Часть 5, где насыщенные школьные будни.

Человек может заставить себя всë забыть, но тогда отголоски прошлого никогда не оставят его в покое…

***

— Тебе не кажется, что она что-то от нас скрывает? — раздался неподалёку недовольный голос Рона. Я на секунду отвлеклась от рассказа Фелины о лете в Америке, пытаясь понять что вызвало недовольство рыжеволосого товарища Гарри, но поняв, что они просто снова повздорили с Гермионой, вернулась к подруге. Сейчас было время обеда. Мы с Фели и подошли к гриффиндорскому столу, ознакамливаясь с меню. Сегодня на обед подавали тыквенный крем-суп — мой любимый. Также на выбор предоставляли жаренную картошку или рис, к которым можно было добавить курицу, бефстроганов или тушёные овощи. — Не дурно, — прокомментировала Фелина. — Ну что, я тогда пойду к своим? — Да, давай. Приятного аппетита! Слизеринка направилась к соседнему столу, а я уселась рядом с какой-то первокурсницей. За столом слышались оживлённые разговоры и смех, мешавшийся со звоном столовых приборов. После трапезы был наш первый в этом году урок защиты от тёмных исскуств. Все ученики уже давно вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергамент, перья и в ожидании профессора перекидывались шутками. Наконец, профессор Люпин вошел и, лучезарно всем улыбнувшись, бросил на стол видавший виды портфель. Одежда на нем была та же, потрепанная и заплатанная, но выглядел он лучше, чем в поезде. Кстати, его пиджак был весьма ничего. Что-то он мне напоминал… — Добрый день, — приветствовал Люпин. — Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки. Ого! Вот так сразу! Ладно, этот день явно лучше, чем казался мне утром. — Единственное практическое занятие по защите от темных искусств было у нас всего один раз, в прошлом году: Локонс принес клетку с пикси, выпустил их, и они перевернули всë в классе вверх дном. — прошептала мне на ухо Фели. — Будем надеяться, что этот… Окажется лучше, хотя я в этом очень сильно сомневаюсь… — Да нет, мне кажется всё будет супер. Профессор Люпин мне кажется ответственным. И вообще у меня почему-то такое ощущение, что он будет хорошо преподавать! — возразила я. — Ну-ну. — усмехнулась рыжеволосая. — Что-то пока что этот Люпин производит впечатление хлюпика! Был у нас уже однажды такой преподаватель, ещё и заикался. Так вот он сдох в конце года! — Ну что, готовы? — спросил профессор Люпин, прерывая нашу дискуссию. — Пойдемте со мной. Все сгорали от любопытства. Мы вышли за профессором из класса, пошли по коридору и свернули за угол. У ближайшей двери висел в воздухе вниз головой, растопырив кривые пальцы на ногах, Пивз и замазывал жвачкой замочную скважину. Заметив Люпина, Пивз задергал ногами в воздухе и заорал: — Глупый Люпин, глупый Люпин, глупый Люпин… Пивз был известный грубиян и дразнила, но учителей вообще-то обычно побаивался, поэтому я очень удивилась и испугалась, что профессор может расстроиться и тогда урока не будет. — Ну вот, даже Пивз над ним издевается. Точно хлюпик! — я возмущëнно поглядела на слизеринку. Её прямолинейность частенько выводила меня из себя. Однако, Люпин и не думал расстраиваться — он улыбался! — Я бы на твоем месте отлепил жвачку с замочной скважины, Пивз, — приветливо сказал он. — Мистер Филч весьма огорчится, ведь там его щетки. Пивз, однако, пропустил слова Люпина мимо ушей, издав губами непристойный звук. Просто ужас какой-то. Профессор Люпин вздохнул и вынул волшебную палочку. — На этот случай есть одно полезное заклинание, — сказал он нам через плечо. — Смотрите внимательно. Он быстро вытянул руку на уровне плеч, навел палочку на Пивза и произнес: — Ваддивази! Жвачка пулей выскочила из замочной скважины и прямо Пивзу в левую ноздрю, Пивз перекувырнулся и, бранясь, умчался прочь. — Здорово, сэр! — в восторге воскликнул Дин Томас. — Спасибо, Дин. — профессор спрятал волшебную палочку. — Ну что, идем дальше? Новый учитель сразу вырос во мнении учеников, и они с уважением поглядывали на него и на поношенную одежду. Даже Фелина признала, что это было по-настоящему круто. Пройдя следующий коридор, Люпин остановился перед учительской. — Ну вот мы и пришли. Заходите. — И он открыл дверь. В отделанной деревянными панелями просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. В одном из них у камина сидел профессор Снейп. Он обернулся на шум и криво улыбнулся, блеснув глазами. Профессор Люпин вошел последний и хотел было закрыть за собой дверь, но профессор остановил его: — Постойте, Люпин, я, пожалуй, пойду. Зрелище предстоит не из приятных. Снейп поднялся и широким шагом прошествовал мимо учеников, его мантия развевалась, словно черный парус на ветру. В дверях он остановился, круто развернулся и с усмешкой сказал: — Хочу вас предупредить, Люпин, в этом классе учится Невилл Долгопупс. Так вот, советую ничего ответственного ему не поручать, он не справится, если только мисс Грэйнджер не нашепчет ему на ухо, что и как делать. Невилл покраснел, а мне очень сильно захотелось стукнуть этого гениального человека. Профессор Люпин удивленно поднял брови: — А я надеялся, что именно Невилл мне сегодня поможет. Уверен, он превосходно справится с заданием. Невилл побурел, как свекла. Снейп презрительно скривился, вышел и громко хлопнул дверью. — Поглядите на гардероб, — сказал профессор Люпин и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый гардероб для