конце концов, иметь одного ребенка по случайности с Годжо Сатору было безумием, но намеренно пытаться для второго? О, она должно быть сошла с ума. И счастлива, она была так счастлива. У них все еще не было много времени, чтобы быть близкими друг с другом, но они умудрялись находить способы втиснуть это. Помимо того, что либо мать Годжо, либо ее родители нянчили Кадзую, у них также были их бывшие ученики, которые были более чем готовы присматривать за ним. Утахиме посчитала милым, когда Мегуми и Нобара предложили, особенно когда последний упомянул, что это будет хорошей практикой, когда родится их ребенок. Вероятно, это и послужило началом всего этого. В тот момент, когда Мегуми и Нобара объявили о своей беременности, в Сатору произошел переворот — очень сильный переворот. Секс с Сатору всегда был до глупости хорош, до такой степени, что иногда это ее бесило, но это было по-другому. Он не только казался целенаправленным, но и сопровождался волнением каждый раз, когда они встречались. Будет ли это тем самым? Он уже занял место, а они просто еще не знали об этом? Всякий раз, когда он отправлял вызывающее сообщение во время миссии, ее сердце подпрыгивало. Она могла быть занята самым безвкусным делом на свете, и вдруг она возбуждалась. Это даже заставляло ее действовать смелее, что, как она знала, заводило его. На днях, по безумной прихоти, она написала ему сообщение во время обеденного перерыва, даже зайдя так далеко, что сказала, что не может дождаться встречи с ним этим вечером. Сатору, в своем безумии, воспринял это буквально и телепортировался в ее класс, напугав ее до чертиков, хотя это было именно то, на что она надеялась. Как и ему, ей не нужно было говорить что-то прямо, чтобы он понял, чего она хочет. Несмотря на то, что они никогда не делали ничего большего, чем обнимались, касались и целовались в обоих классах, Утахиме позволила себе быть унесенной энергией, исходящей от Сатору в тот день. У них было не так много времени, особенно с угрозой того, что ее ученики найдут их или его ученики поймут, что он пропал, но это не помешало ему трахнуть ее у доски. За считанные минуты она перешла от проверки работ к откидыванию своей одежды в сторону ровно настолько, чтобы получить его член внутрь себя. Пятнадцать минут спустя он изливал на нее свою сперму, говоря ей замолчать и принять это как хорошая девочка. - Я трахну тебя и сегодня вечером, — сказал он с ухмылкой, поправляя одежду. - Я буду возбужден весь день, думая о том, как ты ходишь с моей спермой внутри себя, пока преподаешь . Она не сходила с ума. Она уже сошла с ума. Никогда в жизни она не подумала бы, что будет вести себя так развратно. Раньше она никогда бы не поступила так. Она бы этого не допустила, сердито оттолкнув Сатору и отчитав его за неуважение и отвратительность. И все же она была здесь, представляя, каково это — удивить его в токийском филиале магического колледжа и быстро перепихнуться в его кабинете после окончания занятий. Вся эта история сделала все странно легким. Между работой учителем и шаманом, общением с Высшими и большим взаимодействием с кланами, чем ей бы хотелось, и родительством в целом, жизнь могла стать невероятно напряженной, особенно когда мир, казалось, был полон решимости держать ее и Сатору вдали друг от друга, но теперь, с этой смутной целью, к которой она стремилась, она обнаружила, что улыбается и ее походка стала немного более уверенной. Она была счастлива и раньше конечно, но это была новая радость. И все это достигло кульминации в этот маленький момент в ванной. Утахимэ сделала глубокий вдох, когда села на крышку унитаза. Она положила маленькую палочку на противоположную сторону раковины, чтобы устоять перед желанием посмотреть на нее. Как будто она могла заставить ее работать быстрее . Ей просто нужно было потерпеть еще несколько минут. Однако было трудно быть терпеливой, когда она чувствовала, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди, особенно когда она уже была очень терпеливой последние три дня, ожидая, когда начнутся ее месячные. Когда пять минут истекли, Утахиме схватила палку, но не сразу на нее посмотрела. Они не пытались, ей пришлось напомнить себе. Если это произошло, то произошло. Если нет, то нет. Она приняла осознанное решение не загружать никаких приложений для отслеживания цикла, желая, чтобы это произошло естественным образом. В ее возрасте была вероятность, что ей будет трудно забеременеть, хотя она и не была такой старой. Она надеялась. Она была так взволнована. Она не могла дождаться, чтобы рассказать Сатору эту новость — увидеть, как загорелись его глаза, когда он сорвал повязку, и как широкая ухмылка расплылась на его лице, как он поднимет ее и покружит, а затем задернет ее рубашку, чтобы покрыть ее живот поцелуями, как идиот. Он будет так счастлив, когда узнает, она просто знала это, полная противоположность тому, как он отреагировал в переулке, когда она сказала ему в первый раз. Она хотела этого. Она хотела этого так чертовски сильно. Она хотела дать ему это, и она хотела этого для себя. Сделав еще один глубокий вдох, Утахиме перевернула палочку, чтобы посмотреть на результаты. И ее сердце упало в живот. Отрицательно. Несмотря на то, что она сказала себе, что не будет разочарована, она чувствовала, как это проникает в нее, продираясь к ее сердцу и желудку, пока ей не стало плохо. Чувствуя некоторое отвращение к себе, она бросила бесполезный тест на беременность в мусорное ведро, встала и вымыла руки. Она демонстративно не смотрела в зеркало, не желая смотреть на себя. Это была не ее вина, она знала. Это была ничья вина. Они занимались этим всего несколько недель. Черт, ей потребовалось семь лет, чтобы случайно забеременеть, но тот раз был не единственным, когда они делали это без презерватива. Мегуми и Нобаре потребовались месяцы активных попыток, прежде чем она забеременела. Это еще не было исключено. Это не ее вина. Первое, что она увидела, выйдя из ванной, был Сатору. На его лице было любопытное выражение, и он наклонил голову, криво улыбнувшись. -Эй. Утахиме попыталась сделать вид, что ничего не случилось. Это не было чьей-то виной. Она не потерпела неудачу. Они только начали это маленькое дело. Все было хорошо. Но, конечно, Утахиме ужасно скрывала свои эмоции, когда дело касалось Сатору. Она поняла, что не смогла скрыть своего разочарования, когда улыбка исчезла с лица Сатору, и он спросил: - Утахиме... Ты плачешь? Она не плакала, только немного слезилась, но она чуть не разрыдалась от этого вопроса. Прежде чем она успела подумать о том, чтобы спрятаться в ванной и поплакать или ворваться в спальню, чтобы прийти в себя, Сатору шагнул вперед и заключил ее в свои объятия. Его объятия были сильными, но нежными, его тело крепко прижималось к ее телу, и он положил подбородок ей на макушку, заставляя ее чувствовать себя так, будто она окружена им. - Мне жаль, — пробормотала Утахиме, прижимаясь лицом к его рубашке. - Жаль? За что? - Я..., Ее горло сжалось, и она изо всех сил пыталась выговорить слова. Они не говорили об этом маленьком предприятии, поэтому было глупо поднимать эту тему сейчас, когда она пыталась не плакать. Какой смысл расстраиваться из-за этого? Если это произошло, то это произошло — так они оба относились к этому. Но она не хотела «если». Она хотела «когда». Она хотела иметь возможность дать ему то, что он хочет, и испытать это с ним с самого первого дня. - Я просто подумала..., Она сглотнула, схватившись за его рубашку сзади. - У меня была задержка, и я подумала, может быть... Тело Сатору сдвинулось, слегка опускаясь. - А, я понял. Он знал. Он знал, и он был разочарован. Он хотел, чтобы это произошло, так же надеялся, как и она, если не больше, потому что он начал это, но она не могла этого сделать. Она не могла дать ему то, чего он хотел. Она подвела его, и хотя это не имело смысла, это ощущалось как ее вина. Потому что Сатору не мог потерпеть неудачу. Он был лучшим во всем. Он был сильным, могущественным, невероятным. Поэтому она должна была быть тем, чего не хватало. Она должна была быть причиной... - Утахиме. Прекрати. Она моргнула сквозь водянистые слезы, ее лицо все еще прижималось к его груди. Хотя она не сказала ни слова, он словно чувствовал, о чем она думает. Намек на гнев прорезался в его голосе — недостаточно, чтобы напугать ее, но достаточно, чтобы вырвать из ее темных мыслей. Она заставила себя расслабиться, внезапно осознав, насколько напряженным стало ее тело, пока она боролась, чтобы не сломаться, и прижалась к нему. Сильный, надежный, теплый. Вот что значил для нее Сатору. - Тебе не нужно извиняться, — сказал ей Сатору, — и я знаю, что ты винишь себя, так что прекрати. Утахиме прикусила губу. С ним не поспоришь, не тогда, когда он прав. Вместо этого она позволила себе поддаться грусти, с которой пыталась бороться. Несмотря на то, что она себе говорила, они активно пытались забеременеть своими собственными странными способами, и поэтому она была разочарована и опечалена. Казалось неправильным отрицать это после всего, что они сделали. Час был поздний, Кадзуя был уложен в постель несколько часов назад, и поэтому не было странным, что