Chapter 3

В утро понедельника Висконсин вновь погрузился в туман и дожди. Атмосфера за окном во многом соответствовала настроению Гвен, и дело было не только в понедельнике, но и в том, что последние несколько дней она умирала от тревоги. Только вот предложение она уже приняла и отказаться не сможет, как бы не хотела. Она направилась через парковку к зданию, сжимая зонт и поддерживая перекинутую через плечо сумку. Зданием тюрьмы было невысокое приземистое здание, занимавшее всю территорию. Вокруг тянулся забор из колючей проволоки. Гвен брела несколько неуклюже из-за черных лодочек на каблуке, который обычно не носила. Помимо туфлей на ней была базовая белая рубашка с декоративным воротничком, чёрный джемпер и широкие брюки. Просто и симпатично, но главное удобно. Перед входом ее остановили два охранника с оружием. — Вы психиатр? — спросил один из них. — Да, доктор Гвен Коллинз. У меня назначена встреча с мистером Риверой по поводу дела Джеффри Дамера. Охранники переглянулись, и вместе смерили ее оценивающим взглядом. — Что ж, удачи. Вы не представляете, во что ввязываетесь, — спросил один из них, а другой улыбнулся, увидев побледневшую ещё на тон Гвен. У неё привычно за последние дни перехватило дыхание, и прежде чем Гвен смогла прийти в себя и что-то ответить, один из охранников повел ее по длинному белому коридору к гремящим лифтам, поднявшим их на четвертый этаж, где в конце коридора располагался кабинет начальника. Гвен постучала и вошла внутрь. За письменным столом сидел уже знакомый усатый брюнет. Он выглядел точно так же, как во вчерашнем интервью, только в руках была не трубка, а сигарета. При виде Гвен он привстал и, с улыбкой, подошёл ближе. — Рад вас видеть, доктор Коллинз, пожалуйста, присаживайтесь, — она молча опустилась на свободный стул. — Сигаретку? — спросил он, протягивая палочку в серебряной обертке. Гвен покачала головой: — Нет, спасибо, не курю. Начальник тюрьмы обошел стол и сел напротив. — Менее чем через полчаса начнется ваша первая встреча с Джеффри Дамером. Считайте, что это всего лишь предварительное знакомство. Сегодняшняя сессия продлится час. Вы будете приходить сюда три раза в неделю — в понедельник, вторник и четверг, в восемь утра, за исключением дней, на которые выпадут судебные заседания, но об этом Вы узнаете заранее. Каждая Ваша сессия будет длиться два часа. Все ясно? — мистер Ривера выпустил облако дыма прямо в лицо Гвен. В горле сильнее запершило: довольно маленький кабинет, с наглухо закрытыми окнами, по въевшемуся табачному запаху было ясно, что курили здесь почти постоянно. — О, простите, я не знал, что Вы так чувствительны к этому, — он усмехнулся, вдавив сигарету в пепельницу, и вложил в руки Гвен небольшой аппарат, — это кассетный диктофон, уверен, Вы знаете как им пользоваться, принцип тот же, что и у обычных магнитофонов. Он понадобится Вам на каждой сессии. Как только Вы заговорите с Дамером, включите запись всего, что скажете. Затем Ваши разговоры будут прослушиваться на судебных заседаниях, которые вы посещаете. Будет проведена оценка того, улучшилось или ухудшилось состояние Дамера, и не страдает ли он психическим расстройством. — Я поняла. Где будут проходить сессии? — Гвен посмотрела на начальника, который снова встал и заходил вокруг стола. За столом было широкое светлое окно, из которого открывался вид на несколько деревьев, дорогу и увивающую забор проволоку. — Каждый раз один из конвоиров встретит вас и проведет туда. Это небольшой кабинет этажом ниже. Все в ваших руках, доктор. Удачи и не стесняйтесь, дайте знать, если Вам что-нибудь понадобится, — после формального рукопожатия она покинула кабинет. И вновь её повели по коридору к лифтам в сопровождении охраны с пистолетами наперевес. Гвен плотно прижимала сумку к себе, в другой руке рефлекторно сжимая диктофон. От волнения опять вспотели ладони, и, ко всему прочему, до крови была раскусана нижняя губа. На третьем этаже, напротив лифта была неприметная дверца, возле которой стоял еще один конвоир. Гвен вошла в комнату с одним из них, оставив другого в коридоре и внимательно оглядела комнату. Маленькая, без окон, с ровными белыми стенами, белым пластиковым столом посередине и двумя складными стульями по разные стороны. Гвен разложила на пластиковой поверхности несколько записей, выданный диктофон и откинулась на спинку стула, уставившись в стену перед собой. Тщетно она пыталась глубоко дышать и успокоить панически колотящееся сердце. Нервной, в последнее время она становится очень нервной. С этим нужно что-то делать. Спустя несколько минут она услышала приближающиеся шаги и открывающуюся дверь. В кабинет вошли еще два конвоиры и высокий мужчина в оранжевой робе. Давно немытые песочно-русые волосы в полнейшем беспорядке, сам он нездорово худ, под глазами залегли темные круги, особенно заметные из-за отсутствия очков. На мгновение он поднял глаза на Гвен, но этот взгляд был лишён всего, не только эмоций. Затем Дамер вновь упёрся в пол, и один из охранников повел его за руку к столу. Гвен подскочила, неловко вытянув руку, ударилась коленями об стол и опрокинула диктофон. — Черт, — процедила она сквозь зубы и с пылающим лицом вернула устройство на