мантий. Люпин подошел к гардеробу, внутри что-то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задергалась. Ученики в переднем ряду отшатнулись. Надеюсь, это штука не сильно опасная. — Там всего–навсего обычный боггарт, — успокоил нас учитель. — Так что бояться нечего. — Забавно. Как можно не бояться боггарта, если это как раз таки ни что иное, как воплощение самого сильного страха? Большинство думало так же, как и я: боггарта стоит бояться. Невилл с ужасом глядел на профессора Люпина. Симус Финниган не сводил опасливого взгляда с дверцы: только бы не открылась. Конечно, уровень опасности боггарта зависит от того, чего человек боится… — Боггарты любят темноту, — рассказывал Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашел в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт? Гермиона подняла руку. — Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится. — Замечательно, даже я не ответил бы точнее, — похвалил Гермиону Люпин, и та зарделась. Чтож, видимо он умеет работать с детьми — это хорошо. Второго профессора Снейпа нам не нужно. — Так вот, боггарт в гардеробе еще ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. — Почему ты не подняла руку? — тихо спросила Фели. — Я уверена, что ты знала ответ. — Но зачем? Ведь Гермиона уже подняла руку до меня… Или ты хотела, чтобы Гриффиндор опять выиграл Кубок школы? — слизеринка усмехнулась. — Деточка моя, кубок школы принадлежит Слизерину! Я лишь подумала, что вам было бы обидно стать четвёртыми! — я возмущëнно пихнула рыжеволосую в бок и она захихикала. — А это значит, — продолжал профессор, не обращая на нас внимания, — что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Гарри, какое? — Ну-у… нас здесь много. — Гермиона рядом с ним огорченно опустила руку. Фелина хмыкнула. — Правильно, — сказал Люпин. — Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоем, втроем, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху–то было! Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек Повторяйте за мной: ридикулус! — Ридикулус! — хором воскликнули ученики. — Замечательно! Но это самая легкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут–то как раз мне и понадобится, Невилл, твоя помощь. Подойди сюда. Гардероб снова задрожал, Невилла затрясло от ужаса. К гардеробу он шел, как на эшафот. Бедняжка. — Встань вот здесь. Скажи, чего ты боишься больше всего на свете? — мягко поинтересовался профессор. Невилл невнятно что–то пробормотал. — Что ты сказал, Невилл? Я не расслышал. Невилл умоляюще оглянулся в сторону товарищей и шепотом произнес: — Профессора Снейпа. Все дружно засмеялись. Особенно громко хохотал Малфой. Эх, а я то уже и забыла о его сущностврвании… Невилл виновато улыбнулся. Профессор Люпин задумался. — Так-так… профессора Снейпа… ты ведь, Невилл, кажется, живешь у бабушки? — Д-да. Только я не хочу, чтобы боггарт обернулся моей бабушкой. — Нет, нет, я тоже этого не хочу, — улыбнулся профессор Люпин. — Скажи, во что обычно одета твоя бабушка? Невилл удивился, но ответил: — Ну… всегда одна и та же высокая шляпа, на ней чучело грифа. Длинное платье, зеленое… иногда лисий палантин… — И конечно, сумочка, — подсказал профессор. — Да, большая красная. — А теперь постарайся как можно ярче вообразить себе все, что носит бабушка. Вообразил? — Кажется, я начинаю догадываться о задумке профессора. Если это так, то он гений! — Да-а, — неуверенно ответил Невилл: что-то будет дальше? — Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратится в профессора Снейпа. Ты нацелишь на него волшебную палочку, представишь себе бабушкину одежду и громко скажешь: «Ридикулус!» Страшный профессор вырядится в шляпу с чучелом грифа, зеленое платье и в руке у него будет красная дамская сумочка. Гриффиндорцы дружно захохотали. Гардероб заходил ходуном. И чувство юмора у профессора Люпина хорошее! Просто превосходно! — Если у Невилла получится, боггарт станет пугать всех по очереди, — сказал Люпин. — Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище. Все притихли. Ой-ëй. Чего же боюсь я? Мачеху? Воспитателей в детском доме? Чего-то живого? Если мачеха или кто-то из семьи, их можно заставить изобразить курицу… Так… А если… Я вдруг вспомнила, как однажды в поездке с приёмной семьёй на юг России увидела на кусте какое-то насекомое, такое противное… Аврора ещё тогда поняла, что мне страшно и толкнула меня лицом в куст так, что я упала прямо на насекомое и оно меня поцарапало… Бррр. Как-же его? Ах да! Богомол! Фу… Кажется, боггарт обратится им. И что же мне с ним сделать? Неподалёку Рон буркнул: «Оторвать ему ноги…». Точно! — Ну что, придумали? — спросил Люпин. Все закивали и стали закатывать рукава. — Невилл, мы немного отойдем, чтобы тебе было свободней действовать. Потом я вызову следующего, — сказал Люпин. — Все назад, не мешайте Невиллу. Мы попятились и прижались к стене. Невилл остался у гардероба один–одинешенек. Он побледнел от страха, но закатал рукава и крепко сжал палочку. Молодец! — Начнешь, Невилл, на счет «три». — Профессор Люпин нацелил палочку на дверь гардероба. — Раз, два, три! Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Гардероб распахнулся, из него прямо на Невилла, сверкая глазами, нос крючком, шагнул как живой профессор Снейп. Мне уже стало смешно от мысли, что профессор зачем-то сидел в шкафу. Невилл отшатнулся, но волшебной палочки не опустил, шепча заклинание одними губами. А Снейп все надвигался, тянул к Невиллу руки, вот-вот схватит. — Ри–ри-ридикулус! — взвизгнул Невилл. Раздался щелчок, и Снегг покачнулся. На нем красовалось длинное, отделанное кружевами платье, на голове огромная шляпа, увенчанная грифом, основательно побитым молью, на руке вместительная дамская сумка. Все так и покатились со смеху. Боггарт растерялся и замер как вкопанный. Видел бы это сам профессор… Представляя его лицо, я рассмеялась. — Парвати, теперь вы! — крикнул профессор Люпин. И когда это он успел выучить нас по именам? Моя соседка уверенно вышла вперед. Снейп двинулся на нее. Щелчок — и вместо него появилась обвитая пеленами в кровавых пятнах мумия. Она слепо уставилась на Парвати, вытянула руки и, медленно волоча ноги, поплелась к девочке… — Ридикулус! Путы на ногах мумии развились, заплели ноги, и мумия ничком грохнулась на пол, голова оторвалась и покатилась по полу. Раздался хохот. — Симус, — вызвал Люпин. Симус стрелой выскочил к привидению. Щелчок — и вместо мумии появилась банши, костлявая ведьма–привидение с длинными, до пола, волосами и зеленым лицом — вестница смерти. Она широко раскрыла рот, и комната огласилась пронзительным воплем, от которого волосы на голове у меня встали дыбом. — Ридикулус! — крикнул Симус. Банши захрипела, схватилась за горло: совсем пропал голос. Щелчок — вместо нее крыса гонится за своим хвостом. Еще щелчок — и мышь обернулась гремучей змеёй, извивалась, извивалась и вдруг превратилась в окровавленный глаз. Мда, не знала, что грозные слизеринцы боятся таких глупостей. Хотя… Нельзя смеятся над чужими страхами. У меня самой-то не лучше. — Смотрите, он растерялся! — крикнул профессор Люпин. — Скоро совсем сгинет. Дин, ваша очередь! Дин выбежал к боггарту. Щелчок — на полу запрыгала оторванная рука и по–крабьи поползла к Дину. — Ридикулус! — заорал Дин. Хлоп — руку захлопнула мышеловка. — Браво, Дин! Теперь Рон. Рон выскочил на середину комнаты. Щелк! Огромный, ростом выше взрослого человека, косматый паук, угрожающе клацая жвалами, пошел на Рона. Кто–то взвизгнул, Рон на мгновение оцепенел и вдруг как взревел: — Ридикулус! И ног у паука как не бывало, он покатился к Лаванде Браун. Та, пискнув, отскочила. Паук прокатился мимо нас с Фели прямо к Гарри под ноги. Гарри поднял палочку… — Позвольте мне! — крикнул вдруг профессор Люпин и встал между Гарри и пауком. Щелчок — и безногий паук исчез. В воздухе перед учителем повис серебристый хрустальный шар. Люпин сказал спокойно: «Ридикулус!» — и шар, обернувшись тараканом, шлепнулся оземь. Что это было? Шар предсказаний или луна? Луна? Бред. Я случайно поймала обеспокоенный взгляд Гермионы и поняла, что в её голове промелькнула та же безумная мысль. — Идите сюда, Невилл, докончите его, — позвал Люпин. Я встала на цыпочки, чтобы лучше видеть. Щелчок превратил таракана в Снейпа. Невилл — на этот раз уверенно — ринулся на боггарта. — Ридикулус! — закричал он, на мгновение Снегг опять предстал перед классом в длинном платье, Невилл рассмеялся, боггарт лопнул, и с минуту в воздухе висели только крошечные клочки дыма. Привидение исчезло. — Превосходно! — похвалил Невилла профессор Люпин под аплодисменты учеников. — Превосходно, Невилл! Все молодцы. Оценки: по пяти баллов каждому, кто сражался с боггартом. Невиллу — десять за два раза. И по пять баллов Гермионе и Гарри. — Но ведь я ничего не сделал, — смутился Гарри. — Вы с Гермионой правильно ответили на вопросы, — пояснил Люпин. — Молодцы, замечательный урок. Домашнее задание: прочитать в учебнике о боггартах, законспектировать и сдать в понедельник. Всё. Ученики загалдели и повалили вон из учительской. Вот это да! Вот это урок! Мне очень понравилось, жаль только, что я не успела сразиться с боггартом… — Видели, как ловко я сладил с этой ведьмой–банши! — кричал Симус. — А я с рукой! — старался перекричать Симуса Дин. — А Снейп–то! Снейп в шляпе с грифом! Вот потеха! — А моя мумия! — Интересно, почему профессор Люпин боится хрустального шара? — задумчиво произнесла Лаванда. Я нахмурилась и на автомате начала искать Гермиону, но она с друзьями уже была далеко. Все мы полюбили уроки защиты от темных искусств с профессором Люпином, только Драко Малфой со своей шайкой не упускали случая сказать о профессоре гадость, что меня откровенно раздражало. Фелина однако, как всегда защищала его, списывая всё на «нервы после травмы». «Травмой» была небольшая царапина, полученная им от гиппогрифа. На мой взгляд, ничего опасного в ней не было, однако Малфой уверял всех, а особенно Пэнси Паркинсон в том, что ещё минута — и он остался бы без руки… Мда уж. — Вот так лохмотья! — громко шептал блондин, завидев Люпина. — Точь–в–точь наш домашний эльф! Одежда у профессора и правда была потрепана и в заплатах, зато уроки — один лучше другого. После оборотня мы сражались с красными колпаками. Эти свирепые карлики водились всюду, где когда-то проливалась кровь — в затканных паутиной закоулках замков, в оврагах на месте сражений, — и дубинами убивали заблудившихся путников. Потом изучали ползучих водяных. Они были вылитые обезьяны, только в чешуе, жили в прудах и душили перепончатыми лапами всех, кого им удавалось заманить к себе. Одним словом — профессор Люпин занял своё место в сердце каждого нормального ученика. Все учащиеся Хогвартса были от него в диком восторге.