Сатору пробормотал: -Пойдем спать. В усталом и грустном оцепенении Утахиме позволила Сатору почти отвести ее в спальню. Она уже была в пижаме, простых шортах и ​​майке, поэтому, когда он подтолкнул ее на кровать, она безропотно последовала его указаниям, заползая под одеяло на автопилоте. Он снял рубашку и стянул штаны, оставшись в боксерах, и скользнул следом за ней. Когда они оба устроились в постели, он обнял ее и прижал к своей груди. Они молчали несколько минут, но, хотя они и не разговаривали, она знала, что он не заснул. Тихие слезы текли из ее глаз, скользя по щекам на подушку, но она не плакала, не когда он крепко ее обнимал. Она почувствовала, как он пошевелился и поцеловал ее в затылок, а затем уткнулся лицом в ее волосы — небольшой утешительный жест, которого она всегда ожидала, когда он был в настроении. - Прости, — резко сказал Сатору в темноте. Утахиме нахмурилась. - За что ты извиняешься? - За то, что так на тебя давлю, — признался он, -Мы никогда об этом не говорили, но… Но он хотел этого, и она поняла это и снова попыталась сделать это сама. Она даже не сказала ему, что у нее задержка месячных или что она купила тест на беременность после занятий. - Все в порядке, — сказал ей Сатору. - Это произойдет. - А если нет? — спросила Утахиме страдальческим шепотом. Сатору снова поцеловал ее в затылок. - Значит нет, и мне все равно чертовски повезло, потому что у меня лучшая женщина и потрясающий — пусть и очень упрямый — сын. - Но… ты хочешь еще одного ребенка, не так ли? На мгновение он замолчал, а затем: - Да, я хочу ,- Он помолчал и добавил: - Ты хочешь? Если ты делаешь это только для меня… - Нет, я…,- Утахиме прикусила губу. - Я тоже этого хочу. Она снова затихла, слушая звук тихого дыхания Сатору и чувствуя, как его грудь поднимается и опускается у нее на спине. Признание этого вслух каким-то образом сделало все более реальным и болезненным, разочарование еще сильнее, но с этим ничего нельзя было поделать. Она не была беременна. Они могли продолжать пытаться, но она боялась, что это разрушит часть магии, которую они создали. Будет ли она всегда думать об этом разочаровании, когда они попытаются снова? Потребуется ли на это время? Будет ли это тем самым? Раньше вопросы были захватывающими, но теперь они заставляли ее чувствовать, что она погружается в яму, из которой ей будет трудно выбраться. - Хочешь еще одного ребенка? — снова спросил Сатору. Утахиме кивнула. - Да. - Ты хочешь, чтобы я подарил тебе еще одного ребенка? Именно от его низкого голоса сердце отчаявшейся Утахиме замерло, и она тихо выдохнула: -Да. - Скажи это. Она сглотнула. - Я хочу… Я хочу, чтобы ты подарил мне еще одного ребенка. - Тогда я сделаю это, — пробормотал он ей на ухо, кусая ракушку ее уха . - Я собираюсь подарить тебе еще одного ребенка. Его руки скользнули под ее майку, чтобы обхватить ее грудь, сжав ее в своих больших ладонях, а затем сжать ее соски. Она ахнула, и, несмотря на ее печаль, в ее пизде пронзила волна удовольствия. Он качнулся вперед, медленно потирая себя о ее задницу, пока не начал твердеть. С дрожащим дыханием Утахиме выдавила: - Сатору, я… - Шшш, — пробормотал Сатору, целуя ее там, куда мог дотянуться. - Все в порядке. Держа одну руку на ее груди, он скользнул другой вниз по ее животу и нырнул под ее шорты. Она не могла удержаться от того, чтобы не подпрыгнуть в его руке, когда он обхватил ее пизду поверх нижнего белья, выдыхая с каждым прикосновением ладони к ее клитору. - Я собираюсь подарить тебе еще одного ребенка, — повторял Сатору, постепенно доводя ее до пика своими знающими прикосновениями. - Сегодня вечером, завтра, на следующей неделе, в следующем месяце — мне все равно. Я хочу, поэтому я сделаю это. Мощная волна удовольствия поднялась внутри нее, заставив ее схватить запястье Сатору и впиться ногтями в его кожу. - Ах, Сатору! - Тебе нужно быстро кончить, чтобы я мог войти в тебя и заполнить тебя, — сказал ей Сатору с намёком на ухмылку в голосе, заставив её извиваться от ловких прикосновений пальцев на её клиторе. - Тебе это нравится, не так ли? Тебе нравится быть заполненной моей спермой весь день и ночь. - Ах, ах, пожалуйста, — простонала Утахиме. - Я бездельничал, — вздохнул Сатору. - Надо было делать это каждое утро, чтобы ты могла ходить так весь день,- Он ущипнул её за сосок, заставив её пискнуть, а затем начал тереть её клитор с той скоростью и давлением, которым ей нравилось больше всего. -Что я делал? Тратил время вот так, когда должен был кончать в тебя каждый день. Ты моя маленькая шлюшка. Она даже не отошла от