Яд под сердцем.

            Потухшая - самое верное слово, сумевшее описать то, что случилось с Валери за последний год. Двенадцать месяцев - долгий срок. Она могла. Нет, она должна была отпустить его... Но почему-то вместо долгожданного спокойствия на душе в её руках оказывалась смятая пачка сигарет и зажигалка. Одна зависимость, сменённая на другую. И обе из них нездоровы и таят в себе чаши яда. Только яд этот был слишком сладок, и просто вылить его казалось преступлением. Куда легче было таить его в себе, отравляясь всё сильнее. Взгляд против воли смещается вбок, на строку уведомлений её побитого смартфона. Надежды не было. Оттого и сильное разочарование, что сообщение не от него, начинало слабеть. Разочарование превращалось в обыкновенное принятие... Но отчего-то отпустить всё не выходило. Рваный вдох и очередная сигарета отправляется в пепельницу, пока взор перемещается на утреннее небо. Здесь, сидя на балконе в уже родной квартире многоэтажки, было привычно. Небосвод окрашен голубым, смешанным с нежно-розовым. Солнышко постепенно выглядывает из-за горизонта, прогоняя тьму с города. Но не из души Валери. Она стала озлобленной. Без повода иногда делала близким больно, не желая этого. Но друзья понимали. В особенности Джесси, с которой длинные звонки перед сном стали обыденностью. Эти разговоры были равносильны соли, посыпанной на рану. Жгли, делали невероятно боли и вызвали очередные истерики... Но почему-то помогали. Только вот Валери не давала зажить порезу на своём сердце. Стоило появиться корочке, как девушка вновь и вновь раздирала её, заставляя саму себя захлёбываться своей беспомощностью. Возможно, почувствовав боль единожды, мысли на мгновение стали туманными, а мысли слишком резвыми, чтобы сосредоточиться на той самой, выжигающей изнутри кислоте. В моментах прояснения Валери отмечала, что он больше похож на опухоль. Опухоль, носившее имя Джейк. Она была больна им и медленно погибала, как от тяжелой болезни, от которой лекарство не было придумано. Стоило забыть. Попытаться смириться и прожить жизнь с улыбкой. Но мечтания погибали, соскальзывая с крутого обрыва в пучину печали, и тянули Валери за собой. Привязали к себе покрепче стальных цепей. Пальцы цеплялись за землю, за остатки разума в ней... Только вот тихие мысли шептали ей вопросы, убеждали отпустить. Пропасть была слишком глубока, а удержаться слишком сложно. Но почему-то Валери ещё держалась. Возможно, виной тому была надежда. Она давно сгорела, оставив после себя лишь пепел, отдающий слабым теплом. Теплом, которое уже совершенно не грело, не приносило радости. Оно просто... Не давало окончательно сдаться и упасть. Но даже то надуманное тепло стало становиться призрачным ощущением на холодной ладони. А день сменялся ночью. И так по кругу. Первая неделя прошла в слезах и в вечном наблюдении за мессенджером, боясь упустить... Потом слёзы стали пропадать, а дни без сна брали своё, хватали больное сознание и окунали его в воду кошмаров, заставляя просыпаться через несколько часов. После месяца, проведенного в какофонии отчаянных мыслей становилось больнее. Огонь стал тухнуть... Боль стала лишь обыденностью. Такой же, как сигареты и звонки Джесси по ночам. Боль ощущалась как вечное жгущее чувство внутри и стойкое ощущение потери. А подруга каждый раз говорила о том, как её отпускает, как тоска постепенно покидает голову, а силы наполняют тело. Валери соглашалась. Соглашалась, полностью осознавая свою ложь. Возможно, так получится убедить и себя саму, что всё хорошо? "Опухоль" была не согласна с ней. Каждый день, каждый час он возвращался в её мысли. А быть может, он просто и не уходил, на несколько мгновений становясь лишь призрачным шумом? Валери не знала. Или просто не хотела знать... Всё же погружаться в свои больные фантазии было куда интереснее. Нежные объятия и руки, ощущающиеся на её спине, казались такими реальными, что Валери была уверена, что стоит открыть глаза, и причина страданий будет рядом. Только вместо желанного взгляд каждый раз натыкался на стену. Пальцы привычно забирались в пряди волос. Ещё чуть-чуть и в руках останется вырванный клок. Карие глаза жмурились, а из горла выдавалось лишь жалкое подобие на крик, полный отчаяния. Подобие. Ведь даже голоса давно не осталось... Неясные хрипы и всхлипывания - нельзя назвать криком. Как и существование Валери нельзя назвать жизнью. Крепкая привязанность стала смыслом и единственным лекарством. Лекарством, оказавшимся ядом. В этом круговороте незаметно прошёл год. Год, как она стала постепенно увядать и тлеть. Джесси смогла отпустить, а вот припрятанная Валери ложь стала всплывать наружу, ведь прятать смысла уже не было... "С тобой всё в порядке?" - звучало как издевательство и глупая насмешка. Отвечать согласием уже было бессмысленностью. В какой-то момент сама Валери перестала верить в собственную ложь и мечты о том, что всё будет хорошо. Раны не затягивались, боль не уходила, мысли шумели, сознание плыло... А ноги медленно вели на крышу, встречавшую закатными лучами на лице. Взгляд занесло пеленою. Не видно было земли. Всего один шаг, и мысли будут принадлежать ветру. Душа исчезнет, повязнув в тишине и кромешной тьме, а тело будет подвластно притяжению. Телефон в руках уже не дрожал. На экране блекло горело оправленное в общий с друзьями чат прощальное сообщение. Тонна бессвязных извинений и просьб не винить себя... Вся вина уже давно на ней. Краем глаза она видит мольбы друзей. Видит, но не читает, а лишь заходит в другой чат, перечитанный сотни раз. Привычное "не в сети" не причинило боли. А прощальное признание лишь заставило улыбнуться. Шаг в никуда. И ей даже показалось, как в чате появилось новое сообщение... Опухоль покидает её тело, переставая царапать сердце. Боль растворяется при сильном ударе. Крики мимо проходивших людей и вовсе были не слышны. А на экране ясно виднелось одно непрочитанное: Валери, стой! И уже ясно, что теперь она точно никуда не уйдет. Пустота и вечная тишина - единственное, что по-настоящему ту ждёт . Вместе с закатным солнцем исчезает и её зависимость.