***

Сегодня меня ждало очень неожиданное пробуждение — кто-то укусил меня за нос. Открыв глаза я увидела рыжего пушистого кота Гермионы — Живоглота. Эта хитрая морда, теперь следующая за моей соседкой по пятам, внимательно рассматривала моё сонное лицо. — Так, мой дорогой друг. — просипела я, стряхивая с себя кота, — Конечно, я тоже очень тебя люблю, но ведь сегодня Хеллоуин — выходной день, поэтому я, пожалуй, посплю ещё пару часиков. Но как только моя голова вновь коснулась подушки, в памяти всплыла простая, но такая обидная истина — сегодня Хеллоуин — день первой вылазки третьекурсников в Хогсмид, а это значит, что я сегодня останусь совершенно одна, пока все остальные студенты будут веселиться в этой деревеньке! Фели, правда, обещала принести мне много сладостей от туда, но это не особо воодушевляло. Это воспоминание значительно ухудшило моё настроение и я решила, что пора вставать. На часах было шесть двадцать пять утра — замечательно, может быть я ещё успею прогуляться в одиночестве. Я быстро оделась и выбежала из гостинной, попутно пытаясь не выпустить Живоглота. Гермиона бы оценила мою заботу. Жаль, что её кот этого не оценил и из гостинной я вышла с двумя кровоточащими царапинами на предплечье. Ладно, я всё равно не на долго, потом вернусь и обработаю их. Утро было прекрасно — щебетали птицы, утренний свежий ветер играл на пожелтевших листьях деревьев. Из-за горизонта показывались первые лучи солнца. Красота. Я решила пройтись до окраины Запретного леса и вернуться обратно. Через некоторое время я уже сидела за гриффиндорским столом и с тоской слушала предположения подруги по поводу того, насколько здорово окажется в Хогсмиде. Напротив меня сидел точно такой же грустный Гарри. Чтож, у меня хотя-бы будет неплохая компания… Вскоре пришло время вылазки и студенты отправилось к выходу. Мы с Гарри поплелись провожать наших товарищей. Рон с Гермионой прошли через контроль Филча, попутно заверяя друга в том, что принесут ему воз сладостей. Гарри печально вздохнул, смотря в след уходящим друзьям. Я тоже пребывала не в самом лучшем настроении, глядя на Фели, у которой как раз проверяли разрешение родителей. — Что, сладкая парочка, отсиживаетесь в замке? — крикнул нам с Гарри подошедший Малфой. Сопровождающие его Крэбб и Гойл осклабились. — Дементоров испугались? Гарри сделал вид, что не слышал, и уныло поплелся вверх по мраморной лестнице, а я призвала к себе всё своё терпение и развернулась у слизеринцу. — И тебе доброе утро, Драко. — я улыбнулась. Как видишь, мы сегодня решили углубиться в учёбу. — блондин фыркнул. — Ну да, ну да. Да тут любому понятно, что вы с Поттером просто не смогли вытащить из опекунов разрешения! — спутники Малфоя захохотали. — И тебе приятного дня. — я развернулась и ушла вслед за Гарри. Когда я дошла до двери и Полная дама попросила у меня пароль, дверь гостинной распахнулась и оттуда вышел хмурый Гарри. — Ты куда? — удивилась я. — В библиотеку, — отозвался Гарри. Я, не долго думая, поплелась за ним. Всю дорогу Гарри молчал, затем, резко развернувшись, сменил направление. Я также пошла за ним. Ну а что? Мне всё равно нечего делать. Однако до пункта назначения Гарри нам было не суждено добраться, ибо нам повстречался профессор Люпин, любезно пригласивший нас на чай. Спустя пару минут в наших кружках уже лежали пакетики с заваркой. Профессор Люпин пошутил про «чайные листья», имея ввиду уроки Прорицания, где профессор Трелони ежедневно предсказывала чью-нибудь смерть. Всё-таки хорошо, что я не записалась к ней на занятия. Всё время, проведённое в кабинете профессора я витала в собственных мыслях, ибо профессор вёл диалог с Гарри. Ко мне возвращались всего пару раз. Да я и не была особо против: очевидно, что Гарри растроен больше меня. — Почему вы тогда не дали мне попробовать сразиться с боггартом? — из размышлений меня вывел вопрос Гарри. Люпин удивленно поднял брови. — Мне показалось, ты это понял. — Но все-таки почему? — переспросил Гарри. Мне тоже стало интересно и я прислушалась. — Видишь ли… — Люпин слегка нахмурился. — Увидев тебя, оборотень принял бы облик Волан–де–Морта. Я от удивления поперхнулась чаем. Гарри вытаращил глаза. — Очевидно, я был не прав. Но я подумал, что в учительской ему нечего делать, — продолжал Люпин. — Все бы перепугались, и урок пошел бы насмарку. — здесь профессор был прав. Такое явление точно вызвало бы волнения среди учеников. — У меня мелькнула мысль о Волан–де–Морте, — признался Гарри. — Но я тут же вспомнил дементора… — Так вот оно что! — вслух рассуждал Люпин. — Поразительно! Выходит, больше всего на свете ты боишься страха. Это похвально! Гарри смущённо опустил голову и отхлебнул чаю. — Так ты, значит, решил, что я считаю тебя трусом, не способным справиться с боггартом. — Да. — я с трудом смогла сдержать смех. Человек, который уже трижды спасался от смерти, находясь на