своего кайфа, когда попыталась стянуть шорты вниз, ее стенки все еще дергались от толчков, скуля: -Войди в меня, войди в меня... Сатору усмехнулся, схватив ее за руки, чтобы остановить ее неистовые движения. - Помедленнее. Утахимэ могла бы заплакать, когда Сатору медленно стянул с нее шорты и нижнее белье. Она подумала, что может устроить истерику, когда он вытащил свой член из боксеров и не спеша потерся им о ее задницу, особенно когда она чувствовала, как он размазывает предэякулят по всей ее коже. Она снова чуть не расплакалась, когда он наконец поднял одну из ее ног, чтобы скользнуть между ними, потирая длину своего члена о ее влажные складки. - Такая хорошая мамочка, - пробормотал Сатору, - дающая мне все, что я хочу. Когда она подумала, что может закричать на него, чтобы он прекратил ее дразнить, Сатору втолкнул в нее головку своего члена. Она почти вздохнула с облегчением, но подавилась вздохом, когда он скользнул в нее глубже. Она была мокрой от оргазма и явно возбужденной, так сильно, как должна была быть. Это немного жгло, но он был медленным, целенаправленным с каждым толчком, чтобы продвинуться дальше в нее. Как только он полностью был внутри нее, он дал ей время, чтобы привыкнуть. Когда она снова расслабилась, он вытащил себя почти полностью, а затем снова втолкнул себя. После этого любые жалобы, которые у нее могли быть, были стерты, все ее мысли сосредоточились на нем, когда он начал ее трахать. Его толчки были медленными, но сильными и глубокими, каждый раз погружаясь по самую рукоятку, и он держал ее, чтобы она не отошла от него, когда ей будет казаться, что это слишком. - О,- простонала она, когда его пальцы снова скользнули по ее клитору. - О, боги, Сатору... Сатору был вынужден выпустить ее грудь из его хватки, чтобы зажать ей рот рукой, чтобы она не говорила слишком громко. Она заскулила в его ладонь, ее тело дернулось от быстрого удовольствия, грозившего настигнуть ее. Это было слишком быстро, оставив ее неспособной мыслить здраво. Слезы жгли ее глаза, но на этот раз это было не от грусти или разочарования. Когда Утахиме кончила во второй раз, она почувствовала, как что-то внутри нее освободилось, черт возьми, прорвалось, когда она закричала и дернулась в его руках. Напряжение, которое накапливалось внутри нее с утра, было разрушено, когда ее тело сотрясалось от сладкого, горячего удовольствия. Сатору резко вошел в нее, зная, что ей нравится, когда ее трахают, пока она кончает. Когда она кончала, она могла сказать, что он тоже был близко, его дыхание было прерывистым, а движения — резкими. Схватив руку, которую он держал у ее рта, она потянула ее вниз и умоляла: - Кончи в меня, Сатору. - Блядь, — выругался он, зарываясь лицом в ее волосы. - Кончи в меня, — прошептала она, — и подари мне ребенка. - Да, Утахиме блядь да, — простонал Сатору, грубо трахая ее. -Хочу этого. Я так этого хочу . Она сжала свои стенки вокруг его члена, заставив его задыхаться и содрогаться. - Тогда сделай это. Толчки Сатору ускорились, его хватка на ней усилилась, а затем он излился в нее, тепло его спермы затопило ее, заставив почувствовать себя согретой. Он трахал ее, не в силах остановиться, даже когда часть его спермы выдавливалась из нее, но ей было все равно, она цеплялась за его руку и тихо стонала. Когда он начал замедляться, чувство насыщенности охватило ее, они оба замерли, довольные и больше не грустные. Окончание после секса теперь было одним из ее любимых занятий. Они не делали этого так часто в начале. Сатору обычно довольно быстро уходил после этого, или она уходила, чувствуя себя глупой или раздраженной от того, насколько это было хорошо. Она даже не осознавала, что хочет роскоши просто находиться в присутствии друг друга и находить в этом утешение, пока не получила это, и теперь Утахиме не хотела отпускать это. - Это случится, — пробормотал Сатору, его губы двигались у ее затылка. Утахиме сжал его руки. - Все в порядке, если этого не произойдет. - Это произойдет, — пообещал Сатору. - И я буду рядом с самого начала — при каждом посещении врача, при каждом изменении твоего тела, когда ты заболеешь и устанешь, и мне придется заставлять тебя есть, чтобы присматривать за Кадзуей чтобы ты могла отдохнуть, пока наш ребенок растет внутри тебя. Я буду рядом со всеми вами. Несмотря на то, что ее логика предупреждала ее о нерешительности, Утахиме улыбнулась. -Я знаю. Я не могу дождаться. Время покажет, но одно она знала наверняка, когда она прижалась носом к его руке. Родительство было путешествием, но она была рада, что делает это с ним, только с ним.