место, — Здравствуйте, Вы, должно быть, Джеффри, — Гвен попыталась натянуть вежливую улыбку, все еще держа руку перед собой, но мгновенно отдернула, заметив, что он в наручниках, — Это действительно необходимо? Я никогда и никого не опрашивала в наручниках, если только мне не угрожала непосредственная опасность. — Это необходимо для вашей же безопасности, — сказал один из конвоиров и грубо усадил Джеффа за стол. — Я не собираюсь работать, пока у него на руках что-то есть, — заявила Гвен, сложив руки. Джеффри смотрел на них с оттенком искреннего нетерпения, с интересом ожидая, что произойдет дальше. Гвен отдавала себе отчёт в том, что её поведение напоминало упрямого подростка, стоящего с надутыми щеками ради убеждения взрослых, но ничего не смогла поделать. — Вы решили доставить нам еще больше неприятностей, так, доктор? Напоминаю, что бы вы ни думали, это ваше решение, — возмутился охранник, доставая из связки ключ и быстро стягивая наручники. Гвен отметила, что, очевидно, он получал удовольствие, причиняя окружающим даже слабую боль. — Если я увижу, что ты двигаешься или пытаешься сбежать, я всажу тебе пулю между глаз, — сквозь зубы уведомил он Джеффри, с отсутствующим видом уставившегося в стол. — Не разговаривайте так с моим пациентом… — но Гвен остановили. — Вы не представляете, во что ввязываетесь, мисс. Вам лучше просто беседовать с убийцами и не лезть в организационные дела, — насмешливо сказал конвоир, стоя у стены и все еще держа руку на пистолете. Гвен начинала закипать. Каждый здесь делал все, что хотел, избегая лишь прямого начальства, и никто никого не слушал, считая, что знает лучше. Краем глаза она посмотрела на Джеффри. Он все еще рассматривал стол, не сменив ни позы, ни вида полной обреченности. Она протянула руку и представилась: — Здравствуйте, я Гвен Коллинз. Он посмотрел на ее протянутую руку и нерешительно, очень медленно, протянул свою, будто переживая, что она в любой момент передумает. — Здравствуйте, доктор. Гвен включила диктофон, скрестила ноги и положила руки на стол. Джефф наблюдал за каждым ее движением, казалось, немного расслабившись после рукопожатия. — Меня назначили Вашим психиатром, так что теперь мы будем встречаться на протяжении несколько месяцев. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти наилучшее решение, которое облегчит жизнь Вам и Вашей семье, — начала она, глядя в льдистые светло-голубые глаза, которые все это время цепко наблюдали, после чего Джеффри мгновенно отвел взгляд. Он перевел взгляд на стол, рассматривая крутящийся диктофон, её слегка загоревшие, медленно подрагивающие руки, сложенные на столе. На что угодно, за исключением глаз. Полуулыбка, с трудом удерживаемая все это время, стекла с губ. Гвен убрала руки со стола на колени и спросила: — Чего Вы ожидаете от этих встреч, Джеффри? С глубоким вздохом, он медленно укладывая руки на стол, и пристально заглянул в лицо. Зрительный контакт был мучительно-тяжёлым, однако она не могла отвести взгляд, как ранее сделал он. Гвен лишь сглотнула, крепче сжав коленку под столом. — Хорошо… Я несколько раз рассказывал все это психиатрам, но это не помогло, — сказал он и покачал головой. — Они не могли понять, болен ли я или просто монстр, как… — из угла комнаты его прервал насмешливый голос конвоира. — Конечно, ты чудовище. Чтобы это сказать, мне даже не нужно быть психиатром. Гвен тут же вскинулась, снова нахмурившись так явственно, что изменения заметил даже Джеффри. — Прекратите вмешиваться в рабочий процесс. Это разговор только между мной и моим пациентом. Она повернулась к Джеффу. Взгляд плавно окинул руки, задержавшись на пурпурно-бордовых от синяков запястьях. От масштаба повреждений, к горлу подкатил комок. — Просто… продолжайте, пожалуйста, — подбодрила она Джеффри, все еще глядя на чужие запястья. Он сжал губы и посмотрел на неё. — Эм… ладно… Как я уже говорил, были разные врачи, это не помогло. Я все еще надеюсь, что не безнадежен и что кто-то сможет понять… причины. Гвен любезно улыбнулась. — Говорить, что кто-то безнадежен, тем боле на первой встрече — слишком сильное заявление. Не думаю, что Вы безнадёжен. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы облегчить Ваше состояние. Но мне также нужно, чтобы Вы шли навстречу. Некоторые из вопросов, которые я задам на следующих сессиях, довольно личные, мне нужно, чтобы Вы были предельно честны. — Хорошо, доктор, — равнодушно кивнул Джеффри в знак согласия и снова опустил взгляд на руки. Гвен ощутила прилив жалости. Была ли она вызвана тоской, болью, пустым равнодушием в глазах, или все дело в запястьях? А может быть все вместе? Джеффри выглядел уставшим и жалким. Зря так переживала. Она не встретила ничего из ожидаемого накануне, не разглядела в нем монстра или кого-то исключительно тёмного. Гвен кинула взгляд на часы, висевшие на стене, чтобы узнать время. — Наше время на сегодня истекло, — она встала со стула и начала складывать в сумку все, что было на столе. Джефф уставился на нее, слегка приоткрыв рот, — завтра начнем с классического, привычного Вам интервью. Увидимся завтра, Джеффри, — попрощалась Гвен, выходя из кабинета. — Да, хорошо. До свидания, доктор, — сказал Джефф, прежде чем она исчезла из поля зрения.