волоске от неё считает, что его кто-то будет считать трусом…— Профессор Люпин, вы ведь хорошо знаете дементоров… В дверь постучали. — Войдите, — сказал Люпин. Вошел профессор Снейп с дымящимся бокалом в руках, увидел нас с Гарри и сощурился. — А, это вы, Северус, — улыбнулся Люпин. — Благодарю вас. Поставьте, пожалуйста, на стол. Снейп поглядел на, Гарри, на Люпина, на меня и поставил бокал. — Я тут показываю детям водяного черта. — Люпин указал на аквариум. — Прелестно, — даже не взглянув на аквариум, сказал профессор Снейп. — Выпейте прямо сейчас, Люпин. — Да, да, конечно. — Если понадобится еще, заходите, я сварил целый котел. — Пожалуй, завтра надо будет выпить еще. Большое спасибо, Северус. — Не стоит, — сухо ответил зельевар. Настороженно, не улыбаясь, профессор повернулся к выходу. Гдядя на колебания его мантии я снова мысленно сравнила его с летучей мышью и не смогла сдержать лёгкого смешка. Профессор тут же резко развернулся обратно. Ой всё… Мне конец. — Мисс Редтоп, я вижу, вам нечего делать… Тогда я очень советую вам пойти со мной и ознакомиться со своим эссе по уменьшающим зельям. Интересно, насколько всё плохо? Эту тему я учила в 2 часа ночи, так как засиделась до поздна с Трансфигурацией. Я пожала плечами. — Как скажите, сэр. До свидания, профессор, — попрощалась я с профессором Люпином на выходе из кабинета. Чтож, не велика потеря, всё равно я в разговоре не учавствовала. Через минут 5 передо мной уже лежало исписанное пометками профессора Снейпа эссе с большой буквой «Н» с верху. «Н»? Это неудовлетворительно? Я начала читать пометки. Оказалось, что я допустила две фактические ошибки, сказав, что крысиная селезёнка может быть ядовита в больших количествах и что при её извлечении преимущественно используют скальпель, а не магию. Остальные пометки были лишь примечаниями о том, какими ещё способами можно сварить то или иное зелье. Ну чтож, для эссе по теме, заученной в 2 часа ночи и написанного в ужасно сонном состоянии очень даже неплохо. Но что такое «Н»? — Оценка «ниже ожидаемого». — будто прочитав мои мысли, пояснил профессор. — Всмысле? — не поняла я. — Ведь нет такой оценки..? — У меня есть. — отрезал профессор. — Честно вам скажу, я разочарован. Вы лучшая на своей параллели по зельеварению, но завалились на такой лёгкой теме… Позор. — Но вы ведь не для того меня сюда привели, чтобы отчитывать? — я бы ни за что не поверила, что такой человек, как профессор Снейп стал бы тратить своё время на такое бесполезное дело. — Вы так думаете? — усмехнулся Снейп. — Значит вы ещё глупее, чем я думал. Я заметил в вашей работе некоторое неверно применённое знание. Что руководило вами, когда вы писали про вред крысиной селезёнки? Очевидно, что здесь вы вспомнили про такой яд, как мышьяк. Однако я сомневаюсь в том, что вы вообще знаете о том, что это такое. — Понятно, ему просто стало скучно и он решил поиздеваться надо мной. Он прав конечно (и как он это понял?), но я и сама не понимаю, как я связала мышьяк с крысиной селезёнкой. Хотя, чего я хотела после бессонной ночи? — Мышьяк получают путём нагревания арсенопирита в муфельных печах без доступа воздуха. Симптомы отравления им очень схожи с симптомами расстройства желудка или с симптомами других заболеваний… — Ну это так, чтобы хоть как-то отбелить своё имя. На мои попытки оправдаться профессор лишь хмыкнул. — Так вот чем вы занимались вместо того, чтобы учить зельеварение. — А вот и неправда! — возразила я. — Я занималась этим летом. Это моя школьная программа! — Ваша школьная программа — это то, что даю я, а не магловские учителя, — отрезал профессор. — А если я окажусь в ситуации, где не смогу пользоваться магией? — Очень интересно, чем вам в этом случае поможет мышьяк. — Ну вдруг я захочу кого-то отравить… — Вы действительно считаете, что мы с вами не будем проходить яды? — А мы будем? — мои глаза загорелись. — Если вы доживёте до шестого курса. — На секунду мне даже показалось, что профессор сам находится в предвкушении изучения этой темы. Вот уж точно спец во всём. Кстати об этом. — Профессор, так вы научите меня легилеменции и окклюменции? — Этот вопрос был не по теме, поэтому профессор на мгновение растерялся. — Нет конечно, с чего вы вообще решили, что я соглашусь вас этому учить? — В прошлом году вы сказали мне, что я ещё слишком мала для такого. И вот я снова пришла к вам. Профессор Снейп рассмеялся. Его смех был похож на то, как смеются в фильмах злые гении. Мне стало не по себе. — Какая легилеменция? Вы даже тему выучить не в силах. Что в мире магии, что в мире маглов. Особенно меня поразила ваша связь между мышьяком и крысиной селезёнкой… — вот здесь уже было обидно. — И что, вы теперь заставите меня вызубрить всё о крысиной селезёнке? — профессор окинул меня скептическим взглядом. — Написать эссе о мышьяке? Я ведь сделаю, — злилась я. — Удивите меня, — хмыкнул профессор.

