Сван

Провинившиеся унылой шеренгой выстроились возле экзекуторской: тощий как спичка белобрысый Сван, нескладный и долговязый Анд, обычно болтливый, но теперь онемевший от ужаса Сторк, растерявший всю надменность Фальк — и, разумеется, Спарв. Корп мог бы спросить прямо здесь, чьей затеей была безумная вылазка в Сад, но он не сомневался, что в таком случае Спарв всё возьмёт на себя. Поэтому Корп медленно прошёлся вдоль шеренги, слушая, как замирает дыхание наглых юнцов. На них можно было бы играть как на экзотическом инструменте, подходя то к одному, то к другому, чтобы из сдавленных вдохов плелась едва слышная мелодия. Что бы о нём ни говорили, Корп не любил мучить новобранцев. Если он сейчас и тянул время, то лишь для того, чтобы виновный себя выдал. Все пятеро выглядели одинаково виноватыми — или невиновными. Та же напускная храбрость, то же упрямство, то же нервное напряжение, только у каждого — с поправками на характер. — По одному, — объявил наконец Корп. — Сван первый. — Да, капрал. По Свану было не понять, рад ли он, что не придётся ждать и томиться под дверью, или расстроен, что будет первым. На его месте сам Корп бы радовался, потому что наказание для всех неминуемо, а значит, чем скорее, тем лучше. — Эрик, — мягко сказал Корп, едва дверь за ними закрылась, — это ведь не в твою светлую голову пришла идея с вылазкой в Сад. Он не счёл нужным изображать интонацией вопрос, потому что ответ и так знал. — Нет, — едва слышно признал Сван. — А в чью? Кто виноват в том, что тебе предстоит вытерпеть порку тростью? — Теперь уже Корп спрашивал, и голос его струился по-змеиному мягко. Сван при упоминании трости весь сжался. Обычно её к четырнадцатилетним не применяли, но Корп не блефовал. Да, рассчитывал, что не придётся, но ни на секунду не сомневался, что Сван, во-первых, заслужил трость за само участие в вылазке, а во-вторых, выдержит порку. Может быть, не с достоинством, но точно выдержит. — Я сам виноват, капрал, — наконец отчеканил Сван и вскинул на Корпа потемневшие до цвета штормового моря глаза. — Я пошёл в Сад, рискуя погибнуть, и готов принять наказание. — Но это не ты придумал. — Нет. — А кто? Корп впился в него глазами, но Сван молчал. — Раздевайся. — Да, капрал. Сван расстегнул изящную серебряную фибулу, снял расшитый лебедями плащ, аккуратно свернул его и положил на сундук. Затем развязал пояс, с сентиментальным вздохом положил его поверх плаща. — Здесь тебе не дома, — сердито сказал Корп, — собственным поясом не отделаешься. — Да, капрал. Следом за поясом на плащ легла серая туника, за ней — тонкая льняная рубаха, штаны и шерстяные подштанники. Сапоги Сван поставил рядом с сундуком и вытянулся перед Корпом в струнку. Корп медленно пересёк экзекуторскую и выбрал из бадейки самую тонкую трость. За спиной то ли судорожно вдохнул, то ли всхлипнул Сван. — До начала порки плакать запрещается. — Да, капрал. Корп огляделся, выбирая место и позу. В экзекуторской было просторно. Тут имелись всевозможные крюки и ремни в стенах, на потолке и на полу, дыба, колесо, колоды, лавки, кресты, столбы. Всё для того, чтобы нагнать ужаса — и чтобы наказать без непоправимого вреда для здоровья. — К колоде, — наконец сказал Корп. Сван сглотнул и попытался шагнуть вперёд. Ноги его не слушались. — Вдоль, — уточнил Корп, тем самым окончательно смягчив наказание. Он мог бы разложить Свана поперёк, согнуть, болезненно растянув мышцы, чтобы трость попадала по самым уязвимым ложбинкам. Он не видел в этом смысла. Со Свана хватит и самого факта трости, а значит, поза может быть щадящей. Сван наконец совладал с собой, подошёл и неуклюже взгромоздился на колоду. — Обхвати её руками, — подсказал Корп. — Ноги вместе. На время экзекуции я тебя привяжу. — Да, капрал. Ладони у Свана были мокрые и холодные. Корп чувствовал их дрожь, пока застёгивал ремешки на тонких запястьях. А в коридоре томились остальные четверо, вслушивались, ждали. — Скажи мне. Это Спарв? — Я не могу вам сказать. Простите, капрал. Кожа у Свана была тонкая, первый же удар трости нарисовал багровую полосу, хоть Корп и придержал руку. — Если не Спарв, то кто? Фальк? Анд? Сторк? — Прошу вас, капрал! — Сван стиснул зубы, перетерпел боль и договорил: — Не просите меня о предательстве. — Кретин! — воскликнул Корп и почти без пауз, не обращая внимания на крики и плач, выдал Свану ещё полдюжины ударов. — Ты понимаешь, что предательство — это поощрять такие глупые выходки? Пока вы друг за друга горой в любом безумстве, вы все рискуете погибнуть, все! Сван не ответил. Он рыдал, обнимая колоду. Корп вполголоса чертыхнулся, вытер трость носовым платком и нагнулся, чтобы отстегнуть ремни.