***

Хэллоуинский пир прошёл просто замечательно! Столы ломились от явств. Даже студенты, наевшиеся в Хогсмиде сладостей не смогли устоять перед ними. Я попрощалась с Фелиной и в компании нашей неразлучной троицы поднялась к гостинной. Там мы и застряли: толпа студентов была так велика, что не могла спокойно войти. Возможно Полная Дама спала. Сзади меня кто-то окликнул. — Салют, снежинка! — это были близнецы. Вскоре подошла и Хиония. — О не-е-ет! — простонала девушка. — Ещё ждать, пока все зайдут! — Эй! Там что-то не так! — Джордж явно видел больше, чем мы с ребятами. — Мерлин, она же вся… — только и успел поразиться Фред прежде чем объявился их старший брат. — Пожалуйста, расступитесь, — послышался голос Перси, и староста важно прошествовал сквозь толпу. — Почему такое столпотворение? Вы что, все забыли пароль? Извините, я староста школы… И тут стало тихо. Сначала умолкли те, кто стоял ближе всех к проему. Скоро молчали все. Даже портреты затихли. — Скорее позовите профессора Дамблдора, — вдруг раздался пронзительный крик Перси, от которого словно повеяло холодом. Мне стало страшно. Что там такое?! Все взгляды устремились к нему, мы с Хионией поднялись на цыпочки, однако это не помогло. — Что там, Фред? — беспокойно спросила блондинка. — Что случилось? — спросила только что подошедшая Джинни. Наконец появился профессор Дамблдор, гриффиндорцы расступились, нам удалось протиснуться к самому входу. В этом конечно была огромная заслуга близнецов. Я ахнула: Полная Дама с портрета исчезла, холст искромсан; пол усеян лоскутами; целый клок совсем вырван. Что здесь произошло? Дамблдор окинул взглядом обезображенную картину и повернулся к подоспевшим МакГонагалл, Люпину и Снейпу. — Профессор МакГонагалл, пожалуйста, пойдите к Филчу. Пусть он немедленно осмотрит все портреты в замке. Надо найти Полную Даму. — Найдете, непременно найдете, — прокудахтал кто-то. Это был полтергейст Пивз. Он кувыркался под потолком, по обыкновению, радуясь чужой беде. Но сейчас меня это совсем не раздражало. Я ждала, что он сможет нам наконец всё объяснить — Что ты хочешь сказать, Пивз? — спокойно спросил Дамблдор, и Пивз замер. Кого–кого, а Дамблдора он побаивался. Сменивший кудахтанье елейный голос было еще противнее слышать. — Она спряталась от стыда, ваше директорское величество. У нее неописуемый вид. Я видел, как она мчалась по лесам и долам на пятый этаж, колесила между деревьями и истошно вопила. — Он ухмыльнулся и с сомнительной жалостью прибавил: — Бедняжка. — Она не сказала, кто это сделал? — все так же спокойно спросил Дамблдор. Все замерли. — Сказала, школьный голова, сказала! — Пивз не спешил с ответом, будто поигрывал ручной гранатой. — Она отказалась пропустить его без пароля, а он разозлился. — Пивз сделал кувырок и взглянул на Дамблдора, зажав лицо коленями: — Ох, и вредный же характер у Сириуса Блэка! Бум! Это взорвалась паникой и обсуждениями толпа. Хиония рядом со мной заметно побледнела и я даже испугалась, что она может упасть, но Фред мягко поддержал её за плечи. Дамблдор велел гриффиндорцам немедленно вернуться в Большой зал. Минут через десять к ним присоединились все ученики школы, которые ничего не могли понять. На другом конце зала я заметила обеспокоенную Фели: она о чём-то спорила с темнокожей слизеринкой. Мы переглянулись. — Мы тщательно обыщем весь замок, — объявил Дамблдор, а МакГонагалл и Флитвик тем временем запирали все входы в Большой зал. — Боюсь, всем вам эту ночь безопасности ради придется провести здесь. Старосты факультетов будут по очереди охранять дверь в холл. За главных остаются старосты школы — отделения девочек и отделения мальчиков. Обо всех происшествиях немедленно сообщать мне. — Директор повернулся к Перси, и тот важно выпятил грудь. — С донесениями посылайте привидений. — Дамблдор немного подумал и добавил: — Да, вам еще вот что нужно. Он легонько взмахнул волшебной палочкой, длинные столы, взлетев, выстроились у стен, взмахнул снова, и весь пол устлали пухлые фиолетовые спальные мешки. — Спокойной ночи, — пожелал профессор, закрывая за собой дверь. Зал загалдел: гриффиндорцы возбужденно объясняли, что стряслось с Полной Дамой. Хиония неподалёку от меня нервно жалась к старшему близнецу: к ней приставали слизеринцы, уверяя всех, что это она помогла Блэку пробраться в замок. Мне стало её жаль. В последнен время она стала какой-то нервной. Я не узнаю ту язвительную девушку, с которой познакомилась в прошлом году. — Диана! — ко мне подбежала Фелина. — Что случилось? Эта Камилла такая приставучая, я еле вырвалась! — Кто? — не поняла я. — Камилла Смит. Но не важно, так что случилось? Я вкратце пересказала подруге всё, что видела. — Какой ужас, — Фели прикрыла рот ладонью. — Ты как? — Нормально. А ты? Как слизеринцы? — В порядке. Некоторые типа Камиллы даже радуются. — Быстро все по спальным мешкам! — крикнул Перси. — Никаких разговоров. Через десять минут гашу свет. — Идем, — позвал я Фели; мы взяли по мешку и устроились на полу в углу зала. Рядом со мной положила голову Гермиона. — Как, по-вашему, Блэк еще в замке? — боязливо шепнула она. — Дамблдор, наверное, думает, что да, — отозвался Рон. Мы с Фели молчали, пытаясь заснуть. — Хорошо еще, что Блэк явился сегодня, — заметила Гермиона. — Обычно в это время мы уже в башне… — Может, Блэк утратил представление о времени, — предположил Рон. — Он ведь в бегах. А не то вломился бы прямо сюда. Всех занимало одно: как Блэк проник в замок? — А что, если он трансгрессировал? — высказал догадку когтевранец. — Взял да и перенесся как по волшебству из одного места в другое? — А может, переоделся? — предположил пятикурсник из Пуффендуя. — Просто прилетел, и все! — сказал Дин Томас. — Похоже, одна я читала «Историю школы «Хогвартс»!» — фыркнула Гермиона. — Наверняка! — воскликнул Рон. — А что? — Фелина прыснула. Я пихнула её в бок. — А то, что замок защищен кое–чем еще, кроме стен. Он заколдован, сюда так просто не проникнешь. Трансгрессировать сквозь стены замка нельзя. Переодеванием дементоров не проведешь. Дементоры охраняют все входы и выходы, они бы его заметили. А Филчу известны все потайные ходы, они наверняка давно заколочены… — Гашу свет! — прервал девочку Перси. — Всем забраться в мешки и не разговаривать. Свечи погасли. Только слабо серебрились привидения, ведя серьезный разговор со старостами, да на волшебном потолке мерцали созвездия, повторяя рисунок звездного неба. Шелестели голоса, и мне казалось, будто я засыпаю на поляне и у меня над головой легкий ветерок шевелит листья. Было так хорошо, что все проблемы разом забылись. Я заснула.

***

— Очень красиво! — похвалила я сделанный Фелиной натюрморт. — У тебя талант! — Спасибо… Жаль, что ты не сможешь провести Рождество у меня… — в который раз вздохнула слизеринка. — Боже, Фели! Мы ведь это уже обсуждали! Я должна быть дома, понимаешь? — это была правда, когда я уезжала в школу, мачеха предупредила меня о том, что я обязана провести Рождество дома, так как опекуны сейчас активно планируют свадьбу Авроры, которая должна состояться летом и я должна им помочь. — Нет, не понимаю. Я не понимаю, как ты можешь добровольно возвращаться в этот ад? — Фели… — я укоризненно покачала головой. — Я должна там быть. Свадьба — дело важное. К тому же я всё равно чувствую перед ними долг. — Какой долг, ты что? Сама же говорила, что в детдоме лучше! — Это правда, но ведь если бы они меня не взяли тогда, я бы не оказалась здесь и так бы и жила, не зная о своей магии. — Ладно… — вздохнула Фели. — Но на Кубок Мира ты обязана с нами поехать! — Поеду, обещаю. Я запрокинула голову вверх, ловя носом снежинки. Последний день перед отъездом на рождественские каникулы. Казалось, вся школа собралась во внутреннем дворике — погода стояла великолепная: хлопья снега медленно падали, пополняя ряды искрящегося на земле снега. Было не холодно, солнце переодически выглядывало из-за пушистых облаков. Сплошная романтика! — Мисс Уайт! — во внутренний дворик вошла взволнованная профессор МакГонагалл. Хиония, о чём-то спорившая с близнецами, повернулась к женщине. — Да, профессор? — Пойдёмте со мной. — Хиония переглянулась с близнецами и, махнув им рукой, уверенно пошла вслед за профессором. Наверное они опять что-то натворили… — Кста-а-ати… — слизеринка хитро посмотрела на меня. — Вчера одна эльфийка на кухне рассказала мне такое… Я хотела найти в школе место, где можно было бы порисовать… Пойдëм со мной. — она потянула меня ко входу в школу. — Куда? — недоумевала я. — Увидишь… — загадочно ответила Фели. Мы быстро стали подниматься по мраморной лестнице. Всё выше и выше. — Ты ведёшь меня на астрономическую башню? — Лучше! Пройдя штук шесть этажей, мы наконец остановились пред странным гобеленом, на котором были изображены троли в… балетных пачках? Фели закрыла глаза и сосредоточенно стала наматывать круги возле этого гобелена. — Постой, я не понимаю, что ты..? На стене, на абсолютно ровной стене возникла дверь. Фелина открыла её и мы вошли. Это была комната, увешанная картинами разных мастеров. У стены стоял диван, а посреди комнаты — мольберт со столиком, на котором лежали краски. — Что? Что это? — Это… — подруга довольно обвела комнату взглядом. — Выручай-комната! Она может принять любой вид в зависимости от того, что тебе нужно. — Что нужно? — рядом тут же возникло фортепиано. — Боже! — я так давно не играла. Я сразу же уселась за инструмент. Пальцы прикоснулись к холодной крышке. Я попыталась вспомнить мелодию и рядом тут же появились ноты. Я заиграла. Музыка была такой чистой, словно родниковая вода… Я всё же не забыла! — Кхм-кхм! — Ой! — я повернулась к слизеринке. — Извини, я просто так давно не играла! — По тебе не скажешь! — похвалила рыжеволосая. — я порозовела. — Ой, только не говори, что застеснялась! А если ты будешь играть в ресторане, тоже смущаться будешь? — Я? — я засмеялась. — Да ты что, кто же меня позовёт туда? — Всё возможно. Я вот в прошлом году начала играть на гитаре. Ну, ты помнишь, что я самоучка. Так вот, летом мы с моей соседкой, которая тоже учится играть на гитаре, выступали прямо посреди Лондона! На улице! Мы тогда занимались чуть больше года, а ты? Ты то играешь уже… — Восемь с половиной лет. — подсказала я. — Это если не вычитать перерыва в полтора года. — Вот! — оживилась подруга. — Ты вообще почему-то очень придирчива к себе. Что с фортепиано, что с тем стихотворением для Снейпа… — Не стихотворением, а стихом. — поправила я. — Я же не великий поэт. — Пф, дело не в этом. Я же говорю тебе, что ты к себе слишком строга. Отнеси этот твой стих, он же сам сказал «удивите меня». И вообще, если не хочешь, я сама… — Не нужно. Я уже отнесла. — Правда?! Молодчина!!! — рыжеволосая затрясла меня за плечи. — Как думаешь, как скоро он отреагирует? — Уже. — я достала из кармана сложенный вчетверо лист пергамента. — Позавчера на уроке зельеварения я обнаружила это у себя на парте. — я развернула лист и ещё раз пробежалась глазами по строчкам:

В таблице Менделеева он номер 33.

Пусть мягок, но опасен, когда у нас внутри!

Серый, неброский элемент —

Яд, что в истории оставил след.

Вдохнëшь пары — и легкие жжет,

В желудок попадет — конец жизни ждет.

Кристаллы его хрупки, это верно.

Но в соединениях смертоносны они бессомненно.

Не самый сильный яд, но хитëр

Он очень: его не найти!

Бесцветен, без запаха — его не заметит взор

В малой дозе — лекарство, в большой может жизнь унести

Знайте, что это не сказки

И шутки с ним плохи, как ни крути.

Изучайте природу, ее загадки,

Но с ядами будьте осторожны в пути!

— Ну-ка дай… — Фелина вырвала из моих рук пергамент. — «Н»? Это что? — Это «ниже ожидаемого», — хихикнула я. — Что? Но ведь нет такой… Ох профессор, юморист! — слизеринка расхохоталась. — Ага. — я выдернула пергамент из рук подруги и, пока та не успела опомниться, сожгла его. — Зачем? — воскликнула Фели. Я промолчала. — Ох, дианка! — она направилась к мольберту. — Что ты делаешь? — Хочу это зарисовать!

***

Вот и настал момент отъезда домой. Башни замка скрылись за кронами деревьев и мы вышли к поезду. В этот раз домой отправлялось больше детей, чем в прошлом году. — Нет, я не поеду! — до меня донеслись крики Хионии, которую близнецы буквально насильно заталкивали в поезд. От профессора МакГонагалл она вернулась лишь поздней ночью. Не знаю, что там произошло, но такой разбитой я её ещё не видела. — Нет, ты поедешь. — пыхтел Фред, пытаясь затащить девушку в вагон. — Мы тебя не оставим одну в таком состоянии! — подтвердил Джордж. — Что случилось? — я подошла к ним. Хиония резко выпрямилась и забежала в вагон. Близнецы проводили её сочувственными взглядами. — У неё вчера умерла мать… — сообщил Джордж. — Слегла от Драконьей Оспы… Я прикрыла рот ладонью. — Кошмар… Бедняжка, как она? — Плохо. Лучше к ней сейчас не подходить. — предупреждил меня Фред. Я не знала, что сказать. Просто стояла и вздыхала. — Мы пойдём… Нельзя её одну оставлять. — с этими словами близнецы зашли в поезд. Я побрела к Фелине, ждавшей меня у соседнего вагона. Я не стала ей ничего объяснять, лишь поджала губы. Этого хватило, чтобы она поняла, что меня не нужно расспрашивать. Моё хорошее настроение изчезло. Я прекрасно понимала, что значит потерять родителей, поэтому горе Хионии никак не могло выйти из моей головы. С Фелиной мы обменялись лишь парой слов. Когда поезд тронулся она взяла в руки блокнот с карандашами, а я отвернулась к окну и вскоре заснула. Спала плохо: мне снились кошмары, связанные с моей семьёй. Я как-будто снова и снова пыталась разгадать загадку болезни родителей, вылечить их, но каждый раз заканчивался неудачей и смертью. Как бы я не старалась, я не могла найти исцеление. Я видела родителей смутно, через какую-то занавеску, повешенную для того, чтобы не заразить врача. — Поднимите занавес! — приказываю я и ткань начинает ползти вверх. Но на кровати уже лежат два безжизненных тела.